Халилов С. С. X17 Романтическая поэзия в контексте восточно- запад­ной проблематики




НазваниеХалилов С. С. X17 Романтическая поэзия в контексте восточно- запад­ной проблематики
страница1/12
Дата публикации26.02.2013
Размер1.67 Mb.
ТипКнига
skachate.ru > Философия > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


Книга посвящается 70-летнему юбилею

выдающейся ученой – востоковеда, основательницы

системного исследования проблематики

«Восток – Запад» в Азербайджане

профессора Аиды ханум Имангулиевой.



(1939-1992)


Как и природа,

человек проникнут красотой.
Аида Имангулиева


Салахаддин ХАЛИЛОВ
Романтическая поэзия

в контексте восточно-западной проблематики


Москва 2009

УДК 82 + 18

ББК 83 + 87.8

Х 17
Научный редактор: ^ Наргиз ПАШАЕВА

доктор филологических наук,

профессор


Халилов С.С.

X17 Романтическая поэзия в контексте восточно-

запад­ной проблематики. – М.: Издательство

«Весь Мир», 2009. – 216 с.
ISBN 978-5-7777-0456-6
В книге рассматриваются взаимоотношения восточ­ной и западной культур и образов мысли, а также осо­бен­ности их проявления в романтической поэзии. В частности, речь идет о творчестве представителей арабской эмигрант­ской лите­ра­ту­ры XIX-XX вв. – Дж.Джебрана, А.ар-Рей­ха­ни, М.Нуайме и западной романтической поэзии – У.Блей­ка, Р.Эмерсона, У.Уитмена.

Книга посвящена памяти профессора Аиды Имангу­лие­вой, которая впервые в Азербайджане исследовала эти про­блемы. Рассчитана на широкие круги читателей, интересующих­ся литературоведческими и фило­софскими проблемами.

УДК 82 + 18

ББК 83 + 87.8


ISBN 978-5-7777-0456-6
© Халилов С.С., 2009

© Издательство «Весь Мир», 2009

Введение
Разделение цивилизации на восточную и запад­ную носит относительный характер. На самом деле, есть только один целостный процесс – самопознание че­ловека, точнее говоря, общества. Этот процесс про­ис­ходит по следующей схеме: от индивида к на­ции, от нации к человечеству. Как отмечает К.Ясперс, челове­чество обладает единым источником и общей целью. Однако каждый народ по-своему идет к этой цели. Причем не в конечной цели проявляется раз­нообразие, а в путях и методах ее достижения. Чтобы скоордини­ровать действия людям, народам и общест­вам прихо­дится изучать друг друга. Потребность в диалоге Вос­тока и Запада возникла на этой почве. От­сталые вос­точные страны, не выдержав конкурен­цию с Западом, предпочли путь подражания. Но это был стихийный процесс. Им непонятно были причина и движущие силы прогресса Запада. А в западных стра­нах велись исследования для выявления истоков бы­лого могуще­ства Востока, предпринимались меры для трансфор­мации в современность ценностей остав­ше­гося уже в истории классического Востока. Возник­ла специаль­ная дисциплина – востоковедение. Как бы странно ни выглядело, в Азербайджане тоже есть Институт восто­коведения. Это еще один факт при­сутствия нашего прошлого в настоящем. Дело в том, что когда мы были частью Советского Союза, ученые Азербайджана уча­ствовали в работе единого в тот период советского востоковедения. А СССР, бу­дучи Востоком по отно­шению к Западной Европе, пред­ставлял Запад для тра­диционных восточных стран. И функционирование востоковедения в этой стране было естественно. Но после приобретения самостоя­тель­нос­ти Азербайджан, будучи тради­ционной восточной стра­ной, нуждается скорее в западоведении, чем в востоковедении. Ибо в Азербайджане все отрасли науки и культуры, в том числе художественная лите­ра­тура, уже исследуются дифференцированно. Исто­рия философии и литера­туры Азербайджана, хотим мы этого или нет, может быть исследована только на общеисламском про­странстве. Другими словами, вос­то­ко­ведение уже рас­творяется внутри азербайджано­ведения. Мы теперь в синкретичной форме можем изучать, с одной стороны, дальневосточную, то есть индокитайскую ци­вилизацию, а с другой – за­падную цивилизацию. В силу национальной неиден­ти­фи­цированности куль­тура и философия Центрального Востока, исламского мира представляют общую базу для всех стран ре­гиона, в том числе и для нас.

Вместе с тем, проведенные в Азербайджане вос­токоведческие исследования и сегодня представляют значимость и актуальность.

В Азербайджане известных востоковедов было много. Прекрасные знатоки арабского, персидского и турецкого языков, неутомимые исследова­тели напи­сан­ных на этих языках великолепных образцов поэзии, крупнейшие историки, исламоведы, текстологи Азер­байджана и всего исламского региона. К таким иссле­дова­телям относится и профессор Аида Имангулиева, которая в недалеком прошлом возглавляла востоко­вед­ческую науку в Азербайджане.

Научно-философская заслуга Аиды ханум отли­чает ее от других ученых-востоковедов и делает необ­ходимым оценку ее творчества в философском аспек­те. К сожалению, эта заслуга до сих пор не получила должной научной оценки. Для ее правильного пони­ма­ния, в первую очередь, необходимо переосмыслить прив­леченные к исследованию А.Имангулиевой взгля­ды выдающихся поэтов-романтиков. С этой точ­ки зре­ния, идеи диалога восточной и западной циви­лизаций и общечеловеческого единства, красной линией про­ход­ящие по всему ее творчеству, должны быть в цен­тре исследовательского внимания. Так, Аида ханум, не ограничиваясь подчеркиванием заслуги выдающихся личностей, которые она исследовала, выдвинула ряд ценных идей в направлении прояснения проблемы Восток-Запад.

А.Имангулиева сим­воли­зировала единство Вос­тока и Запада даже своими генетически-индиви­дуаль­ными качествами. Своей внешностью она олицет­во­ряла восточную поэтичность и возвышенность, а своим отношением к науке, рациональным мышле­нием, организаторскими способностями и, самое глав­ное, современностью, олицетворяла западную цивили­зацию. Единство генетической восточной сущности и западных качеств, приобретенных в соответствии с требованиями времени, дало ей моральное право исс­ле­довать идею единства.

А. Имангулиева, выйдя за рамки Азербайджана и в целом Востока, показала в своих трудах сущность мировых литературных процессов, проанализировала характер восточно-западных отношений и их перс­пек­тивы. С этой целью она обратилась к творчеству араб­ских эмигрантов, живших в Европе и Америке, хо­рошо знавших Восток и сохранивших восточный дух. Внешне – это проблема арабской филологии, то есть одной из ветвей традиционного востоковедения. В дей­ствительности же, исследования А.Имангулиевой направлены на изучение процесса с новым содержа­ни­ем и новым адресом – начавшегося на Востоке про­цесса национального и общечеловеческого познания. А это больше философская проблема, нежели филоло­ги­ческая. К сожалению, работы А.Имангулиевой рас­смат­ривались лишь с позиции традиционного востоко­ведения и филологии, вследствие чего ее основная зас­луга до сих пор не получила должной оценки. На са­мом деле масштабы новшества, привнесенного А. Имангулиевой в науку, настолько велики, что могут быть выявлены лишь путем исследований процессов общечеловеческого самопознания в контексте филосо­фии.

Исходя из происходящих в мире глобальных про­цессов, можно увидеть контуры складывающегося нового мирового порядка. Становится ясно, что фор­ми­рование нового миропорядка требует иного отно­шения к взаимодействиям цивилизаций. В 70-80-х го­дах ХХ века мало кто осознавал суть этих новых тен­денций и приоритетных направлений. Это новшество заключалось в отражении глобальных процессов, про­ис­ходящих в сфере культуры, на политической плос­кости. Повышение актуальности проблемы Восток – Запад также явилось следствием этих новых тен­ден­ций.

Ввиду того, что Азербайджан на протяжении ве­ков считался восточной страной, к исследованиям, проводимым в Советском Союзе, азербайджанские уче­ные привлекались в основном в плане востоко­ве­дения; исследования отношений Запад–Восток для нас считались как бы недоступными. А. Имангулиева, опе­редив свое время и преодолев консерватизм научной атмосферы страны, впервые в Азербайджане стала про­­водить исследования на тему, более чем ак­туаль­ную и направленную в будущее. Она выдвинула на первый план те аспекты проблемы, которые не только в Азербайджане, но и во всем мире стали актуальными на стыке двух тысячелетий. Достаточно отметить, что идея диалога цивилизаций Запад – Восток, пред­ло­женная президентом Ирана Мохаммедом Хатеми в его выступлении в 2000 году, была воспринята мно­ги­ми как нечто новое. 2001 год со стороны ЮНЕСКО был провозглашен годом «Диалога цивилизаций». И, нако­нец, спустя годы эта проблема вновь обрела ак­туаль­ность в результате целенаправленной деятельности дочери Аиды ханум, первой леди Азербайджана, посла доброй воли ЮНЕСКО и ИСЕСКО Мехрибан Алие­вой. На этот раз наша страна выступает инициатором и ведущей стороной в этом диалоге. На Меж­ду­на­род­ном форуме «Расширение роли женщин в меж­куль­турном диалоге», проведенном в июне 2008 года в Баку, Мехрибан ханум Алиева суть своей деятель­нос­ти изложила следующим образом: «Попытаемся пон­ять, что мешает, и что может помочь циви­ли­за­ци­ям, народам и отдельным людям, услышать и понять друг друга». Именно благодаря ее активной деятельности в этом направлении в 2009 году Баку был объявлен сто­лицей исламской культуры.

Появление идеи диалога между цивилизациями на политическом, экономическом и культурологи­чес­ком уровнях, на самом деле, было следствием поисков в научно-философском и литературно-художествен­ном творчестве. То есть, став только сегодня актуаль­ной в политике, данная проблема была поставлена мно­гими писателями-мыслителями еще в начале ХХ века. Аида Имангулиева, принимая во внимание новое общественно-политическое значение данного литера­турно-художественного процесса, превратила эту про­б­лему в одну из важнейших направлений азербай­джанской школы востоковедения. В качестве объекта своих исследований она выбрала творчество трех из­вестных восточных мыслителей, живших на Западе – Джебрана Халил Джебрана, Амина ар-Рейxани и Ми­хаила Нуайме1, что было связано, с одной стороны, с первой ее специальностью арабиста, с другой сторо­ны – с ее философско-романтическими взглядами. Каж­дый из этих трех личностей был выходцем из арабских стран, переселившемся затем в Америку и Европу, объединившем восточный дух и западное мыш­­ление. Изучение философского и литературно-художественного наследия такой личности, как Джеб­ран, вышло далеко за пределы арабского вос­то­ко­веде­ния и стало одним из предпосылок для воз­ник­но­вения восточно-западной компаративистики.

Профессор Зумруд Кулизаде в своей книге «За­кономерности развития восточной философии в XIII-XIV веках и проблема Запад-Восток»1 также ис­сле­до­вала данную проблему в философском аспекте. Од­нако в силу нашего иного взгляда на понятие «За­пад», считаем приемлемым говорить о проблеме Вос­ток-За­пад только применительно к Новому вре­мени. А пе­риодом превращения ее в объект исследования яв­ля­ется конец ХIХ – начало ХХ века.

Именно такая оригинальная, нетрадиционная по­ста­новка вопроса позволила Аиде ханум, опередив свое время, выдвинуть в азербайджанской действи­тель­ности идею единства Востока и Запада. По ее мысли, Восток не должен оставаться лишь колыбелью поэзии, религиозности, он должен приобщаться к на­учно-техническому прогрессу, и дорога к нему прохо­дит через интеграцию с Западом. Однако лишь пере­нося западную технологию и науку в свою среду, Вос­ток не смог добиться больших успехов. Несом­нен­но, он должен найти свой почерк, свой стиль. По мне­нию Аиды ханум, выявление этого стиля и является од­ним из самых важных направлений и целей совре­менного востоковедения.

Для исследования творчества отдельных писа­те­лей, поэтов и мыслителей недостаточно исходить только из их трудов. Необходимо исследовать среду их творческой деятельности, эпоху в целом и их твор­ческие традиции.

Создание общего представления о литературе определенного народа, нации, и выявление харак­тер­ных черт данной литературы требует более широкого круга исследований, так как то или иное национальное литературно-художественное наследие исследуется в сравнении и взаимосвязи с литературой других на­ро­дов.

Сравнительное изучение художественно-лите­ра­тур­ных процессов и образов мысли, свойственных раз­личным народам и даже цивилизациям, требует ши­рокое мировоззрение и умение сводить к общему зна­менателю привлеченные к исследованию неодно­род­ные материалы. Речь идет о более широком куль­тур­но-духовном пространстве, чем художествен­ная ли­тература. Для систематизации существующего мно­гообразия с точки зрения некой единой идеи и соз­да­ния из этого материала целостной концепции тре­бу­ется обладать не только литературоведческим, но и философским мышлением. Именно эти качества Аиды ханум Имангулиевой позволили ей ввести определен­ную ясность в такую сложную проблему, как диалог цивилизаций в контексте исследования романтической поэзии.

^ Философский уровень романтической поэзии или красота мысли

Поэзия – мудрость,

очаровывающая сердца.

А мудрость – поэзия,

исполняющая гимн мысли.
Дж. Х. Джебран

Будучи по своей сути литературным явлением, романтическая поэзия в то же время является сущест­венным источником философской мысли. Правда, один из видных представителей романтизма, корифей новоарабской литературы Джебран Халил Джебран относит мысли к сфере философии, а мир чувств ос­тавляет поэтам: «Душа философа в его мыслях, а душа поэта в сердце». Прекрасно сказано! Однако филосо­фия не может возникнуть только из мыслей. Из мыс­лей проистекает скорее наука. Философия же требует союза ума и сердца, так как романтическая поэзия по­тому романтическая, что мысль здесь на крыльях сердца, ритмов и чувств возвышается до уровня, недо­сягаемого для обычного сознания.

В романтической поэзии воспевается тождество Истины, Красоты и Добра. В отличие от тех, кто видит смысл бытия в материальности, богатстве, деньгах, власти, славе, романтическая литература была создана теми, кто далек от обманчивой привлекательности преходящего мира и воспринимает его через призму более высоких целей. Идеалы Востока и Запада также объединяются на этой вершине. Покорению именно этой вершины посвятила всю свою творческую жизнь профессор Аида Имангулиева. В своих трудах она воспевает «романтическую веру в то, что все сущее неуклонно движется вперед – к истине и красоте».1 Эти идеалы лучше всего воспеваются в романтической поэзии, которую Аида ханум исследовала на примере выдающихся представителей на Западе (У.Блейк, Р.Эмерсон, У.Уитмен) и на Востоке (Дж.Джебран, ар-Рейхани, М.Нуайме). Выявив аспекты единства, с од­ной стороны, западного и восточного образов мысли, с другой – чувства и разума, она показала, что будущее человечества должно развиваться именно в русле этого союза. Выступая с позиции единства поэтиче­ского духа и мышления, романтизма и реализма, Аида ханум в своих исследованиях впервые в истории лите­ратурной и философской мысли Азербайджана прово­дит глубокий сравнительный анализ представителей восточного и западного романтизма. В ее творчестве прослеживается дифференцированное отношение к самой западной литературе, и отдельно рассматрива­ются американский трансцендентализм и европейский романтизм с точки зрения их воздействия на выдаю­щихся представителей новоарабской литера­туры. «По мнению трансценденталистов, интуиция и воображе­ние представляют собой более верный спо­соб позна­ния истины, нежели абстрактная логика или научный метод. Отсюда и специфическое понимание роли по­эта, который призван вскрыть глубинное, ис­тинное начало мироздания. Поэт становится носите­лем выс­ших нравственных ценностей, что приближает его к богу, он – вития, прорицатель, раскрывающий истину людям».1 Аида ханум, имея в виду Джебрана и ар-Рей­хани, пишет: «Если они, как и трансцендента­листы, постигали в природе глубокий смысл мирозда­ния, где человек рассматривается как его неотделимая часть, то вслед за европейскими романтиками они ви­дели в природе идеал свободы, гармонии, красоты и естест­венности».2 Эти идеалы воспевались в поэзии араб­ских романтиков как основные атрибуты не только природы, но и человеческого духа.

Ярче всего идеал красоты раскрывается в твор­честве Джебран Халил Джебрана. Аида Имангулиева также представляет его именно с этой позиции: «Джебран, подобно английским романтикам, опреде­ляет красоту как нечто общее и идеальное, как и при­рода, человек проникнут красотой. Красота не приви­легия знатных и богатых, она – священная собствен­ность всего человечества».1

Красота и истина свойственны как духовному, так и чувственному миру. Каждый обладает своим добром, своей правдой и справедливостью. Поскольку критерии выбираются в пределах преходящего мира, то все здесь относительно. Красота определяется в сравнении с другой красотой. То, что в одном случае кажется справедливым, в других случаях может ока­заться несправедливостью. Относительные истины и относительные идеалы бренного, преходящего мира!..

Однако если где-то существуют абсолютные кри­терии, абсолютная справедливость, абсолютная ис­тина, абсолютная красота, и наконец, абсолютное добро, то достичь их можно только преодолевая эти относительности.

Романтизм не изучает пути достижения абсо­лютного, он просто проходит этот путь. Определение того, какой из утвердившихся идеалов является ис­ходным и универсальным, также не является задачей романтической поэзии. Эту задачу выполняют литера­туроведение и философия.
В древнегреческой философии Сократ и Платон на первый план выдвигали Добро как некий идеал, высший уровень бытия. В абсолютном мире, в момент достижения истины есть только Добро. Зло возникает в момент возвращения в порочный мир.

Было немало попыток представить мир только как борьбу единства и противоположностей, единства и взаимопереходов – черного и белого, добра и зла, ума и безрассудства, идеи и материи, гармонии и хаоса, движения и покоя, воли и безволия.

Однако есть и другие учения, которые не при­знавали существования второй стороны и считали ее только градацией первого.

Есть только Добро. Зло – это отсутствие Добра.

Есть только Свет. Тьма – это отсутствие Света.

Есть только Идея. Материя – это отсутствие Идеи.

Есть только Гармония. Хаос – это отсутствие Гармонии.

Мир только как Воля, как Гармония, как Идея, как Свет и как Добро!

Однако если мир представляется полярно проти­воположным, или же однополярным, в таком случае он воспринимается как идеализированный мир. То есть считать мир однополярным – это значит упускать из виду его многогранность, многоцветие и разнообра­зие.

Конечно, истинно высокое бытие выше всякого материального. Оно не содержит в себе пустоту, не­вежество и безволие. Но это идеальное состояние. Ис­тинно высокое бытие, Абсолютная идея – качество, присущее Богу. Однако мир, в котором мы живем, по­тому считается бренным и несовершенным, что здесь свет и тьма, знание и невежество, добро и зло, идея и материя переплетены друг с другом.

И человек изначально вечный спутник этого тленного мира. Дорога, ведущая от тьмы к свету, от невежества к знанию, от хаоса к гармонии! Человек, вечно странствующий и никогда не достигающий ко­нечного пункта…

Восточный мир на протяжении веков искал пути совершенствования индивидуального «Я», освобож­дения мира от несовершенства, и нахождения средств приближения к Абсолютному бытию. В основе вос­точного идеала лежит идея слияния (слияния с Богом и освобождения от материального начала и животных чувств).

Как пишет А.Имангулиева, «чтобы стать свобод­ным, надо освободиться от низменных потребно­стей».1

В течение нескольких тысячелетий в мире гос­подствовал только восточный дух и восточный идеал.

После Ренессанса, с началом Нового времени, мир как бы разделился надвое, и появился альтерна­тивный западный дух. Приверженцы традиционного пути так и остались восточными, однако образ мысли и результаты деятельности тех, кто следовал по но­вому пути к совершенству, и предпочел преобразовать природу и совершенствовать общество, вошли в исто­рию под названием «западная цивилизация».

Восточный дух и западная цивилизация!

Дух и цивилизация!

Стремление каждого человека через поиски ду­ховной жизни победить свои желания и достичь вер­шины духовного совершенства. Пренебрежение мате­риальным миром. Игнорирование общества. Индиви­дуально-духовное счастье.

Новое время, новое мышление, западный путь совершенства. Совершенствование материальной жизни. Совершенствование общественных отношений. Не индивидуальное «Я», а общественное «Я». Инди­видуальный дух уступает место национальному духу. Объединение не только индивидуально-духовных сил, а сил всего народа и общества. Создание думающего, деятельного и совершенного общества, опирающегося не на материальное, а на разум и рациональность.

С одной стороны, индивид, отказывающийся от материального и стремящийся к слиянию с Абсолют­ной идеей, а с другой стороны – человек, принимаю­щий материальную жизнь не как отдельная личность, а как член общества, опирающийся на прочную идею, ищущий свое счастье.

Ислам – единственная религия, которая объеди­няет в себе как восточное, так и западное мышление, в то время как чисто восточное мышление в большей степени пропагандируется в буддизме и христианстве.

Если суфии и богохульствовали, то делали это из-за высоких притязаний. Их грех заключался в том, что они чрезмерно любили Бога, забыв о себе и лич­ной воле. Конечно, любовь к Богу не может считаться грехом, но уничижительное отношение к себе есть грех. Бог не нуждается в жертвах. Главное – при необ­ходимости быть готовым принести себя в жертву во имя некой высокой идеи, во имя Бога. При отсутствии необходимости такой шаг оказывается крайностью.

Нельзя забывать, что человек был создан не как чистый дух, а как материально-духовное явление. От­рицание одного из них (материального или духовного) означает искажение действительности.

Преобладание духовного над материальным, его свойство быть движущей силой не дают никаких ос­нований для полного отрицания тела.

Да, человек одухотворился божественным даром. Аналогично тому, как абсолютная идея управляет ми­ром, человек получил шанс управлять собой и средой своего масштаба в соответствии со своей идеей. Од­нако весь вопрос в том, что эти идеи, будучи близкими по природе, тем не менее не идентичны. Возможности, сфера влияния и волевая сила человека ограничены. А достижение высокой идеи возможно лишь за счет от­каза от независимости индивидуальной идеи. Послед­няя ради соединения с высокой идей подчиняется ей. Индивидуальные желания, исключаются и заменяются духом, индивидуальная воля исключается, и человек целиком подчиняется божественной воле.

Однако такое состояние души достигается в оп­ределенных условиях. Человек, достигший высоты, не может всю жизнь пребывать в этом состоянии. Дух вновь возвращается в тело, а значит, человек вынуж­ден вернуться в общество, в естественную среду. (Су­фии, видимо упускали из виду необходимость воз­врата в телесный мир, мир практической деятельно­сти. Это восточная позиция, и по сути больше соот­ветствует христианству, нежели исламу. Этот путь от­личается от пути цивилизации.)

Да, как и исходившие от Света Заратустра и Сухраверди, от Идеи Платон и Гегель, от Воли Шо­пенгауэр и Ницше, от Добра Сократ и Низами, от Движения Гераклит и Мола Садра, выступающие из идеи Гармонии Джебран и ар-Рейхани стремились вы­двинуть новую модель мира на основе новых терми­нов и новой метафизической почвы.

Правда и Истина являются однопорядковыми иде­ями. Первый – с точки зрения аксиологии и этики, второй – в онтологическом подходе, на научно-мето­дологической плоскости является абсолютной верши­ной, эталоном и абсолютным бытием.

Абсолютная красота в то же время является вы­ражением абсолютного бытия. Относительная красота свидетельствует об относительности самого бытия.

Красота определенного предмета измеряется степенью его адекватности самой внутренней идее. Так же, как и идея, красота многообразна.

Можно говорить, во-первых, о наличии эталона красоты для какого-либо явления, к примеру, самое красивое из яблок и т.д.; и, во-вторых, о красоте, как о конкретном внутреннем свойстве всего сущего.

Красота есть индивидуальное явление. Это зна­чит, что тот или иной сорт яблоки лучше в сравнении с другими. Выделение конкретной яблоки из данного сорта по красоте означает, что оно лучше других от­ражает свою идею, то есть оно на более высоком уровне, более адекватно представляет свой сорт.

Все сущее создается на основе определенного проекта, плана. Если речь идет о человеческом твор­честве, то можно говорить о двухуровневом соответ­ствии эталону: первое - степень совершенства самого проекта, второе - степень адекватности созданного предмета проекту.

Совершенство и красота «естественных» пред­метов также определяется степенью их соответствия «проекту». Однако автором этого проекта не является человек. Он обладает божественным началом. А боже­ственный «проект» не может быть несовершенным. Значит, здесь речь может идти только о соответствии «проекту». Тот или иной сорт яблоки обладает своей красотой. Но здесь речь идет о внешних воздействиях, которым повергается конкретное яблоко, проходя предусмотренный его природой путь развития. Дефи­цит питания, различные болезни и т.п. приводят к не­которому отклонению плода от первоначальной идеи, к его «обезображиванию». Процессы материального мира, отклонения в материальной реализации и энер­гетическом снабжении божественных «проектов» имеют одно направление – отдаление от первоначаль­ной идеи. В условиях оптимальной среды и полного гарантирования внешними факторами реализации идеи, плод становится ближе к божественному «про­екту».

Возможно, именно поэтому говорят, что «нет ничего, что не содержало бы природную красоту». Каждый человек получает свою долю божественного духа, то есть свойственную ему красоту. Однако по­скольку отклонения от идеи в период физического со­вершенствования затмевают его изначальную красоту, невозможно увидеть эту красоту простым глазом.

Однако некоторые видят. Они видят в соответст­вии с глазом души, потребностью духа. Как пишет Джебран, в зависимости от состояния и позиции вос­принимающих, можно по-разному оценить красоту:

«Красота ласкова и нежна, – говорят огорчен­ные и обиженные. – Как молодая мать, чуть смуща­ясь своей славы, ступает она среди нас».

«Нет, красота грозна и могущественна, – гово­рят пылкие. – Как буря, сотрясает она землю и небо»

Говорят усталые и утомленные: «Красота по­добна нежному шепоту. Она говорит в нашем духе. Ее голос отступает пред нашим молчанием, как сла­бый свет, что дрожит в страхе перед тенью».

^ Но беспокойные говорят: «Мы слышали, как она кричала в горах».1

Однако согласно Джебрану, «красота – не по­требность, а экстаз. Это пламенное сердце и очарован­ная душа».2

В основе изречения «любимый душой красив» также находится проявление именно изначального «проекта». С одной стороны, сложность самой души, с другой – сложность и разнообразность объекта приво­дит к изменению источника и адреса красоты, делает ее более красочной. У.Уитмен в одном своем стихо­творении говорит:
^ Ты, кажется, хотел увидеть душу?

Так посмотри на себя, на выражение лица сво­его;

посмотри на людей, на пред­меты,

на зверей, на деревья и бегущие реки,

на скалы и побережья.

Все проникнуто радостной духовностью

и по­степенно излучает ее. 1
Одни видят только реализацию (реальный чувст­венный образ), другие сам «проект», скрывающийся за текущей реальностью.

Научное познание также направлено только на «проект». То есть науку интересуют не конкретные про­явления, а общее и связь между общими. Закон также выражает не мир проявлений, а отношение ме­жду сущностями. Другими словами, мир науки охва­тывает не случайные отклонения преходящего мира, а сущности. Это, на самом деле, мир истин. Истина вы­ступает в одном случае (в аксиологии) как справедли­вость, в другом (в эстетике) – как образец красоты. Проявление одной идеи в различных ракурсах!

Там, где есть признак божественного бытия, там есть и справедливость, истина и красота. Следова­тельно, они есть везде. Надо всего лишь видеть их. Те, кто видит, любят мир не по частям, а в целом. Для них мир универсален. Христианство наставляет любить и «плохих людей», поскольку «плохих людей» нет. По­скольку в исламе не только все человечество, но и весь мир, все явления мира являются носителями некого божественного признака, здесь нет места ненависти, злу и лжи; здесь возможно только милосердное отно­шение к действительности. Нет необходимости пре­вратить безобразное в красивое, мутное в чистое, по­рочное в совершенное. Для этого субъект («Я») сам должен совершенствоваться; только в этом случае можно увидеть бесконечность в частице, мерцание света во тьме, прошлый или будущий потенциал со­вершенства в порочном.

Романтизм в первую очередь характеризуется тем, что выходя за пределы порочной, половинчатой действительности, он воспевает идеал целостности и совершенства, абсолютное бытие, существующее как потенциальная возможность, наличие которого несо­мненно. Аида Имангулиева пишет: «Идеал красоты и гуманности всегда являлся и идеалом художника-ро­мантика. В противоположность просветителям, поэт-романтик вдохновенно, творчески осваивает мир, сры­вая с явлений и предметов оболочку обыденности и обнаруживая в ней красоту».1 А это уже – божествен­ная красота.

Божественная красота не постигается обычной логикой, в пределах локального измерения. Именно поэтому Ибн Араби говорит: «Красота, которую я ви­жу, не поддается постижению». Только некоторые признаки красоты могут отражаться в зеркале разума и познания. Другая ее часть – таинственно-чарующая сторона – пронизывает душу, покоряет сердца, но не поддается познанию.

Заложенная в человеке ограниченная способ­ность познавать, на самом деле, достаточна лишь для постижения определенных конечных явлений в преде­лах данного времени и пространства. Невозможно полностью охватить бесконечность чувствами, как не­возможно познать ее логически. Неопределенность, с одной стороны, привлекает человека, с другой сопро­вождается страхом. Поэтому нет чувства таинственнее страха. Компонентами божественной любви являются страх и чувство поклонения. Целью человека должно быть не достижение Бога, а поклонение Ему.

Не вмещать в себе Бога, а быть вмещенным в Его любовь, поклоняться Ему и к Нему взывать о помощи являются самым большим идеалом. Конечно, во всем можно увидеть признаки Бога. Все сущее является творением Создателя. Однако цель – не найти Его в себе, а потеряться в Нем, став каплей в океане, раство­риться в бесконечности. Достижение духовного мира, момента откровения, поднимаясь по ступеням души («побеждая душу»), ощущение не себя Истиной, а своего достижения Истины, превращения в ее частицу – это и есть счастье, достижение цели, достижение со­вершенства!

Джебран так описывает связь между красотой и любовью: «Красота есть тайна, постигаемая нашими душами, что ликуют и ширятся, отдаваясь ее власти, а разум в недоумении останавливается перед нею, не в силах найти название и воплотить в слова. Это – скры­тый поток частиц между чувствами видящего и исти­ной видимого; это излучение святая святых души, оза­ряющее внешность человека: так жизнь из глубины се­мени обращается красками и ароматом цветка; это – полное понимание между мужчиной и женщиной: воз­никнув мгновенно, оно порождает высочайшее стрем­ление – ту духовную близость, котоую и на­зы­ва­ют любовью».1

Оставим в стороне проблему о путях достижения идеала универсальной красоты, момента поклонения красоте и обратимся к первичным источникам Любви­поклонничества. Конечно, этот источник берет свое начало с периода до Физули. Универсализация любви в исламе и обретение ею онтологического смысла свя­зывается с именем Ибн Сина и Низами, а концепция божественной любви в большей степени связана с фи­лософией тасаввуфа, в частности с одной из первых ее представительниц – Рабиа ал-Адавиой. Несмотря на это, именно Ибн Араби возвысил любвипоклонниче­ство до уровня философского учения. Этой же кон­цепции придерживается азербайджанский поэт Гусейн Джавид.

Однако следует учитывать, что в сравнении и определении приоритетности любви и красоты Г. Джавид и Ибн Араби занимают разные позиции. Ибн Араби пишет: «Причина любви – красота. … По­скольку красота по своей природе есть нечто люби­мое…».2 Джавид также рассматривает любовь и кра­соту как две равноценные явления. Однако предпоч­тение он отдает любви, вернее расценивает красоту как результат любви, проявление свойства человека любя постигать во всем суть, идею, высшее мгнове­ние:
^ Лишь благодаря любви человек любит красоту

Без любви и красота надоедает. 1
Джебран в своей оценке красоты также учиты­вает субъективный фактор:
^ Прислушайтесь к пению птиц и шороху вет­вей и журчанью ручьев, – ведь красота доля прислушиваю­щихся!

Взгляните на кротость ребенка и нежность юноши, силу мужа и мудрость старца, – ведь красота восхи­щение вглядывающихся!

^ Воспойте нарцисс глаз и розу щек и анемон рта, – ведь красота прославля­ется вос­пе­вающими! 2
Джебран, призывая «посвятить тело, как храм, красоте, посвятить тело, как жертвенник, любви»,3 так же, как и Джавид в постижения красоты отмечает фак­тор умения «смотреть на жизнь глазами души»: «Дос­тигнув сердца жизни, ты найдешь красоту во всем, даже в глазах, которые слепы к красоте».1 Все созда­ния обладают своим добром и своей красотой: при на­личии условия, времени и человека, которые раскроют их. «Любовь мужчин есть критерий определения кра­соты. Эта любовь, срывающая завесу с красоты, в то же время затмевает ее».2 Эти слова М.Икбала выра­жают взаимосвязь между любовью и красотой. К тому же предпочтение отдается любви.

Джебран в ряд любви и красоты добавляет еще и Добро. Как справедливо отмечает Аида Имангулиева, для Джебрана «красота неотделима от нравственных понятий любви и добра».3 Как видно, проявления до­бра, истины, любви и красоты на уровне мыслей и ин­дивидуального переживания отличаются друг от дру­га. Какие аспекты исследования этого вопроса больше всего привлекают внимание А. Имангулиевой? Какие моменты арабской литературы и западной ро­манн­ти­ческой поэзии выдвигает Аида ханум на первый план – поэтичность, внешнюю красоту, красоту явле­ний или красоту повествования?

Нет, все вышеперечисленное в творчестве Аиды ханум остается на втором плане. Она использует в своих исследованиях труды тех авторов, у которых на первый план выдвигаются красота мысли и идеи.

Творчество Джебрана может быть расценено как поэтическое выражение мира идей, а не мира чувств. Наивысшее проявление красоты раскрывается именно в представлении идеи в ее непосредственности и це­ломудрии. Наивысшим достоинством романтизма яв­ляется преодоление мрака материального мира и дос­тижение светлого мира идеи. Аида Имангулиева пи­шет: «У романтиков красота и любовь – это тот свет духовности, который озаряет сердце и воображение поэта».1

Независимо от места зарождения, традиционная, классическая поэзия, по существу – явление восточ­ное. Конечно, поэзия в полном понимании этого слова, то есть стихосложение, наряду с лирической поэзией охватывает и эпическую поэзию. Эпическая мысль же является общим пространством, объединяющим Запад и Восток. Отсюда открываются пути в лирику и в науку, что соответствует дифференцированности и пол­яризации Запада и Востока.

Символизирующие Запад научные идеи, или, го­воря другими словами, концептуальные идеи, – это идеи, претворенные в жизнь в контексте систематиче­ских и продолжительных знаний. Эпический стиль же, будучи базой научной мысли, является одним из ви­дов западного мышления.

Для изложения мысли нет необходимости в ее приукрашивании. Если национальный литературный язык достаточно богат, то любая, ясно сформировав­шаяся мысль, может быть изложена в эпическом сти­ле. Научный язык же требует правильного исполь­зования терминов, то есть формирования понятий как научной терминологии. Подражание, сходство, ино­ска­зание, поддержка ритма поэтического размаха, рифмы необходимы для изложения недостаточно сфор­мировавшихся на уровне ясного сознания, или пока еще подсознания, чувств и впечатлений на ос­нове пережитого.

Традиционная поэзия служит выражению именно чувств, впечатлений и субъективных пережи­ваний. Однако обычная разговорная речь, эпический стиль недостаточны для выражения подсознания и чувств. Выражение чувств посредством, например, музыки служит их выявлению в подсознании. Поэзия же использует возможности языка, который в отличие от обычного разговорного языка насыщена метафо­рами, иносказаниями, ритмом и созвучием. В этом смысле поэзия есть не язык, дополненный рифмами и созвучием, а выраженные словами ритм и гармония. Это своего рода картина, выполненная словами, му­зыка, ритмованная словами.

В творчестве А.Имангулиевой главной целью являются выделение из всего многообразия видов ис­кусства, выражающих чувствительность и душевное состояние, именно поэзии, а также исследование ее потенциала наряду с «искусством слова» стать «искус­ством мысли». В это сравнение нас вовлекает творче­ство Джебран Халил Джебрана, который искусно пользуется не только словом, но и мыслью, создает свои произведения из мыслей и выражает их внутрен­ний мир и ритмы.

На Западе мир без души, «объективная реаль­ность», как правило, излагаются научным языком, от­ношения же между человеком и миром – языком фи­лософии. На отражение мира человека, наряду с фило­софией претендует искусство, в первую очередь, по­эзия. Однако между научно-философским и поэтиче­ским подходами есть существенная разница. Научная мысль как характерная черта западной цивилизации, не является лишь альтернативным стилем описания, а обладает особым качеством, называемым кумулятив­ностью. То есть прогресс происходит за счет обобще­ния выполненной различными индивидами работы.

В восточной поэзии также есть обобщения. То есть, вследствие описания конкретных событий выра­батывается обобщенная мысль, известная как восточ­ная мудрость. Однако эта обобщенная мысль, как пра­вило, представляется в духовном аспекте, как нраво­учение или как форма поведения, предписание.

Этот стиль является доминирующим во всех ре­лигиозных книгах, включая Библию и Коран.

Другим крылом восточной поэзии является ли­рическая поэзия, которая в отличие от дидактики яв­ляется выражением эстетического чувства, впечатле­ния. Здесь лирика отражает в большей степени не саму действительность, а порожденное ею субъективно-эмоциональное состояние человека.

Однако Джебран ведет обобщения одновременно и в области нравственности, и эстетики. В его поэзии добро воспевается не как непосредственно «добро», а как «красота». Поэт выступает из тождества справед­ливости, добра и красоты. В этой связи Аида Имангу­лиева вспоминает слова английского поэта-романтика Джона Китса: «Красота – это истина, а истина – кра­сота, – вот все, что мы знаем, и что вообще следует знать на свете».1 Джебран же в «Песне красоты» гово­рит: Я – дом счастья, я – источник радости, я – начало покоя. Я – вдохновитель поэтов, я – руководитель ху­дожников и учитель музыкантов. Я – взор в глазах ре­бенка… Я – истина, о люди! Я – истина! И это лучшее, что вы можете знать!2

Восточная поэзия выражает душу поэта, нахо­дящегося под впечатлением явлений. Впечатления, проходя сквозь призму мышления, выражаются не­посредственно некими образами, подражаниями, ко­торые не оставляют следов в общих закономерностях жизни, не вступают в царство идей и не проходят че­рез фильтр интеллекта. К тому же эта черта восприни­мается не как некий недостаток, а как символическая потребность и достоинство поэзии.

Чувства представлены читателю в первозданно­сти, во всей своей красоте и целомудрии.

Но есть события, есть картины и признания ду­ши поэта, находящегося под впечатлением увиден­ного! Конечно, в момент откровения поэт может ви­деть то, что невидимо для обычных людей.

Оживленная жизнь! Каждое ее проявление раз­ного цвета, разной величины, разной формы! И раз­личные состояния, биенье сердца и переживания поэта в момент соприкосновения с природой!

Многообразие, проистекающее от различного воз­растного периода; яркие ноты, выражающие юность и любовь, разные цвета… Переживания пе­риода старости: воспоминания, тоска… Одиночество, разлука и ее конкретные проявления, образные кар­тины, истории, воспоминания.

Или же различные сцены встреч влюбленных; цвет и душа каждой сцены и переживания души поэта, выражающего их...

Чем богаче и красочнее духовный мир, тем бес­крайнее границы этой поэзии, ибо мир описывается с точки зрения явлений, а не сущностей. Бесконечность достигается не за счет погружения в глубину, в нахо­дящиеся в основе общие черты, а в большей степени благодаря горизонтальному движению и многообра­зию явлений.

Подобное отношение к поэзии в Азербайджане настолько утвердилось, что в отдельных случаях, ко­гда поэты «претендовали» на воспевание сущностей, отдаляясь от этих традиций, литературная критика, невзирая на их авторитет, принимала резкую позицию и обвиняла их в «философствовании».

Однако в азербайджанской поэзии XX века были сильны стремления отменить это табу. Невзирая на обвинения в «философствовании», и Самед Вургун, и Расул Рза временами рассуждая от частного к общему, к сущности, создавали прекрасные образцы философ­ской поэзии.

Правда, философия у Самеда Вургуна проявля­ется в одном стиле и направлении, а у Расула Рзы – совершенно в иной форме. Однако, несмотря на раз­личие форм, суть одна – поэзия возвышается до уровня философии. Самед Вургун поднимается на уровень философии с поэтическим размахом. Расул Рза же вступает в мир сущности через анализ и рассу­ждение. Однако ни один из них не останавливается на этом уровне, и вновь возвращаясь в конкретные пере­живания чувственного мира, завершают свою миссию поэта.

Джебран не был поэтом в традиционном смысле, и мировую известность он получил не за счет поэтич­ности, а благодаря глубокому смыслу своих произве­дений. Не случайно, его произведения, как правило, переводятся прозой, так как для Джебрана не имеет значение ни пафос, ни рифма, ни конкретность и све­жесть впечатлений. На первый план выдвигается сама мысль. Другое дело, что у Джебрана проявляется гар­мония мира мыслей, свой ритм и мелодия. Для выска­зывания какой-либо мудрой мысли, Джебрану не нужно быть под впечатлением какого-нибудь явления. Среди общих сущностей, идей раскрываются такие отношения, что человек, проходя через толщу мыс­лей, оказывается в свойственном ему чувственном мире.

В то время как поэты на крыльях чувств стре­мятся возвыситься на уровень идей, такие мыслители, как Джебран, уже обосновавшиеся в мире идей, изум­ляют читателя красотой мысли. Рожденное из этой красоты очарование создает поэтическое состояние души. Однако, на самом деле, это имеет к поэзии лишь косвенное отношение. Это внутренняя красота неок­рашенных, оголенных мыслей. (Неслучайно, Джебран в качестве художника также рисует людей обнажен­ными, как бы избегая всего внешнего, искусствен­ного).

Великие поэты могут высказать новую мысль даже на самые традиционные темы. Например, как в азербайджанской, так и в иностранной литературе вни­мание поэтов больше всего привлекала тема цвет­ка, в частности образ «фиалки». Одним из наибо­лее известных среди них является стихотворение И.В.Гете «Фиалка». В отличие от традиционных от­ношений, здесь не описывается образ самой фиалки и не говорится о чувствах, которые она порождает в по­эте. В этом стихотворении фиалка сама превращается в субъект, и речь идет о переживаемых ею чувствах. Целью, на самом деле, является изложение присущих человеку и его сущности качеств посредством образа фиалки, то есть суть стихотворения раскрывается не впечатлением, а идеей. Интересно, что Джебран, по­добно Гете, обращается к образу фиалки. Он также го­ворит о желаниях фиалки. Причем начала двух стихо­творений так похожи, что Джебрана можно было бы обвинить в подражательстве. Однако Джебран, как и Гете, является большим ценителем идеи. Его стихо­творение «Честолюбивая фиалка», будучи схожей по форме и стилю со стихотворением Гете, отличается с точки зрения идеи и служит освещению диаметрально противоположной ситуации. «Фиалка» Гете также чес­то­любива. Уставшая от окружающей жизни, она желает проникнуть в сердце красивой девушки. Од­нако девушка, не ведая о ее желаниях и притязаниях, про­ходит, растоптав ее. Бедная фиалка счастлива даже таким прикосновением к ногам девушки. Здесь мы сталкиваемся с судьбой цветка, не желающего сми­риться со своим положением, статусом, который в ко­нечном итоге оказывается вынужденным довольство­ваться самым малым.

Джебран, словно не соглашаясь с этим, осущест­вляет мечты фиалки на самом высоком уровне, и фи­алка, хотя и ценой жизни, получает удовольствие от мгновенного возвышения. Это философия тех, кто во имя идеи, во имя свободы готов жертвовать своей жизнью. По своей идее и духу внешне напоминающий «Фиалку» Гете произведение Джебрана еще в боль­шей степени созвучно с «Песней о соколе» М.Горь­кого. Мгновенный взлет не смиряющихся с судьбой ползать на земле и находить в ней убежище! И радость этого мгновенного взлета!

Неслучайно, что хорошо знакомая с душой Джебрана Аида Имангулиева приводит именно эту цитату из произведения: «Сейчас я умру. Я умру, но в душе у меня то, что никогда не испытывала ни одна фиалка. Я умру, но я знаю, что лежит за пределами того тесного мира, в котором я родилась. Это и есть цель жизни. Это и есть суть, скрытая за случайно­стями дней и ночей».1

Да, Джебран – вестник свободы. Однако для дос­тижения свободы необходимо познание идей. Для светлого будущего в первую очередь в самом мире идей должна быть ясность.

И преимущество Джебрана заключается именно в ясности идей и гармонии мыслей. Как и многие вос­точные философы, он также выражает свою филосо­фию посредством небольших рассказов и стихов. Раз­личие же состоит в том, что в его поэзии не мысли рождаются из чувств, а чувства из мыслей, которые дополняя друг друга, сплачивают все мировоззрение поэта.

В восточной классической поэзии поэтическое воспевание сущности, идей не является чем-то новым. В творчестве Низами и Физули довольно много общих мыслей о Добре, Истине, Любви и Слове. Хотя здесь больше внимания уделено воспеванию общего, сущ­ностей. Не легко находить лаконичные мысли, выра­жающие суть. Но вместе с тем, можно выразить мысли, отделив их от контекста, и раскрыть отноше­ние между идеями. Для этого необходимы творческие способности и специальное исследование. Поэзия на Востоке считалась чем-то более возвышенным. И по­тому максимальное растворение мысли считалось большим мастерством. Как говорит Абу Турхан, «на­глядное проявление конкретной (ясной, непосредст­венной) мысли в поэзии может нарушить гармонию эмоциональных переживаний». Поэтому великие вос­точные поэты представляют читателю идеи в эмоцио­нально-психологическом виде, разукрашивая их на­пыщенными словами. Читатель же, получающий удо­вольствие от красоты слов, не может различить, что ему преподносится в этом букете слов – лекарство или яд.

Джебран также с большим мастерством исполь­зует букет слов. Однако он не скрывает, что преподно­сит не чувства, эмоции и состояние души, а мысли и рассуждения. А.Имангулиева, принимая во внимание именно эту черту, пишет: «поэт-романтик разум со­единяет с интуицией, с чувством, иначе говоря, он вдохновенно, «художественно» осваивает мир, срывая с явлений бытия оболочку обыденности, под которой таится красота».1

Несмотря на то, что произведения Джебрана со­держат философские мысли или афоризмы, а не стихи в традиционном понимании, он все же считал себя по­этом, так как поэт в его понимании воспринимается в более широком смысле. Его «поэт» является и по­этом, и философом, и ученым, и героем: «Поэт – выра­зитель творческих сил народа, проводник, передаю­щий собы­тия мира души миру разума, накапливаю­щий в сокро­вищницу знаний явления мира идей. Эту мысль он выражает в своих рассуждениях о «Будущем араб­ского языка». Он видит поэта в роли ангела-хра­нителя языка. Для Джебрана «поэт – и отец, и мать для языка».2 Это широкое понимание поэта, конечно, отли­чается от традиционного поэта.

Да, поэт в данном понимании не просто пишет стихи, а является личностью, возвышающей нацио­нальную мысль на вершину поэзии. Почему мы особо подчеркиваем это отличие? Потому что по восточным традициям и, особенно распространенным в Азербай­джане представлениям, поэтом называют лишь людей, которые пишут стихи. У людей, работающих в других областях, есть свой статус, свое название. Кто-то явля­ется ученым, кто-то рабочим, кто-то политиком, кто-то философом. Видимо, слово поэт Джебран исполь­зует именно в смысле мыслителя-интеллигента.

Сам Джебран также является в первую очередь мыслителем-интеллигентом и не случайно, что его по­эзия больше воспевает отношения между общими об­разами, понятиями и идеями, проистекающими из обобщения общечеловеческого опыта, нежели инди­видуальные впечатления.

Джебран в своем поэтическом творчестве вовсе не ограничивается рассказами о философских идеях, мудрых мыслях, крылатых выражениях. Любовь к своему народу он выражает не только на уровне чувств. Философское образование, культура мышле­ния дают ему возможность выражать мысли о судьбе и будущем арабского народа на концептуальном уровне и, говоря о своем народе, выдвигать оригинальные идеи о сущности нации в целом, о движущихся силах национального прогресса.

Суть нации и путь ее исторического прогресса Джебран сравнивает с отдельными ступенями жизни человека и с тем, чтобы найти формулу развития на­ции, проводит анализ существовавших в истории че­ловечества цивилизаций, выдвигает идею о законо­мерностях зарождения, совершенствования, старения и гибели каждой цивилизации. С этой точки зрения в зарождении арабской цивилизации особо подчеркива­ется ведущая роль ислама: «Арабская сущность сфор­мировалась и осознала свое индивидуальное бытие в третьем веке до ислама, но родилась только с проро­ком Мухаммедом, поднявшись могучим гигантом, и вскипела бурей, одолевая все на своем пути».1

Исследование перспективы арабов при условиях, когда они еще не сформировались как нация в совре­менном понимании, и рассуждения о необходимых условиях участия арабов в структуре цивилизации в настоящее время представляют интерес и с точки зре­ния концепции национального и общечеловеческого прогресса в целом.

Кто-то описывает конкретную картину природы, или красоту конкретного индивида, кто-то выражает словами конкретное переживание души, подвержен­ной воздействию определенного явления, а кто-то, аб­страгируясь от этих конкретных проявлений, сводит на одну плоскость вообще человека, справедливость, любовь и пытается раскрыть универсальные отноше­ния между ними, выразить их красоту.

У мира идей, оказывается, есть еще одна велико­лепная красота, не проявляющаяся в явлениях, не вы­ражающаяся в отдельных хадисах, не имеющая ни цвета, ни души, ни меры! Внесение ясности в неопре­деленность, вмещение необъятного, безграничного в пределы слова! Цвет прозрачности, свет темноты, ше­пот тишины!

В традиционной восточной философии, в част­ности в учении ишрагизма наивысшим существом считается ^ Свет Светов. (Нур ал-Анвар). Абу Турхан пишет: «Есть только свет, темнота есть отсутствие света». В то же время, идея происхождения мира именно из «небытия» содержится не только в филосо­фии и религии; современная физика также утверждает превращение небытия в бытие, виртуальных частиц в реальные. Да, сегодняшняя физика уже достигла уровня лирики. Однако, как бы глубоко не ушла фи­зика, она только сейчас доходит до идеи «света тьмы». Поэты же интуитивно чувствуют глубокие внутренние связи между противоположностями.

Тьма внутри нас в любой момент может оза­риться благодаря божественной силе, божественному вдохновению, и выясниться, что эта тьма не есть пус­тота, что она несет в себе глубокий смысл.

«Порядок мира – свет. Темнота есть еще неупо­рядоченный, неструктурированный мир. Вначале соз­дается мир, то есть хаос упорядочивается, тьма стано­вится светом. Затем появляется человек, содержащий в себе этот порядок, этот свет как знание, как концепт.

Не изображение моря, а сцены, где оно участвует как единый образ!

Изображается не небо, не река, не море! Описы­вается лишь глубина души; природа, небо, море, ветер используются всего лишь как вспомогательные об­разы. Джебран, например, рассуждая о любви, пишет: «Любите друг друга, но не превращайте любовь в цепи: Пусть лучше она будет волнующимся морем между берегами ваших душ».1

Чтобы цивилизации не противостояли, а допол­няли друг друга, требуется не их идентичность, а, на­оборот, определенное духовное расстояние между ни­ми. Тождественные стороны не могут породить что-либо новое. Порождение нового требует связь проти­воположностей.2 Устойчива та система, элементы ко­то­рой не повторяют, а дополняют друг друга. Не­случайно, что по некоторым версиям, стремление друг к другу для взаимного дополнения называется любо­вью.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Халилов С. С. X17 Романтическая поэзия в контексте восточно- запад­ной проблематики iconДиалог высокого уровня по международной миграции и развитию
Сегодняшнее мероприятие дает всем нам хорошую возможность для обсуждения миграционной проблематики в контексте продвижения к повестке...
Халилов С. С. X17 Романтическая поэзия в контексте восточно- запад­ной проблематики iconГуннское нашествие
В понятие «Великое переселение народов», очевидно, следует включить и передвижение готов от Балтики до Черного моря, а также синхронные...
Халилов С. С. X17 Романтическая поэзия в контексте восточно- запад­ной проблематики icon1. Образование Древнерусского государства
Дуная и Черного моря. Их расселение в VI-VIII вв. Шло по трем направлениям: на юг на Балканский полуостров, на восток и север по...
Халилов С. С. X17 Романтическая поэзия в контексте восточно- запад­ной проблематики iconКонфликт геополитических и экономических интересов государств в контексте...
Первых, возрастающей обеспокоенностью последствиями глобального потепления для человечества, а во-вторых – тем, что запущенная в...
Халилов С. С. X17 Романтическая поэзия в контексте восточно- запад­ной проблематики iconЛитература, поэзия, бытие: вариация на тему и. Ф. Анненского
...
Халилов С. С. X17 Романтическая поэзия в контексте восточно- запад­ной проблематики iconВосточно-Сибирский экономический район
Состав Восточно-Сибирского экономического района: Красноярский край, Иркутская и Читинская области, республики Бурятия, Тува, Хакасия....
Халилов С. С. X17 Романтическая поэзия в контексте восточно- запад­ной проблематики iconПоказатели по достижению целей, задач, целевых индикаторов и мероприятий
Коммунального государственного казенного предприятия «Государственная филармония г. Семей» Восточно-Казахстанской области, Восточно-Казахстанского...
Халилов С. С. X17 Романтическая поэзия в контексте восточно- запад­ной проблематики iconЖил Ной когда-то на земле
Над ним смеялись: «Слушай, Ной, Зачем тебе корабль такой? Зачем ты тратишь своё время, Сам создаёшь себе проблемы?»
Халилов С. С. X17 Романтическая поэзия в контексте восточно- запад­ной проблематики iconГлавная Миссия Содержание Новости Связи Авторы Публикации о нас
В азбуке предпринята попытка развить и дополнить его научным представлением гармонии. Это очень ценная попытка найти гармонию науки...
Халилов С. С. X17 Романтическая поэзия в контексте восточно- запад­ной проблематики iconГлавная Миссия Содержание Новости Связи Авторы Публикации о нас
В азбуке предпринята попытка развить и дополнить его научным представлением гармонии. Это очень ценная попытка найти гармонию науки...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница