Оглавление хроника мапрял




НазваниеОглавление хроника мапрял
страница7/11
Дата публикации25.02.2013
Размер1.69 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

ДЕБЮТ
Думитру Эмиль (Румыния)
^ Процессы терминологизации и детерминологизации (на материале русских терминов геоморфологии)
Терминология любой отрасли человеческой деятельности представляет собой открытый класс языковых единиц. Развитие понятийного аппарата науки, непрерывность процесса познания способствуют тому, что терминология любой отрасли знания находится всегда в состоянии количественного и качественного изменения. Устаревают и выходят из употребления одни термины, возникают и внедряются другие, обозначающие либо новые денотаты, либо более точно выражающие содержание уже описанных понятий. Изменяется семантический объем ранее известных терминов, происходит перераспределение значений. Изменение значения термина является результатом эволюции научного познания. Основной специфической чертой научной литературы, с лексической точки зрения, является широкое использование специальной терминологии, т.е. использование терминов определенной отрасли знания. Дать четкую дефиницию термина очень сложно, поскольку в настоящее время отсутствует общепринятое определение этого понятия. Одна из причин в том, что термин является объектом целого ряда наук, каждая из которых стремится выделить в термине признаки, существенные с ее точки зрения. Тем не менее, наиболее общим можно назвать определение термина как лексической единицы определенного языка для специальных целей, обозначающей общее – конкретное или абстрактное – понятие теории определенной специальной области знаний или деятельности (Лейчик 2006, 31). Способность термина к обозначению понятия является его важнейшим признаком. Большинство лингвистов пришло к мнению, что нельзя считать терминологическую лексику отдельной системой языка, со своими правилами словообразования и функционирования в языке. Целый ряд существенных факторов дает право считать общеупотребительную лексику базой для создания терминов, важно отметить тот факт, что терминология включает в себя большое количество общеупотребительных слов с новым значением. Анализ языкового материала свидетельствует о том, что подавляющее большинство лексических единиц, которые мы признаем терминами, стало таковыми, будучи вовлеченными в терминологию из сферы неспециальной лексики. Прежде чем стать терминами, такие единицы, как нос (узкий мыс, острый выступ горы), подошва (горы), игла (крутосклонная резко заостренная горная вершина), были неспециальными лексемами языка. Тот факт, что термином может стать любое слово, дает возможность определить понятие терминологизации – перехода лексической единицы из состояния нетермина в состояние термина. Общеупотребительные слова, входя в систему терминов геоморфологии, получают научную определенность. Например, пляж – морской или речной берег, удобный для купания и солнечных ванн, и пляж – надводная часть береговой зоны, подверженная действию прибрежного потока и характеризующаяся наличием подвижного скопления гальки, песка, гравия и ракушки (Щукин 1980, с. 336) и т.п.

В равной мере имеет место и процесс детерминологизации, когда лексическая единица, используемая в функции термина в составе терминосистемы, перестает быть таковой. Своеобразной приметой нашего времени стало распространение терминов за пределами научных произведений. Это дает возможность говорить об общей терминологизации современной речи. Так, немало слов, имеющих географическое терминологическое значение, получили широкое употребление: гольф, терраса, шельф, экологическая ниша, платформа, континентальный, атмосфера и др. Сфера их употребления значительно расширяется и выходит за пределы географических работ. Таким образом, термины осваиваются литературным языком. Другую группу составляют консубстанциональные слова: они могут функционировать и как термины, и как общелитературные слова. В первом случае эти лексические единицы характеризуются специальными оттенками значения, придающими им особую точность и однозначность. Так, слово гора, означающее в широком употреблении – «значительная возвышенность, поднимающаяся над окружающей местностью», и имеющее ряд переносных значений, не содержит в своем толковании конкретных измерений высоты. В географической же терминологии, где существенно разграничение терминов «гора» и «холм», дается уточнение – «возвышенность более 200 м в высоту». В то же время, употребление подобных слов за пределами научного стиля связано с их частичной детерминологизацией. Мы рассматриваем детерминологизацию в трех направлениях: а) переход термина в общелитературный язык в своем исходном значении (залив (гольф), континент, айсберг, фьорд, эрозия, аккумуляция, седимент, ландшафт – иноязычные термины-интернационализмы); б) метафоризация нетермина (игла, рог); в) приращение общелитературного семантики к терминологическому значению, трансформация лексической семантики (сопка = вулкан).

Слово общелитературного языка, лишь совпадающее по форме и, как правило, по своим грамматическим характеристикам с соответствующим термином, может иметь несколько значений. Часть из них неспециальные, нетерминологические значения, а часть - специальные, терминологические. При этом неспециальные значения общеязыковых слов не совпадают со значением возникших на их основе терминов, ср. толкования в общефилологическом словаре, с одной стороны, и определения в терминологическом словаре – с другой:

1.^ Овраг – глубокая длинная впадина на поверхности земли;

  1. Овра – отрицательная линейная форма рельефа, образованная размывом рыхлых отложений плесов, суглинков и других пород, временными водотоками дождевых и снеговых вод.

Следовательно, можно полагать, что первый ряд значений представляет неспециальные понятия (наивные, индуктивно-эмпирические понятия), а второй ряд значений представляет специальные понятия (научные, логические понятия). В результате детерминологизации значительно раздвинулись границы словарного состава общелитературного языка, процесс детерминологизации выводит термин из системы (терминосистемы) и придает ему другое значение – или коррелирующее с его специальным значением (понятием), или образующееся вновь по законам метафоризации (Татаринов 2006, 143).

Таким образом, общелитературный язык и терминологические системы взаимодействуют и обмениваются ресурсами, в результате чего происходит непрерывный процесс детерминологизации специальной лексики и терминологизации слов литературного языка. При переходе обиходной лексики в разряд специальной качественно меняются ее функции и содержательная сторона. Вместо обозначения бытового понятия, предмета она обозначает специальные (терминологические) объекты и явления. Семантический путь возникновения специальной лексики на базе общеупотребительной представлен, прежде всего, метафоризацией.

Список используемой литературы:

  1. Лейчик В.М. Терминоведение. Предмет, методы, структура. - М.: КомКнига, 2006. - 254с.

  2. Собянина В.А. Взаимодействие терминологической и обиходно-разговорной лексики в немецком языке: Монография. – М.: Компания Спутник+, 2004. -244с.

  3. Татаринов В.А. Терминологическая лексика русского языка: Эволюция проблем и аспектов изучения // Русский язык в современном обществе (Функциональные и статусные характеристики): Сборник обзоров/ РАН ИНИОН; отв.ред.: Опарина Е.О., Казак Е.А. – М., 2005. -232с.

  4. Шелов С.Д. Термин. Терминологичность. Терминологические определения. – СПб.: Филологический фак-т СПбГУ, 2003. – 280с.

  5. Щукин И.С. Четырехъязычный энциклопедический словарь терминов по физической географии ( рус.- англ.- нем.- фр.). -М.: Сов. Энциклопедия, 1980.


^ ОТЗЫВЫ. РЕЦЕНЗИИ. КОММЕНТАРИИ
E.-G.Kirschbaum. Russische Grammatik rundum verstandlich.

Berlin, Cornelsen Verlag, 2006.
Замечательный немецкий педагог и лингвист, автор многочисленных учебников и пособий Эрнст-Георг Киршбаум издал новую грамматику русского языка.

Громадный преподавательский и издательский опыт позволил ему на 180 страницах компактно разместить все факты, действительно необходимые немцу, изучающему русский язык, а также ловко обойти то, что ему ясно, так сказать, «по умолчанию». В то же время пособие дает на редкость исчерпывающее систематическое изложение русской фонетики, морфологии и синтаксиса, скупо, но вполне точно иллюстрируемое, как правило, четкими и удачными примерами. Оно может поэтому служить также и как удобный и полный справочник для лиц владеющих русским языком, но в чем-то сомневающихся.

В книге разработана весьма сложная, но удивительно наглядная и логичная система раздельных нумераций страниц и явлений, использование разного цвета и нескольких типов различных перекрестных отсылок. Легко усвояемая, она позволяет быстро найти нужный материал в последовательно-системном изложении, а также в таблицах и регистрах (вроде перечня русских и немецких глаголов, управляющих разными падежами, или крайне экономного и вполне вразумительного перечисления суффиксов и приставок). Восхищают многие частные методические находки, связанные с доскональным знанием «ошибкоопасных мест»: например, использование частичной транскрипции, смешных предупреждающих чертиков, остроумных схем и рисунков. В некоторых, довольно редких случаях даются сопоставления с английским и французским языками; вместе с хорошо подобранными примерами они работают на имидж русского языка и подогревают интерес к нему. Безукоризненная верстка и полиграфия придает изданию особую привлекательность.

Вопреки принятому мнению о «трудности» русского языка, компетентный, умелый, увлеченный педагог легко проведет учащегося сквозь многим кажущиеся непроходимыми дебри русской грамматики. Книга проф. Э.-Г.Киршбаума – блестящее тому доказательство.
В.Костомаров.

^ Научные медитации ученого-гуманитария

глазами лингвиста

(о книге И. А. Синицы «Языковая личность

ученого-гуманитария ХІХ века», Киев, 2006, 352 с.)
Появление рецензируемой монографии – событие столь же закономерное, сколь и неожиданное. Закономерное – потому что лавинообразное развитие, характеризующееся стремительной сменой исследовательских парадигм, и даже, так сказать, явной для лингвистики последних 20 – 30 лет избыточностью идей, когда научное сообщество не успевает представить законченное описание национального языка в свете нового направления, как это было сделано в сравнительно-историческом или системно-структурном языкознании в виде фундаментальных грамматик, – такое развитие науки о языке рано или поздно должно было войти в спокойное русло. А поступательное и планомерное изучение должно было наконец охватить ранее обойденные вниманием ученых объекты, без анализа которых невозможно воссоздать целостную картину, отражающую определенный этап бытования национального языка. Такой лакуной оказался один из важнейших функциональных стилей литературного языка – научный (несмотря на очевидное перманентное изменение, маркированность временем и персонифицированность именами ученых, символизирующих собой целые эпохи: Ломоносова, Менделеева, Пирогова, Циолковского, Лобачевского, Королева, Патона), выступающий в стилистических исследованиях в основном как образование статичное, обезличенное и сопряженное практически только с текстами по естественно-математическим или техническим дисциплинам. Редкие исключения – публикации о научных медитациях ученого-гуманитария, посвященные не столько его вкладу в получение человечеством объективных знаний о действительности, сколько самой его личности, манере представления этих знаний в своих работах 3, – лишь подтверждают устоявшееся мнение о научном функциональном стиле как о языке математики, физики, медицины, техники и т. д., но никак не языкознания, литературоведения или истории.

И здесь закономерное тесным образом переплетается с неожиданным, потому что И. А. Синица обращается к текстам филологов и историков, ставя перед собой цель воссоздать языковую личность не ученого-естественника, что было бы сделать намного проще, учитывая накопленный в функциональной стилистике опыт, а ученого-гуманитария, причем билингва, представляющего результаты своего труда на русском и украинском языках. Последнее обстоятельство, однако, тоже программируемо: автор выполнял свое исследование в продолжение традиций школы украинских русистов, представленной именами Г. П. Ижакевич, Т. К. Черторижской, Н. Г. Озеровой и др. и ставящей в качестве приоритетной задачи изучение русско-украинских языковых контактов, взаимосвязей и взаимовлияний. При этом И. А. Синица, в отличие от других современных исследователей, которые, стараясь подчеркнуть внесенную ими лепту в развитие языкознания, оставляют в тени истоки своих концепций, не «прерывает связь времен», но уважительно относится ко всему тому, что наработано в лингвистике, подчеркивает свою сопричастность к этому труду.

Как и положено для глубокого научного исследования, в работе расставлены акценты при систематизации и структурировании теоретического и практического материала и предложены собственные решения сложных проблем, что привело к созданию целостной оригинальной лингвистической концепции.

Среди важнейших принципиальных положений, раскрытых в книге и определивших ее научную ценность, необходимо назвать следующие.

Во-первых, это определение понятия языковой личности, подспудно присутствующего еще в античных риториках и в поэтике и стилистике зафиксированного в терминологизированных оборотах, например «авторское начало», «образ автора», но в лингвистике получившего свое эксплицитное выражение, когда были осмыслены четыре фундаментальных, как их называет Ю. Н. Караулов 4, свойства языка: исторически обусловленный характер его развития, психическая природа, системно-структурная основа устройства, социально обусловленный характер возникновения и употребления, – когда стала очевидной необходимость не следовать исключительно по пути усиления формализованных принципов анализа языковых феноменов, не «математизировать» (известно радикальное: в каждой науке столько науки, сколько в ней математики), а «очеловечивать» языкознание, когда антропологический и – уже – дискурсивный подход воссоединил мир, человека и его язык. Акцентирование творческой природы самовыражения (в его условно называемой активной и пассивной форме – соответственно при порождении и при восприятии) человека с помощью языка, творческого характера взаимоотношений между людьми позволило И. А. Синице по-новому посмотреть на понятие языковой личности, включить, обобщая разные взгляды лингвистов, в дефиницию термина этот важнейший признак. «Под языковой личностью в данной работе, – пишет автор, – понимается совокупность творческих (лингвистических) способностей и социопсихолингвистических характеристик индивида, обусловливающих создание и восприятие им речевых произведений, отображающих соответствующие черты личности и потому обладающих определенной когнитивной глубиной, коммуникативно-прагматической направленностью, структурно-языковой целостностью» (с. 41).

Во-вторых, это признание категории субъективности конституирующей для языковой личности. Эта категория, сложная и многоплановая, исследуется мыслителями на протяжении веков, предложившими, по мнению Я. Г. Мельника 5, по крайней мере двенадцать подходов ее разработки, но в собственно лингвистических исследованиях обычно выступающей в ипостаси некоторого дополнительного компонента семантики той или иной языковой единицы или основы, детерминирующей структуру высказывания в зависимости от коммуникативно-прагматической установки говорящего, что дало повод утверждать: «Субъективность как языковая категория находится в настоящее время в начальной стадии изучения» 6. (Можно разделить такую точку зрения, если понимать субъективность как глобальное свойство языка и иметь в виду, что комплексное, многовекторное и целенаправленное описание так интерпретируемой субъективности, выступающей также и как организующее начало порождения и восприятия текста, еще предстоит.) Тем значимее теоретические рассуждения И. А. Синицы, сумевшей диалектически подойти к анализу данной категории и, по сути, показать объективность субъективного и субъективность объективного. Точно найденный баланс между субъективным и объективным позволил автору, изучая речевые особенности конкретных текстов, нарисовать портрет языковой личности определенной эпохи. Более того, доказывается, что формирование категории субъективности – не односторонний процесс, на него оказывают влияние многие факторы и прежде всего фактор адресата. Это, кстати сказать, еще одно проявление объективности как описываемого предмета, так и в самого научного анализа.

В-третьих, это то, что непосредственно связано с предыдущим, предопределено правильностью ориентации И. А. Синицы в своем исследовании не только на творца текста, но и на читателя, а именно – диалогичность, которая признается ведущей чертой научных штудий в целом и научно-гуманитарных в частности. Как подчеркивается, диалогичность реализуется в многомерном пространстве – не только по линии адресант (ученый, автор научного сочинения) –– адресат (читатель), но и с помощью апелляции к инотекстам, когда автор передает свои функции другим ученым, историческим персонажам, общественным деятелям, приводя цитаты из их речевых произведений. Таким образом выявляются два типа диалогичности: а) внутритекстовая и б) внетекстовая (междискурсная, интертекстуальная) – и три типа адресованности научных текстов: а) эгоцентрическая (при слиянии адресанта и адресата – автор обращается к самому себе), б) индивидуализированная (автор – другой ученый) и в) неиндивидуализированная (автор – читатель) (с. 237–238).

В-четвертых, это расширенное толкование диалога в научном тексте как формы передачи / получения не только объективных знаний о мире, но и национально-культурной информации. Справедливо настаивая на многоаспектном подходе к языковой личности и выделяя в ней в качестве одного из главных культурологический компонент, И. А. Синица, изучив лексические и фразеологические единицы, используемые в качестве экспликаторов иной национальной культуры в филологических и исторических текстах, написанных билингвами, иначе, чем это принято в литературе, рассматривает термин «межкультурная коммуникация», который толкуется ею «на субъективно-личностном уровне как отражение разных культур в идиолекте и сознании одного автора» (с. 308).

И, наконец, нельзя не отметить выбор ученых, тексты которых стали предметом анализа в рецензируемой монографии: это М. А. Максимович, Н. И. Костомаров, А. А. Потебня, П. И. Житецкий, М. П. Драгоманов – столпы отечественной науки, родоначальники исследовательских направлений и школ, чьи открытия, поиски и сомнения не теряют актуальности, продолжая волновать ученых и сегодня. Краткие, но информативные очерки о жизни и деятельности преданных науке людей, написанные в несколько сдержанном тоне, но рельефно оттенившие величину их научного таланта, безусловно, способствовали воссозданию целостного образа ученых-гуманитариев ХІХ века и к тому же привнесли живую струю в изложение.

Перечисленное позволяет утверждать, что книга И. А. Синицы заинтересует широкий круг читателей и что специалисты разного профиля найдут в ней материал, способствующий решению конкретных задач, актуальных для их сферы деятельности.

«Чужое» слово, цитация и связанные с ними проблемы (например явление диалогичности, о котором уже говорилось) также нашли свое отражение в рецензируемой работе, поэтому она, без сомнения, привлечет внимание филологов, специализирующихся в области, еще не получившей своего общепризнанного наименования, а некоторыми учеными называемой интертекстуалистикой. Об увлеченности соответствующей проблематикой говорят многочисленные публикации последних лет, поэтому важным представляется сделать следующее замечание. В большинстве исследований, рассматривающих проявления интертекстуальности в разных аспектах, и особенно часто – в психолингвистическом, почти совсем не отражено многообразие интертекстуальных элементов, на что неоднократно приходилось указывать. Часть этих феноменов утратила свои цитатные свойства и превратилась в узуальные единицы, используемые с целью номинации и характеристики объектов внеязыковой действительности. К ним относятся прежде всего крылатые слова, или эптонимы. Разграничение эптонимов и образований, смежных с ними, имеет принципиальное значение при выяснении прагматических установок говорящего. Неразличение указанных единиц нередко приводит к неверным выводам. К сожалению, ошибочная трактовка обнаруживается в параграфе «Фразеологические выражения как отражение ценностей языковой личности», в одной из иллюстраций которого знаменитое выражение Санчо Панса рыцарь печального образа выступает не в привычной всем функции крылатого, т. е. не как вторичное наименование, не как ироническое обозначение людей особого склада, а в функции цитаты, так как речь идет о Дон-Кихоте – исходном объекте номинации. Можно было бы уточнить и описание других оборотов, во всяком случае, учитывая множественность терминообозначений и интерпретаций во фразеологии, в будущем следует более критично отнестись к фразеологической литературе и терминологии.

В заключение отрадно признать, что уважительное отношение как к своим предшественникам и товарищам по цеху, так и к тем, чьи труды стали материалом анализа, ясный ум, гибкость, диалектичность мышления, научная добросовестность, почти аптечная (насколько это возможно в лингвистической работе) точность расчетов, осторожность, а потому и бесспорность выводов, строящихся исключительно на проверенных фактах, стремление к максимальной объективности, отстраненность от собственных эмоций и от былых и сиюминутных, привнесенных злобой дня и политиками суждений, незаангажированное изложение спорных в зарубежной и отечественной науке вопросов, имеющих яркий социальный подтекст, – такой речевой портрет ученого-лингвиста ХХІ века проступает поверх строк книги, по своим чертам напоминающий коллективный образ языковой личности ученого-гуманитария ХІХ века – предмет описания в рецензируемой монографии.

Л. П. Дядечко

(Киев)
« Русский – экзамен – туризм. РЭТ» - новый проект

Государственного Института русского языка им. А.С.Пушкина
Международный туризм как одна из самых популярных и привлекательных форм современного отдыха охватывает все большее число россиян. На зарубежных курортах их количество уже иcчисляется миллионами.

При этом россияне с полным правом ожидают, что обслуживание на этих курортах будет проходить на их родном языке, как это принято в международном туризме. Многие турфирмы уже специально указывают на наличие русскоговорящего персонала. В традиционно туристических странах создается или расширяется сеть специализированных учебных заведений с обязательным курсом русского языка.

Однако проблема заключается в том, что до настоящего времени отсутствовали как системно организованные учебные материалы для всех уровней владения РКИ в данной сфере, так и сертификационные экзамены с выдачей соответствующих авторитетных документов.

Для решения этих задач в Государственном институте русского языка им. А.С.Пушкина был создан проект «Русский – экзамен – туризм. РЭТ». В настоящее время для основных групп пользователей русского языка в международном турбизнесе созданы учебные комплексы:

1. Русский – экзамен – туризм. РЭТ 1. – М.: Икар, 2005. – 250 с., СD.(уровень А2) .

2. Русский – экзамен – туризм. РЭТ 2. – М.:Икар, 2006. – 390 с.,2 СD.(уровень В1)

Оба комплекса уже имеются в продаже.

В настоящее время идет работа над начальным курсом данной серии – РЭТ 0 (ноль), уровень А1 и над завершающей частью – РЭТ 3, уровень В 2. Выход в свет в 2007г.

Все четыре комплекса имеют одинаковую структуру: 1 – Методические советы преподавателю; 2- Коммуникативная программа (полный перечень тем, подтем, ситуаций и коммуникативных задач, включенных в каждый из 10 блоков учебника); 3 – Собственно учебник, состоящий из 10 блоков; 4 – Тексты для аудирования; 5 –Ключи; 6 – Образец экзаменационного теста; 7 – Тематический словник; 8 – звуковое приложение – CD с записью всех диалогов для аудирования.

Пользователи данной серии. В основе их разделения для каждой из частей серии РЭТ лежит учет должностных обязанностей сотрудников зарубежных туркопмлексов. РЭТ 1 предназначен для турперсонала, который находится в постоянном речевом контакте с русскоязычными туристами. Это: турлидер/сопровождающий/гид, дежурный администратор, аниматор, спортинструктор. РЭТ 2 имеет адресатом менеджера (уже работающего или еще получающего образование в этой области) – это основная должностная позиция в турбизнесе. РЭТ 3 адресуется руководителям в турбизнесе, которые по роду своей деятельности имеют постоянные контакты с русскоязычными деловыми партнерами.

РЭТ 0 в качестве начального курса обучения РКИ для специальных целей не является сертификационным. Его задача – заложить основы владения системными знаниями русской грамматики и умения устного общения. Он построен на темах и ситуациях следующего уровня – РЭТ 1, поэтому его отличает тематическая и языковая «привязанность» к РЭТ 1. Это своего рода пропедевтический курс. Он предназначен для тех, кто не имеет начальной языковой подготовки для работы над РЭТ 1.

Тематическое содержание РЭТ 1 и РЭТ 2 включает описание речевой деятельности персонала турфирм, а также дает материал страноведческого характера ( в рекламно-информационной форме) с целью расширения кругозора сотрудников туркомплекса.

РЭТ 1 ( тематическое содержание 10-ти блоков):

1.Выбор и оформление тура Лечебно-оздоровительный отдых

2. Прибытие к месту отдыха Пляжный отдых

Встреча туристов

3. Размещение в гостинице, туристском центре Научно-деловой туризм

4. Туристский комплекс, отель Горнолыжный отдых

Предоставляемые услуги

5. Отдых и развлечения Охота, рыбалка

6. Спорт и активный отдых Экстремальные виды отдыха на курорте

7. Медицинская помощь на курорте Экологический туризм

8. Отъезд и проводы туристов Винно-гастрономические туры

9. Впечатления и отзывы туристов об отдыхе Круизный отдых

10. Устройство на работу Культурно-познавательный туризм

РЭТ 1 и РЭТ 2 связывает идея концентрической подачи и проработки языкового и коммуникативного материала. Это видно из перечня тем РЭТ 2:

РЭТ 2 ( тематическое содержание 10-ти блоков):
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Оглавление хроника мапрял iconОглавление хроника мапрял
Н. В. Брунова (Россия). «Об итогах расширенного заседания Президиума мапрял» (2 октября 2009 г.)
Оглавление хроника мапрял iconОглавление хроника мапрял
Итоговое сообщение о заседании Президиума мапрял в Вашингтоне (сша) 28- 30 декабря 2005 г и конференции американских славистов
Оглавление хроника мапрял iconОглавление хроника мапрял
Международный симпозиум «Славянские языки и культуры в современном мире». О. Е. Фролова
Оглавление хроника мапрял iconОглавление хроника мапрял
В. Филиппов (Россия) Юбилей современного русского писателя-сатирика (К 75-летию В. Войновича)
Оглавление хроника мапрял iconОглавление хроника мапрял
Антонова Л. Е., Никольская И. Г. (Россия) к проблеме семантической интерпретации и категоризации эмоций (на примерах дискомфортных...
Оглавление хроника мапрял iconХроника мапрял VI международная научная конференция "Язык и социум"...
Впервые этот научный форум прошел под эгидой мапрял и боопряи (Белорусского общественного объединения преподавателей русского языка...
Оглавление хроника мапрял iconХроника мапрял к итогам работы Х конгресса мапрял "Русское слово...
В ходе заседаний было представлено 132 доклада от 487 учебных заведений России, стран ближнего и дальнего зарубежья по современным...
Оглавление хроника мапрял iconЗаседание Президиума и Генеральной ассамблеи мапрял 22 23 апреля 2004 года в Санкт-Петербурге
Санкт-Петербурге состоялось очередное заседание Президиума мапрял, на котором обсуждалась новая редакция Устава мапрял. После обсуждения...
Оглавление хроника мапрял icon3-7 мая сего года в Венгрии (Будапешт -печ) состоялось VIII заседание Президиума мапрял
Москва и Х конгрессa мапрял. Кроме того, было заслушано сообщение президента Ассоциации о его переговорах с президентом fiplv д....
Оглавление хроника мапрял iconЗаседание Президиума «мапрял»
Научно-практическая сессия «мапрял – Русскому миру». Итоговое сообщение

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница