Cборник учебных материалов




НазваниеCборник учебных материалов
страница6/32
Дата публикации22.02.2013
Размер4.4 Mb.
ТипКнига
skachate.ru > Экономика > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32
^

Часть вторая. О понимающем управлении


В деле местного самоуправления заметное место занимают так называемые предметы ведения. Однако, имея дело с ними, почему-то внимание обращают на их предметность, но не на то, что они являются предметами именно ведения, а не чего-то другого. Их привычно различают между собой, оценивают и упорядочивают по значимости, измеряют. Но значит ли все это, что их «ведают»? И что это значит – ведать предметы и некую предметность?

Как мне представляется, стоит, хоть на некоторое время, вслушаться и вдуматься в смысловое звучание этого русского слова «ведение». А вслушавшись, постараться понять, что в нём (и с его помощью) думает вместе с нами (или за нас) наш родной язык.
Слово «ведение» в русском языке имеет несколько значений, впрямую относящихся к делу местного самоуправления.

Во-первых, ведение – это понимание, сознавание, осмысление, знание, то есть интеллектуальная способность (функция), соотносимая сразу с мышлением и сознанием. В этом смысле, например, говорят: «знать не знаю, ведать не ведаю».

Во-вторых, ведение — это заведывание, руководство, распоряжение, то есть связанная с волей, практическая способность (функция), очевидным образом соотносящаяся с действительностью управления.

Важно еще принять во внимание, что как ведение-понимание, так и ведение-заведывание могут реализоваться не только в виде сознаваемо-произвольных, ведомых способностей, но и в виде заведомых, непреднамеренных установок,

Так что можно говорить, в третьих, о ведомом как о бессознательном и непроизвольном понимании/заведывании. Это ведение осуществляется посредством «отнесения к ценностям» и есть способность сознавания и оценивания, так сказать, «по ходу сознавания».

Наконец, в четвертых, не забудем ещё и заведомое — то, что подразумевается априорно, то есть непреднамеренно, установочно; это такое ведение, которое реализуется уже не как способность, а как установка.
Как видим, ведение-понимание и ведение-заведывание различаются тем, что первая их них есть способность сознания (смыслопостижения), тогда как вторая – способность воли (целедостижения).

Очевидно также, что ведомое и заведомое с логической точки зрения противопоставлены друг другу как апостериорное – априорному; а с психологической точки зрения как сознательное — бессознательному, очевидное – неочевидному, и произвольное – непроизвольному.

Поскольку и понимание, и заведывание могут осуществляться и в качестве способности (ведомо), и в качестве установки (заведомо), нужно помнить, что понимание может быть заведомым, установочным (то есть состоянием, а процессом), а заведывание, напротив, процессом сознаваемого целе- и смысло- постижения и/или достижения.

На последнем обстоятельстве стоит задержаться особо: именно из-за того, что заведывание, которое мы соотносим с деятельностью управления, не чуждо смыслопостижению (пониманию) и смыслодостижению (мышлению) и оправдывает нашу попытку вслушивания в смысловое звучание слова «ведение».

Заметим также, что ценностная окрашенность, отнесенность к ценностям сохраняется во всех четырех случаях ведения. А это значит, во-первых, что оно, ведение, самоценно, а во-вторых, что предметности ведения (и все возможные его предметы) неустранимо ценностно значимы и не могут быть – без ущерба для сути дела – сведены к исключительно к объективно сущему (то есть пониматься только как объекты научного знания или технологизируемой деятельности).

Часто встречающаяся в практике городского управления неоговариваемая замена предметов ведения — учётными технологическими объектами есть род профессионального недуга, которому уместно присвоить достойный его ярлык – «техноз».

Там, где не хотят знать, что предметы ведения — это в первую очередь именно предметы ведения, и лишь во вторую — объекты технического манипулирования, там и речи не может быть о самоуправлении. Ибо самоуправление – это, среди прочего, управление, понимающее себя именно как самоуправление.
При всем том, следует иметь в виду, что в повседневной жизни и работе перечисленные выше моменты ведения (ведомое или заведомое понимание или заведывание) чаще всего обращаются слитно, не расчлененно. И потому в «предметах ведения» часто не усматривается то существенное, что этими словами означается: а именно то, что предметы эти предметны лишь для тех, кто ими их ведает, кто их понимает и предпринимает.
Иначе говоря, понятие «предметы ведения», просочившееся в текст Закона об общих принципах организации местного самоуправления в РФ из каких-то неведомых недр русского правоведения, – принадлежит к еще более неведомой ныне области понимающего управления. Оно ждет тех, кто склонен и способен жить во истину «по понятиям» и действовать «по праву понимания», а не «технича» на очередной забугорный манер.

Шутки-шутками, а возраст понимающей психологии (если отсчитывать его от В. Дильтея) и понимающей социологии (соответственно, от М. Вебера) равен целому веку6. Так, может, мы доспели уже до понимающего управления?

^

Город как пространство публичной жизни


Одна из важнейших особенностей города, как места обитания, и городского образа жизни, — та специфическая проявленность, обозримость и наблюдаемость поведения человека (и различных групп людей) в городском пространстве, которая – по нашей склонности к иноязычной терминологии — получила название публичности7.

Когда публичное противопоставляется приватному (и интимному), оно часто используется как синоним социального. Хотя это вовсе не та социальность, что подразумевается в словосочетаниях «социальная система», «социальная инфраструктура» и т.д.

Стоит заметить, что в этом представлении о публичности кроется серьезный разрыв: с одной стороны, публичность трактуется в нем как протосоциальность, как то, что лежит в основе всех развитых типов социальности, а с другой, как свободная и рефлектированная социальность (то есть как гиперсоциальность)8. Тем самым публичность оказывается сразу и тем, что имеем место до социальных отношений (и структурируемых ими социальных групп), и тем, что после них. Не от того ли к публичности у нас такое двойственное отношение?
Ввиду и в меру сказанного о публичности, городское пространство – это синоним публичного (публично-социального) пространства.

Хотя, разумеется, степень урбанизированности и публичности различных частей города отнюдь не одинакова9. Так, городской центр считается наиболее урбанизированным местом в городе как раз потому, что в нем более сильно выражена публичность городской жизни10.

По мысли П. Рикёра, понятие публичности выражает условие «плюрализма, являющегося результатом распространения межчеловеческих связей на всех тех, кто находится вне межличностного отношения «я» и «ты» и выступает в роли «третьего», «любого другого» 11.

Горожанин в публичном городском пространстве – это и есть «любой другой», «человек с улицы», заведомо, по условностям городской культуры, признаваемый человеком, то есть тем, на кого распространяются права и обязанности свободного человека и с кем принято вступать в межчеловеческие отношения.

Идея плюрализма публичной городской жизни характеризует согласие и желание жить вместе, присущее жителям данного поселения постольку, поскольку они образуют историческую общность, являются местным сообществом12. Это согласие и желание, несводимое к межличностным отношениям, и есть та социальная реальность, что структурируется различными политическими институтами, в свою очередь структурирующими власть.

Х. Арендт предлагала называть властью ту «общую силу, которая является результатом желания жить вместе и которая существует до тех пор, пока действует это желание».

Принимая это определение, П. Рикёр продолжает: политическая власть – на всех её уровнях – представляет собой продолжение способности, характеризующей человека как могущего (способного и действующего – О.Г.). В свою очередь, именно эта способность к свободному действию придает «зданию власти перспективу длительности и стабильности и, если говорить в еще более общем смысле, открывает горизонт общественного мира, понимаемого как спокойствие и порядок (подч. мною – О.Г.»13.
^ Комментарий коллеги

В ответ на мои размышления о городе как пространстве публичной жизни г-н В. Редюхин прислал мне следующий комментарий:
Ход на построение понятия, могущего соорганизовать исторический, культурологический, социальный, муниципальный и другие смыслы и представления о городе, на мой взгляд, действительно перспективен.

Однако «публичность» вызывает еще и коннотации — «публичные казни», публичные дома» и т.д., что в своей основе содержит возможность социального вызова и самопредъявления, нечто близкое к «паблик-рилейшнз». Что, в свою очередь, связано с такими городскими атрибутами, как прозрачность пространства возможностей, плотность коммуникации и динамическое многообразие потребностей (выд. мною – О.Г.)

Вопрос в том, как это слить в единое слово?
Интересно то, что «публичная казнь», в общем-то, вроде вполне укладывается в ту «публичность», о которой говорит О. Генисаретский: на эшафоте, при некоторых (и, вообще говоря, понятно каких) обстоятельствах может оказаться каждый. А вот «публичный дом», наоборот, — место очень интимное. Но, одновременно, впрочем, общего пользования. Интимность нужна опять-таки каждому, и здесь вам ее обеспечат, если вы не в состоянии, по каким-либо причинам, организовать ее самостоятельно. И все же, здесь, похоже, концепт «публичности» строится иначе, нежели в словосочетаниях типа «публичное пространство» (центр города), «публичное действие» (публичность) и «публичная казнь».
Продолжая, что называется «в том же духе», я мог бы добавить в копилку г-на Редюхина еще и «гражданский брак», другие «акты гражданского состояния» «гражданскую казнь», «гражданскую продукцию», конечно же «гражданина-следователя» и «гражданина-начальника», не к ночи они будут помянуты ... и много других осколков так и не нашедших себе места в нашей жизни гражданского сознания и общества.

Хотя и на заборах было написано: «Поэтом можешь ты не быть, а гражданином быть обязан»! Усвоили и пели тут же под забором: «граждане, послушайте меня…», и к особям особо слабого пола обращались: «Гражданка!».
А помимо «публичной казни» и «публичного дома», не грех вспомнить то, чем и сам г-н Редюхин не брезгует, промышляя на рынках интеллектуального труда, а именно – публикацию статей. И как бы было славно, если бы он еще книгу опубликовал!

Опубликовать, значит также и выпустить в свет. Все «светское», наряду с «гражданским», как профанное, противопоставляется сакральному, «религиозному», «церковному». Так, гражданский брак когда-то отличался от церковного, а теперь иногда отличается от зарегистрированного в Отделе записи актов гражданского состояния. Светская культура (а теперь и духовность) таким же образом отличается от религиозной культуры и духовности.

С другой стороны, «светская жизнь», «светское общество» (а иногда в том же смысле просто «общество»), «высший свет», «светски воспитанный человек» и «дама полусвета». Это слова из сословной русской культуры, где «светское» противопоставлено «мещанскому», то есть «местному», «городскому».

В 19 веке сначала «общество» иногда обозначало именно «светское общество», а потом прильнуло к «общественности», то есть к разночинной, внесословной интеллигенции.
Ну а проще говоря, публично – значит прилюдно, на людях, на миру, где и смерть красна, о чем «миром Господу помолимся»!
Вся эта наша пря с г-ном Редюхиным к тому приведена, что «в языковом выражении» у гражданского общества в России есть своя судьба. Может, и еще в каком месте, кроме Гражданского кодекса, она обнаружится, если репу почесать?

^

Возвращение в повседневность


Местное ведение тем еще уместно в при понимающем подходе к управлению, что оно возвращает нас в стихию повседневной жизни и работы.

Проблематика повседневности в 70-80-е годы обсуждалась у нас как проблематика образа жизни, когда и приобрела специфический идеологический окрас последнего подсоветского десятилетия.

По смыслу своему, а также по заключенным в нем познавательным и проектным возможностям понятие образа жизни соотносилось тогда с целым рядом других понятий, образующих самосвязанное и достаточно обозримое содержательное поле.

Часть его элементов, таких, например, как “стиль жизни”, “жизненный путь”, успели стать общенаучными понятиями-метафорами целого ряда гуманитарных и социальных наук; другую часть поля образуют понятия, происходившие из феноменологии (и развивавшейся под ее влиянием социологии и психологии), такие как “жизненный мир”, “повседневная жизнь”, “структуры повседневности”, не получили широкого распространения, но сохранили, тем не менее, за собой значение логических образцов осмысления образожизненной проблематики; третьи, как, например, понятие “систем жизнеобеспечения” в экологии человека, остались в ходу в рамках тех дисциплин, где они и возникли, хотя и не утратили свой научный смысл.

Однако стоит все-таки обратить внимание на особые отношения, успевшие завязаться уже между понятиями “образа жизни” и “повседневность” и, как кажется, многое путающие в нашем к ним отношении. Тому есть, по меньшей мере, две веские причины.

Во-первых, и обшенаучный характер первого из этих понятий, и его наличная встроенность в идейно-публичный оборот часто склоняют мысль к облегчающей поблажке: относить к содержанию понятия “образ жизни” то и только то, что привычно относится к жизни обыденной, повседневно наблюдаемой.

По моему разумению, это далеко не так, а во многом и совсем не так, ибо повседневность не существует сама по себе, а возникает в результате процессов “оповседневливания”, которым противостоят процессы “преодоления повседневности”14.

И чтобы избежать в этом вопросе каких-либо двусмысленностей, я буду придерживаться далее того понимания повседневности, которым оперирует понимающая социология знания: “Повседневная жизнь представляет собой реальность, которая интерпретируется людьми и имеет для них субъективную значимость в качестве цельного мира. ... рядовые члены общества в их субъективно осмысленном поведении не только считают мир повседневной жизни само собой разумеющейся реальностью. Это мир, создающийся в их мыслях и действиях, который переживается ими в качестве реальности. Поэтому ... мы должны прояснить основания знания обыденной жизни … с помощью которых конституируется интерсубъективный повседневный мир”15.

При всей простоте восприятия и поведенческой отработки повседневного мира обыденным сознанием, он есть, тем не менее, социально конструированная реальность, опосредованная различными схемами конституирования (в частном случае, схемами типизации), усвоенными обыденным сознанием, и потому жизнь в повседневном мире никак не может быть объектом изучения или управления проектирования без учета этих способов конституирования (или их направленной проектной трансформации).

Во-вторых, важность внимания к проблематике повседневности проистекает из характера аналитических оценок кризисного состояния постсоветского общества, связываемого рядом авторов с вопросами идентичности образа жизни на уровне структур повседневности.

Так, А. Фадин, перечислив многочисленные “объективные”, по его мнению, свидетельства кризисности и среди них “стремительное ухудшение здоровья ... рост смертности, падение рождаемости и продолжительности жизни ... тотальную коррупцию, беспрецедентную волну преступности” и т.д., счел все же возможным утверждать, что “даже все перечисленное тем не менее не воспринимается большинством населения как катастрофа – до тех пор, пока не рушатся структуры повседневности(подч. автора – О.Г.), хотя и оговорился, что “такие вещи, как многомесячная невыплата зарплаты, реальная длительная безработица, недоступность регулярного медобслуживания и школьного образования – уже реальный осязаемый шаг к катастрофе структур повседневности”16.

Хотя цивилизационный запас прочности человека суть величина, вряд ли поддающаяся прямой оценке, ясно, что устойчивость структур повседневности есть одно из условий идентичности образа жизни как такового.

Еще одно обстоятельство, на которое стоит обратить внимание, когда об образе жизни речь заходит в контексте задач городского развития.

Цивилизационный сдвиг, связанный с третьей технологической волной, – как заметил Ф.И. Гиренок, – “характеризуется уже не превращением человека в рабочую силу, а замещением рабочей силы силами субъективности. ... происходит демассификация рабочей силы ... возникает потребность в промышленном использовании уже не рабочей силы человека, а его личностных структур ... новый цивилизационный сдвиг связан (как раз) с изменением типа повседневности”17.

Отмеченная автором тенденция имеет глобальный характер, то есть относится к любым видам труда и производственных пространств, но является особо актуальной для пространств инновационных. Это приводит исследователей к вопросу о типике присущей повседневности рациональности (и ее инновационном потенциале).

В этой перспективе “рассеянному разуму” повседневности соответствует “превращение области повседневной жизни в лабиринт, который не был спланирован какой-либо центральной инстанцией». Человек, ставший героем рассеянной по миру повседневности, блуждает по миру, оставаясь никем, неким Nemo, «пока его не сажают в определенную клетку этого лабиринта”. Повседневность тем самым опознается как место открытия смыслов и правил, а не только их воплощения; как место, где разные типы рациональности сплавляются между собой. Она “только тогда сохраняет или даже приобретает силу сопротивления нажиму всё упорядочиваюшей рациональности, когда она сама становится большим, чем просто повседневная жизнь, то есть когда она сама себя превосходит18.

Вдумываясь в будничную, повседневную жизнь, В.И. Вернадский также утверждал, что “мы можем наблюдать в ней проявление основных идей и верований текущего и прошлого поколений, можем видеть постоянное стремление человеческой мысли покорить и поработить себе факты совершенно стихийного на вид характера. ... постоянную борьбу сознательных (т.е. неестественных) укладов жизни против бессознательного строя мертвых законов природы ... Коллективной работой мысли людей жизнь человеческих общин и самого человечества получает стройный характер.

На этой будничной жизни строится и растет главным образом основная сторона человеческой мысли. ... Сила личности и влияние ее, понимание ею жизни ... увеличивается по мере вдумывания в процессы будничной жизни”19.

На этом пути повседневность обнаруживает себя как пространство здравого и общезначимого смысла, самопроявления и самоопределения человека.

“Здравый смысл высказывается в одном направлении: он ... выражает, – по мысли Ж. Делёза, – требование такого порядка, согласно которому необходимо избрать одно направление и придерживаться его. Это направление от более дифференцированного к менее дифференцированному ... от миров (индивидуальных систем) к Богу. ... Здравый смысл – принцип единственно возможного смысла. ... В случае общезначимого смысла, смысл ... называется “общезначимым” потому, что это — ... функция, способность отождествления, которые заставляют разнообразие принимать общую форму. ... Общезначимый смысл связывает данное разнообразие, соотносит его с единственной конкретной формой объекта или с индивидуализированной формой мира. ... Общезначимый смысл связывает собой различные способности души и дифференцированные органы тела в совокупное единство, способное сказать “Я” (проявить для себя свой самообраз – О.Г.). Одно и то же Я воспринимает, воображает, вспоминает, знает и т.д.. Одно и то же Я дышит, спит, гуляет, ест”. Оно, этот Я-субъект, – манифестирует себя в речи и поведении, проговаривает и показывает то, что он делает. “Во взаимной дополнительности здравого смысла и общезначимого смысла запечатлен альянс между Я. Миром и Богом – Богом как предельным исходом направлений и верховным принципом тождеств” (Делёз 1996, с.102-103).

И потому не будет лишним привести в заключение несколько слов М. Бубера о его духовном опыте повседневности, который, несколько перефразируя А. Платонова, можно было бы назвать опытом “сокровенной человечности”.

“В молодые годы исключением в обычной жизни было для меня только “религиозное”. Наступали часы, которые изымались из хода вещей, что-то проламывало твердую скорлупу повседневности. И тогда нарушалось привычное постоянство явлений...

С тех пор я отказался от такой “религиозности”, которая есть лишь исключение, изымание, выход из повседневности. ...Теперь у меня есть только повседневность, из которой я никуда не выхожу. Тайна ... поселилась здесь, где все происходит так, как происходит”20.
^

Сеть как реальность и метафора


Оснащение организаций компьютерами, базами данных, моделями объектов управления, экспертными системами, наращивание компьютерной грамотности персонала – управленческая повседневность. Однако все эти технические новшества до тех пор, пока они воспринимаются именно как технические, мало что меняют в понимании природы и смысла управления как деятельности. Хотя «горсоветы» и «горкомы» уже успели смениться на «офисы», а государственный служащий чуть было не получил номинацию «гражданского офицера» (уж очень хочется из своего кремлевского кабинета углядеть в России какого-нибудь завалявшегося генерал-губернатора или назначить его), все одно – «контора», коридоры и кабинеты, канцелярские столы, «вызовы на ковер» и подковёрная борьба и т.д.21

Если любой орган управления рассматривать как организационно-информационно-технологическую систему-в-системе, то плодотворной проектной метафорой управления можно считать сеть.

Учетными примерами для насыщения этой метафоры могут служить (1) компьютерные сети производственных, финансовых или управленческих корпораций, (2) маркетинговые сети, являющиеся способом продвижения товара к потребителю (типа «Гербалайф») и (3) как предельный случай — Internet.

Плодотворность сетевой метафоры в данный момент – в ее остраненности от конторско-организационного взгляда на управление и возможности иного взгляда на содержание и формы реализации управленческой деятельности.

^

Часть третья. Реакции на предлагаемые изменения


Консалтинг, как особое занятие и тип деятельности, завелся в нашей стране в инновационных, перестроечных обстоятельствах, что наложило на него печать заведомой инновационности22. Чаще всего и как бы по умолчанию предполагается, что всякий консалтинг инновационен по своей природе, что предлагаемые в нем изменения будут поняты и, что для нас сейчас особенно важно, приняты теми, кого консультируют, именно в инновационном ключе, то есть как реализацию какого-то проектно-инновационных предложений23. Следует признать, что даже если изменения предлагаются консультантами в инновационном ключе, это еще не значит, что прочие участники консалтинга будут воспринимать и примут их в качестве таковых.

Разве не очевидно, что для того, чтобы предлагаемые изменения были восприняты, они должны быть понятными, а чтобы их приняли, они должны стать привлекательными? Иначе говоря, принятие предлагаемых изменений должно быть мотивировано и одной из задач консалтинга является как раз учет наличных мотиваций, работа с ними, а шире говоря — управление мотивациями.

Все сказанное далее отнюдь не есть поход против нововведений. Но для того, чтобы организационные инновации стали аттрактивными (и мотивационно привлекательными), сама инновационность должна, на мой взгляд, быть осознана как одна из рамок экспертно-аналитически-консультационной деятельности, одна – в ряду других, а инновационно-ориентированный консалтинг — как одна из его разновидностей24.
Сами по себе предложения о том, что консультационная работа обеспечит совершенствование, реорганизацию, рационализацию, повышение эффективности и качества деятельности организации-заказчика, могут оказаться мало убедительными,

  • если инновационное целеполагание не является ценностно, а тем самым и мотивационно значимым для организации (как системы);

  • если оно никак не связано с возможностями карьерного или профессионального роста персонала организации;

  • когда ожидаемые изменения вызывают бессознательное сопротивление (функционирующее как скрытая негативная мотивация, а в случае рационализации сопротивления как явная позитивная контрмотивация)25.

Всякие попытки инновационной реорганизации (оргтехнических и социотехнических работ) воспринимаются в лучшем случае как нежелательное увеличение неопределенности, а в худшем – как угроза (например, потери работы).

Примером такой контрмотивации может служить расхожая «отмазка», гласящая, что «все это теория, а мы заняты практикой». Сия отмазка свидетельствует о том, что в организации имеет место настолько глубокое оповседневнивание работы, что профессиональные знания, умения и опыт уже не воспринимаются как таковые, вне оболочки повседневности. Собственно профессиональные ценности затушевываются бытовыми, а когда их перемешивание происходит «в особо крупных размерах» работа депрофессионализируется и оказывается полностью подчиненной нашептываниям коммунальности26. В условиях окоммуналивания организации профессиональный опыт (а потому и рост) оказываются, в принципе, невозможными, поскольку невозможно вычленить ни индивидуальный успех того или иного работника, ни критериально оцениваемые качества конечного продукта его именно, а не общей работы (вклад).
^

О жанрах консультационной работы


Как таковые, жанры подразделяются по функциям деятельности, которые задает формат процедур (способы проблематизации, концептуализации и документирования).

В практике городского управления привилось несколько видов консультационных работ:

  • ^ Проектное консультирование направлено на реорганизацию системы управления.

Это та часть консультационной работы, которая имеет дело с объективированной функциональной структурой управления.

  • ^ Обучающее консультирование специалистов по тем или иным функциям (под предложенный проект ее реализации).

Это – уже работа с персоналом, хотя еще и не выделена в специальный обучающий тренинг и осуществляется по ходу проектно-консультационной работы.

  • ^ Советничество” (сoaching) – периодически возобновляемое обсуждение, согласование проектных намерений организации-заказчика и группы консультантов, основанное на доверительном, личностно-ориентированном общении консультантов с «первыми лицами» управленческой структуры, от которых зависит запуск и реализация организационных проектов.

Это – беседы, «разговорный процесс», в котором постепенно уясняются, уточняются проектные намерения и достигается взаимопонимание целей и мотивов реорганизации.
Кроме того, консультирование тесно связано с проектно-аналитической работой.

“Творческая зона эксперта, — как писал недавно С. Земляной, — располагается в зазоре между отложившимся, книжно-письменным знанием — и жизненно-практической окказиональностью, между общим правилом — и конкретным случаем (делом, политическим решением)»27.

Столь резкий упор на отложившееся в письменной форме знание вряд ли оправдан применительно к живой консультационной работе. Не меньшее, если не большее значение в ней имеет событийное, случающееся знание.

Кроме того, следуя различению событий/состояний, сред/сетей, помимо отложившегося в пространствах культуры знания и знания событийно-обстоянного, должно быть еще положено движущееся, снующее в сетях, продвигаемое, сообщаемое и приобщаемое к делу сетевое знание.

^

Об общегородских проблемах и политиках


Переход к технологии «устойчивое развитие // человеческий потенциал» предполагает более внятное понятийное различение и организационное проведение общегородских политик и функционально-сферных (межотраслевых) программ28.
Общегородские политики заводятся вокруг общегородских проблем-компликаторов, т.е. проблем, относящихся к нескольким или ко всем сферам жизнедеятельности и, соответственно, к нескольким или всем ведомствам (департаментам), отвечающим за состояние дел в соответствующих сферах.

Как это не парадоксально, но сначала именно проблемы оказываются теми стяжками (компликаторами), в которых репрезентируются некие неквалифицируемые (системно и позитивно) социальные реальности. Понятно, что далее эти стоящие за проблемами комплицированные реальности могут быть положены в качестве автономных социальных объектов (как для аналитической проработки, так и для управленческой деятельности).

Эта особая природа общегородских проблем выражается в том, что:

(1) Они одновременно, хотя и в разных смыслах, являются проблемами для всего населения, для различных его групп и для городского профессионализированного управления (интерфейс управления и самоуправления). Поэтому по поводу городских проблем и возможна социальная коммуникация (они признаются как существующие или не существующие, оцениваются как существенные или несущественные, ранжируются по приоритетам и т.д.).

(2) Происходит «движение в проблемах» (они трансформируются, сводятся друг к другу), «подмена проблем»; имеет место и даже оценивается как достижение «приращение проблем», переход к решению «новых», «современных» проблем.
Важный аспект этой темы – оценка тех или иных проблем как «наших» или «не наших», оказывающая влияние на их принятие в проработку.

Проблема может быть опознана и принята как «наша» в том смысле, что она имеет место в нашем городе (как невыплаты, наркомания), и в том, что не-решание чревато негативными последствиями (понижение уровня благополучия для населения, оценка системы городского управления как малоэффективной).

Вместе с тем «наша проблема» часто имеет свои корни в общесоциальных (страновых или глобальных) процессах и в этом смысле она «не наша», возникла не по нашей вине, не вследствие ошибок управления, а как бы пришла со стороны и не может быть полностью устранена нашими усилиями.

Отсюда вопросы «допустимых уровней» невыплат (два месяца в Омске), преступности, наркотизации и т.д. Межрегиональные и межгородские сравнения таких допусков используются для оценки сравнительной эффективности городского управления и оценок «благополучия городов».

Кроме того, объективация проблем в качестве общестрановых или общецивилизационных дает своего рода социально-терапевтический эффект – то, что «как у всех» социально более приемлемо, чем то, что только «у нас».
^ Методологическое замечание

Систематическая работа с городскими проблемами – это скорее постоянная рефлексивная ре-проблематизация того, что в городе уже признано проблемными ситуациями, чем одноразовая проблематизация «нараза», «с нуля». Это переформулирование публично признанных проблем в управленчески приемлемую форму, приведение их к методически проработанным форматам. Впрочем, с учетом этих оговором, можно — в качестве родового — сохранить и термин «проблематизация».

^

Отбор городских проблем


Налицо несколько источников и принципов отбора проблем для включения их в общегородскую политику.
1. Список проблем, фактически формулируемых:

  • мэром и другими ответственными лицами администрации;

  • представительными органами;

  • различными социальными агентами (эксперты, журналисты и т.д.);

  • населением.


2. Список проблем по сферам жизнедеятельности населения:

  • образование,

  • медицина (здоровье),

  • досуг (развлекательные, спортивные, культурные и прочие услуги),

  • общественная жизнь (общественные и религиозные организации, гражданское участие),

  • общественный порядок (за минусом криминальности).

Важную роль при этом играют концептуальные и счетные показатели состояния дел, применимые для нескольких (желательно для всех) сфер и курирующих их департаментов.

Например, сквозная занятость и наблюдаемость поведения детей, подростков и молодых людей.
3. Для развития самой системы городского управления важно иметь проблемы разной социальной природы:

Наркомания – диффузное, не привязанное жестко к какому-то социальному институту или группе, социальное явление.

Молодежь – изменяющаяся в своем текущем составе, но социально стационарная возрастная группа.

Семья социальный институт.

Суть выигрыша тут в том, что типологически разные социальные реальности (объекты) для управленческой проработки требуют разных подходов и инструментов.
4. Каждая включенная в политику проблема для своей управленческой проработки предполагает организацию своей особой сети взаимодействий с:

  • соответствующей группой населения,

  • общественными организациями,

  • профессиональными ассоциациями,

  • группами городских экспертов,

  • внешними консультантами.


5. Некоторые проблемы признаются инновационными и вносятся в проработку в этом качестве. Среди них могут быть:

  • Гражданское развитие (расширение гражданского участия, поддержка и развитие «влиятельных гражданских институтов», упомянутых в Послании Президента).

  • Общественный порядок (ссылка на созданное при Совете Безопасности Управление общественного порядка).

  • N-ский край (краевая омская идентичность как культурно-политическая задача для работы с творческими и общественными объединениями, образовательным и информационным ведомствами).

  • Религиозный диалог (в том числе, как форма общественных дебатов по теме «Место религиозного образования в муниципальной школе»).



^

Управление развитием и управление функционированием


Когда в практике городского управления используется различение задач управления функционированием и управления развитием, возникает вопрос: а чем, собственно, эти задачи отличаются с точки зрения технологии управления? Или иначе: какова с технологической точки зрения природа тех управленческих инноваций, которые позволяют говорить об управлении развитием (в его отличии от управления функционированием)?

Управление функционированием объекта – это управление в области его (объекта) устойчивой воспроизводимости, наблюдаемости функциональных свойств, отношений и эффектов, их константности, постоянства и определенности для наблюдателя.

Поэтому с точки зрения базовых воспроизводящихся процессов, составляющих основу жизнедеятельности города, ситуация развития всегда воспринимается как неустойчивая и переходная, как ситуация неопределенности и перемен29.

Переходная к чему? К новой устойчиво воспроизводящейся ситуации, а значит – к функционированию и управлению им.
В переходной фазе, между одним и другим устойчиво управляемым состояниями, каждая новая управленческая задача технологически выглядит как рекомбинация старых задач. Например, кажется, что в деятельности управления недвижимостью сочетаются задачи, известные из старой градостроительной практики, из деятельности БТИ, органов ценообразования и т.д.

Поэтому, отчасти, появление новых задач встречает сопротивление матерых управленцев-градовиков. А принятие их мотивируется не в малой степени приверженностью к ценностям развития как такового.
При переходе к политике управления развитием реструктурируется все поле управленческих задач. И даже если каждая из новых задач воспринимается как рекомбинация старых, важно выбрать новые фокусы развития и обеспечить на них переструктурирование управленческого поля. Иначе не будет сделан шаг в сторону развития и не случится его событие.

^

Впечатления консультанта «без копыта»


Фигура консультанта, задачи и формы постановки деятельности консультирования, именуемые неудобоваримым словом «консалтинг», — вещи достаточно непривычные для русского глаза, слуха и ума30. А потому у тех, кто волей-неволей оказываются участниками консультационных процедур (игр, процедур, тренингов и т.д.), налицо, с одной стороны, неопределенность и, одновременно, завышенность ожиданий, а с другой, неприятие ответственности за свое участие в консультационных процедурах. Причем сказанное справедливо как в отношении консультируемых, так и в отношении консультантов.

Можно было бы сказать, что такое положение дел есть проявление той степени институционализации31 (принятости) консалтинга, которой он достиг в нашей стране. Однако эту манеру говорения мы оставим на другой случай, когда найдется время и место для спокойного социологического размышления, а сейчас вернемся в любимый город великого физика Ома.
^

Вместо послесловия.
К содержанию «Муниципальной повестки дня»


Необходимость новой «Муниципальной повестки дня» становится особо очевидной, когда в практике местного самоуправления возникает вопрос о достраивании уже освоенной системы менеджеральных технологий до уровня стратегического планирования (в стационарных и кризисных условиях).


  1. Правовая политика в рамке стратегического планирования.

  2. Интеграция местного самоуправления в систему общественно-государственного управления (политики субсидиарности).

  3. Политика пространственного развития в рамке стратегического планирования (межрегиональные связи, каркасные сети городов, региональные поселенческие структуры, городское и сельское).

  4. Многополюсная экономика (системы жизнеобеспечения, доиндустриализация и прорывные инфраструктуры).

  5. Социально-корпоративное партнерство: развитие на основе конверсии корпоративного управления и политик пространственного развития (инфраструктурных проектов).

  6. Семья – институциональная основа местного самоуправления.


09.10.98– 18.02.99

контактные телефоны:

(095) 251 71 44 257 02 18

imscons@aha.ru

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32

Похожие:

Cборник учебных материалов iconПорядок предоставлениЯ муниципальной услуги
«предоставление информации об образовательных прграммах и учебных планах, рабочих программах учебных курсов, предметов, дисциплин...
Cборник учебных материалов iconОценочный лист эксперта по итогам анализа учебного пособия
Сбалансированное и продуктивное наличие иллюстративных материалов, схем, графиков, учебных приложений, дисков и др
Cборник учебных материалов icon1 порядок
«Предоставление информации об образовательных программах и учебных планах, рабочих программах учебных курсов, предметах, дисциплинах...
Cборник учебных материалов icon1 порядок
«Предоставление информации об образовательных программах и учебных планах, рабочих программах учебных курсов, предметах, дисциплинах...
Cборник учебных материалов icon1 порядок
«Предоставление информации об образовательных программах и учебных планах, рабочих программах учебных курсов, предметах, дисциплинах...
Cборник учебных материалов iconАдминистративный регламент
«Предоставление информации об образовательных программах и учебных планах, рабочих программах учебных курсов, предметов, дисциплин...
Cборник учебных материалов iconПостановлением Администрации
«Предоставление информации об образовательных программах и учебных планах, рабочих программах учебных курсов, предметов, дисциплин...
Cборник учебных материалов iconАдминистративный регламент
«Предоставление информации об образовательных программах и учебных планах, рабочих программах учебных курсов, предметов, дисциплин...
Cборник учебных материалов iconАдминистративный регламент
Предоставление информации об образовательных программах и учебных планах, рабочих программах учебных курсов, предметов, дисциплин...
Cборник учебных материалов iconАдминистративный регламент
Предоставление информации об образовательных программах и учебных планах, рабочих программах учебных курсов, предметов, дисциплин...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница