Оглавление хроника мапрял




НазваниеОглавление хроника мапрял
страница15/20
Дата публикации22.02.2013
Размер2.39 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > Культура > Документы
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

^ ДВУЯЗЫЧИЕ И МНОГОЯЗЫЧИЕ (новая литература)
Русскоязычный человек в иноязычном окружении. – Под ред. А.Мустайоки и Е.Протасовой. Slavica Helsingiensia 24. – Хельсинки: Хельсинкский университет, Отделение славистики и балтистики, 2004. – 266 с.; Детское двуязычие. Материалы международной научно-практической конференции. – Отв.ред. С.Н.Цейтлин, Е.Ю.Протасова. – СПб.: Институт детства РГПУ им. А.И.Герцена, Центр «Дошкольное детство» им. А.В.Запорожца, 2005. – 96 с.; Е.Ю.Протасова, Н.М.Родина. Многоязычие в детском возрасте. – СПб.: Златоуст, 2005. – 276 с.
Многоязычие стало реальностью нашего времени. Помимо языков коренного этнического меньшинства и региональных языков, в общении используются языки огромной массы людей, которые перемещаются (сознательно или вынужденно) из страны в страну, с континента на континент. Это языки переселенцев, беженцев, трудовых мигрантов, временных «гастарбайтеров» и других категорий населения. Перед этими людьми и их детьми встают вопросы языковой адаптации на новом месте (освоения государственного национального языка или нескольких языков) и в то же время сохранения своего родного языка.

В связи с этим двуязычию и двуязычному образованию уделяется большое внимание учеными и практиками разных стран. Целями двуязычного образования, по мнению экспертов Европейского бюро по менее используемым языкам, признаются следующие: интегрировать людей, которые говорят на одном языке, в общество, которое говорит на другом языке; объединить многоязычное общество; дать возможность людям общаться друг с другом; обеспечить знание языка, достаточное для получения достойной работы; содействовать чувству культурной идентичности и развитию личности и др.

Таким образом, язык за пределами своей исконной территории может рассматриваться с точки зрения его социальной, экономической, культурной, образовательной и личностной ценности. Русский язык в обществе и школе за пределами России также является предметом подобного рассмотрения в исследованиях российских и зарубежных авторов. На три таких работы мы хотим обратить внимание наших читателей.

Большая часть статей сборника «Русскоязычный человек в иноязычном окружении» первоначально была представлена в виде докладов на семинаре по русскому языку диаспоры, организованном Отделением славистики и балтистики Хельсинкского университета 27-28 сентября 2003 г. Как пишут редакторы А.Мустайоки и Е.Протасова, настоящий сборник статей – «попытка отразить разнообразие подходов к изучению бытования русского языка за пределами России» (с.10). Статьи сборника распределены по трем разделам: «Старые и новые русскоязычные эмигранты: столкновение вариантов языка и идентичности», «Русский язык и языковое сознание: влияние нового окружения», «Русский язык детей и молодежи: билингвизм и педагогика».

В статье о специфике речи русской диаспоры на рубеже XX-XXI веков Е.А.Земская делает некоторые предварительные выводы, характеризующие знание русского языка и степень владения им у детей, увезенных за границу в возрасте 6-10 лет:

«1) Устная форма речи развита сильнее, чем письменная.

2) Навыки письма отстают от навыков чтения.

3) Чтение обычно затрудняет кириллический алфавит, а не маленький запас слов. …

4) Как правило, дети знают все цифры, но нередко путают близкие наименования, например шесть и шестнадцать. …

5) Все обследованные дети утверждают, что язык страны обитания они знают лучше, чем русский. …

6) Для многих семей характерно многоязычие…» (сс.26-27).

Рассматриваются особенности функционирования русского языка как родного в широком круге стран – Австрия (Х.Пфандль), Бельгия (Н.Жировова), Германия (К.Витцлак-Макаревич, М.Воейкова, К.Менг), Греция (Ф.Триантафиллу), Израиль (Л.Найдич), Италия (Т.Кенина), Казахстан (О.Б.Алтынбекова, Д.Шайбакова), Латвия (М.Гаврилина), Литва (Н.Ю.Авина, Б.Синочкина), США (М.А.Осипова, М.С.Полинская, Д.Эндрюс), Узбекистан (А.Космарский), Финляндия (С.Лайхиала-Канкайнен, О.Мальми-Левицки, А.Репонен), Франция (М.Магидович), Швеция (Н.Рингблом).

В хроникальном приложении содержится информация Л.Ояла и М.Туоминен о предыдущем международном семинаре «Русскоязычное население Финляндии» в Хельсинки 25-26 сентября 2003 г.

Сборник представляет собой отличный пример социолингвистического исследования русской речи за рубежом (в частности русской речи детей), русскоязычной идентичности и сохранения языка.

В сборник «Детское двуязычие» входят материалы международной научно-практической конференции, проходившей в Санкт-Петербурге 3-5 октября 2005 года. Проблемы детского двуязычия рассматриваются как в лингвистических, так и в психолого-педагогических аспектах. Научные сотрудники, школьные учителя, работники дошкольных учреждений обмениваются взглядами, делятся опытом двуязычного образования детей дошкольного возраста – терминология двуязычия и зарубежная практика (Е.Ю.Протасова), раннее двуязычие и способности ребенка, особенности усвоения детьми второго языка (Н.Ш.Александрова, А.Н.Утехина), естественный и искусственный детский билингвизм (Г.М.Вишневская, М.Д.Воейкова, И.М.Румянцева, Т.В.Шмелева), особенности освоения фонетики, грамматики, лексики (Н.В.Гагарина, Е.Дизер, М.А.Еливанова, В.А.Еливанова, Е.С.Кабина, И.О.Козедуб, Е.Матюнина, А.А.Петрова, М.Сильвен, Е.М.Филина, Т.В.Черниговская, Г.Н.Чиршева, Э.В.Яровенко), овладение устной речью, чтением, структурой нарратива (Х.Кучуков, М.Лейкин, М.Шварц, Д.Шер, К.Менг, В.К.Харченко, С.Н.Цейтлин), влияние возрастного фактора (И.Г.Овчинникова), семейный билингвизм (Н.Рингблом, А.В.Филатова), интеркультурное воспитание (М.Пронина), образовательные программы и стратегии в обучении языкам (А.А.Бурыкин, С.А.Котова) и др.

Монография Е.Ю.Протасовой и Н.М.Родиной «Многоязычие в детском возрасте» суммирует теоретические основы и практические методы формирования детского двуязычия. Авторы отмечают, что при всем различии ситуаций билингвизма в семье есть ряд постоянно возникающих вопросов, которые влияют на языковое развитие ребенка: равны ли роли родителей в воспитании ребенка, на каком языке говорят родители между собой, на каких языках говорят с ребенком окружающие, на каком языке говорят между собой дети, сколько на каком языке говорить? (сс.31-32).

Несомненным достоинством книги является большое количество собранных авторами примеров детского двуязычия и их педагогических следствий: армянская семья из Баку, переехавшая в Армению и имеющая родственников в России и других странах; дети из коми семьи, переехавшей в русский город; дети из чувашско-башкирской семьи в русской деревне; дети в семье афганских беженцев в России; дети в канадско-украинской семье; русский ребенок, воспитанный в цыганской семье; дети из таджикско-русской семьи в русском городе и др. (сс.33-41).

Сложные теоретические вопросы структуры речевых действий на родном и неродном языках изложены в книге ясно и доступно. В необходимых случаях содержатся уместные ссылки на работы других авторов (сс. 53-54, 117, 150, 270 и др.). Много внимания уделено проблемам организации работы с двуязычными детьми в дошкольном учреждении (особенности поведения детей, содержание обучения второму языку, материалы и приемы работы, педагогический коллектив детского сада, сотрудничество с родителями). Авторы владеют методикой социологического опроса, и в выборе правильной стратегии воспитания детей может помочь анкета для родителей, разработанная авторами специально для Финляндии (с.43).

В книге ощутим большой педагогический опыт самих авторов в области обучения и воспитания детей-дошкольников. Интересна типология двуязычных детских образовательных учреждений (детских садов),

Первый тип – «это такие детские сады, куда приходят дети, в разной степени владеющие вторым языком, для которых он не является родным, а весь воспитательно-образовательный процесс протекает на русском языке»;

Второй тип – «дошкольное учреждение для детей беженцев или переселенцев, где родители плохо говорят по-русски или вообще не говорят, сохраняют свои язык и культуру, а второй язык преподается в той мере, в которой это необходимо для бытовых контактов с окружением»;

Третий тип «возникает в местностях, где проживают люди разных национальностей. В их семьях говорят на разных языках. В детских садах с детьми общаются на русском языке… Русский язык выступает не только как средство общения с воспитателем, но и как язык-посредник, позволяющий организовать общение детей разных национальностей между собой»;

Четвертый тип – «такой, в котором часть контингента детей составляют русскоязычные (например дети этнического происхождения, в семьях которых говорят по-русски), а вторая часть – говорящие на национальном языке. В зависимости от количественного соотношения языков организуется и общение педагога с группой, и общение детей между собой»;

Пятый тип – «всё преподавание и общение построено, по возможности, на национальном языке, хотя большинство детей говорит на русском»;

Шестой тип – «вариант, когда происходит знакомство с национальным языком и культурой данной местности в небольшом объеме» (сс.154-155).

Педагогический арсенал авторов чрезвычайно богат и разнообразен: они предлагают различные приемы разучивания стихов (сс.180-181), выделяют много типов наглядных пособий (сс.223-224), наглядно объясняют, как организуется коммуникация и обучение в разных возрастных группах (сс. 156-160, 242-243) и т.п.

Можно с уверенностью сказать, что воспитатели и педагоги, работающие в группах и классах с детьми разных национальностей, родители, воспитывающие ребенка в этнически смешанных семьях, а также лингвисты, психологи, социальные работники, медики получили в свое распоряжение в высшей степени полезное пособие по детскому двуязычию и многоязычию.

Г.Х.
^ Непереводимое – переведено. (О русско-польском словаре крылатых слов)
Непереводимость на дру­гие языки считается одним из главных признаков фразеологических единиц, однако он не носит абсолютный характер: в определенных случаях межъязыковые фразеологические эквиваленты все же обнаруживаются. А. Д. Райхштейн, анализи­руя удельный вес фразеологиче­ских и нефразеологи­че­ских соот­вет­ствий в немецком и русском языке, уста­новил следу­ющую универсальную зако­но­мерность: “По мере воз­раста­ния сигни­фи­кативно-денота­тивной слож­ности значения ФЕ и уси­ления их но­ми­нативной функции фразео­ло­гические единицы дан­ного языка стре­мятся к минимуму независи­мых фразеологи­ческих эк­ви­валентов всех типов и к макси­муму струк­турно-се­мантических экви­валентов-калек в сопоставляемом языке” [1].

Очевидно, что трудности отыскания эквивалента неоднословных оборотов в другом языке ощутимее, когда переводчик сталкивается с маркированными авторством – и поэтому семантически усложненными – единицами, называемыми учеными разных стран обычно калькой с гомеровского epea pteroenta, т. е. в русской филологической традиции – крылатыми выражениями, а в наших работах – эптонимами. Начальная часть этого наименования отсылает к этимону и позволяет органично вписать его в систему лингвистических терминов, которые, как известно, восходят к древнегреческим корням. Введенное обозначение, кроме того, дает возможность, исходя из определения, отграничивать языковые факты, относимые к крылатым выражениям при их узком, собственно лингвистическом понимании, от тех речевых явлений, которые причисляются к крылатым при их широком толковании: цитат-реминисценций, квазицитат, аллюзий и под. К эптонимам, согласно предложенной нами дефиниции, принадлежат только такие выражения, которые, оторвавшись от текста-источника и стабилизовав свои формально-содержательные показатели, превратились в единицы номинативной системы национального языка.

Высокая степень лингвокультуроемкости присуща им изначально: эптонимы – крылатые выражения извлекаются из текстов, творцы которых созидают в своем культурном пространстве для своего народа.

Жесткая привязанность к реальной или нарисованной воображением художника ситуации обусловливает безэквивалентность в иной лингвокультуре созданного образа, речения. При встрече с ними представитель иной культуры часто оказывается в недоумении из-за несоответствия слов и положения дел (сравн. ответ на вопрос «Кто там?» Это я, почтальон Печкин из уст женщины или даже мужчины, не работающего, однако, почтальоном и не носящего фамилию Печкин, о чем собеседник знает) или из-за необычного способа выражения мысли (например, когда в прозаическом тексте вдруг появляется рифма, типичный для поэзии ритм). Кроме того, он, не замечая эптонима, не осознавая его как некоторую целостность, не улавливает стилистической тональности, не включается в языковую игру, которую предлагает говорящий, в целом превратно понимает высказывание, так как прямое значение заслоняет собой специфическое эптонимическое: представьте ситуацию, когда на вопрос «Что вы здесь делаете?», обращенный к сидящим за столом собеседникам, следует ответ Плюшками балуемся; воспринятый буквально, он вроде бы соответствует происходящему (тем более, если на тарелках мучные изделия), но в действительности является шуткой или отговоркой, за которой скрывается намерение перевести разговор на другую тему, не сообщать вошедшему о предмете обсуждения.

Необходимость искать пути предотвращения коммуникативных неудач заставила лингвистов обратиться к жанру переводных словарей крылатых слов, зарождение которого датируется 1980 годом, когда вышел в свет «Русско-норвежский словарь крылатых слов» В. П. Бе’ркова. Затем были выпущены «Русско-английский словарь крылатых слов» И. А. Уолш и В. П. Беркова (Москва, 1984) и «Русско-немецкий словарь крылатых слов» Ю. Н. Афонькина (Москва, 1985). Бурное начало, однако, не имело интенсивного продолжения: около 20 лет работа в этой сфере почти не велась. Были изданы только чешско-польский словарь крылатых слов [2] и книга автора данных строк «Новое в русской и украинской речи: Крылатые слова – крилатi слова» [3], в которой эквиваленты приводились лишь в том случае, когда оборот в качестве крылатого функционировал в обоих языках.

И вот наконец завершен первый полноценный труд (который, надо надеяться, в данном лексикографическом направлении открывает серию русско-инославянских словарей) – русско-польский словарь крылатых слов В. Хлебды, В. М. Мокиенко, С. Г. Шулежковой [4], крупнейших исследователей в области фразеологии, родоначальников отпочковавшегося от нее направления – эптологии, или, как они сами предпочитают называть, «крылатологии».

Словник, отобранный российскими учеными, представляет золотой фонд русской эптонимики. В словарь включены как «классические» единицы, традиционно фиксируемые соответствующими лексикографическими изданиями, так и новые, введенные в научный оборот последовательно придерживающейся строго лингвистического понимания крылатых выражений С. Г. Шулежковой речеобразования из произведений искусства, в том числе из любимых народом кино- и телефильмов, популярных эстрадных миниатюр, шлягеров и др. Всего словарь охватывает 1000 слов и выражений русского языка. Это дает возможность познакомить польского читателя с действительно широко функционирующими в современной русской речевой практике выражениями с «печатью авторства», ставшими народным достоянием.

Польских соответствий больше – около 1200 (в некоторых статьях предлагались варианты переводов). Их поиск осуществлял В. Хлебда, достойно справившийся с этой нелегкой задачей. Подбор эквивалентов, как уже указывалось, сложный объективно, лингвистически, затруднялся еще и отсутствием словаря крылатых слов польского языка (изданные в Польше книги под названием «Skrzydlate sowa» на самом деле сборники цитат, обычно не сопровождаемых толкованиями – они имеются не более чем в 5–7 % статей). Ученый упростил стоявшую перед ним задачу, разработав типологию русско-польских соответствий, строящуюся на основе этимологического признака, чем сократил число безэквивалентных единиц почти вдвое.

Весь русский корпус словаря он разделил на две группы: одну составили интернационализмы, другую – обороты русского происхождения. На следующем этапе классификации в каждой группе были выделены, во-первых, обороты, заимствованные польским из русского (когда имеем дело с собственно русскими эптонимами) или обоими языками из третьего (когда речь идет об интернационализмах) и выступающие в языке-реципиенте (т. е. польском) также в функции крылатых, во-вторых – не обладающие таким статусом в нем (их из вошедших в словарь 52,5 %). Ясно, что в первом случае выбор соответствия более или менее простой: задействуется система самого польского языка, а если найденный оборот представляет собой неполный эквивалент русского, то всегда существует возможность описать отличия в словарной статье. Во втором случае В. Хлебда подбирал соответствие русскому выражению из имеющихся в польской литературе переводов. Если они не удовлетворяли лексикографа (обычно из-за того, что переводчик в своей работе следовал законам художественного произведения и, естественно, не стремился к тому, чтобы данный отрывок обладал еще и некоторым фразообразовательным потенциалом) или отсутствовали, он предлагал собственный вариант перевода.

Но если сам русский оборот и его текст-источник неизвестны польскому социуму, то возникает вопрос: каким же образом польскому читателю или слушателю сообщить о прецедентности высказывания, о важности для носителей русского языка оценки, заключенной в нем, и т. д.? В. Хлебдой предложен простой и, наверное, единственно правильный ход – «раскрыть» скрытую цитату, каковой по происхождению является эптоним. С этой целью он вводит специальную пиктограмму, изображающую говорящего человека. Этот знак предупреждающий: пользователь словаря должен помнить, что данный оборот не является крылатым в польском языке, и поэтому лексикографом рекомендуется прибегнуть к одной из фраз типа как говорят в России, как сказал имярек, согласно русской поговорке и т. п.

Заслуживают внимания и другие решения составителей, и прежде всего то, что словарь не только переводной, но и толковый. И в качестве такового он исполнен в лучших лингвистических традициях, в значительной мере заложенных В. М. Мокиенко и С. Г. Шулежковой, много и плодотворно работающих на лексикографической ниве в русистике. Кроме эквивалента в словарной статье читатель найдет еще и разъяснение значения эптонима, источниковедческие сведения, грамматические, орфоэпические, стилистические, прагматические характеристики выражений и их компонентов. Поражает обилие примеров, которые подтверждают предложенную семантизацию и к тому же показывают жизнь слова или устойчивого выражения в языке, причем не только в русском, но и (очевидная заслуга В. Хлебды) в польском языке, что, несомненно, вызовет и интерес, и благодарность пользователей – как тех, кто непосредственно занимается русско-польскими взаимосвязями, так и тех, кто специализируется лишь в одной из областей – полонистики или русистики.

Учитывая данное обстоятельство, можно предполагать, что читатель захочет познакомиться с выражениями, которые пришли в русский из польского. Таких оборотов немного, но, к сожалению, даже весьма популярные из них: анатомия любви (название польского художественного фильма 1974 г. было поддержано затем заглавием французского романа «Анатомия одного развода» Э. Базена, оно породило целую серию анатомия чего-либо [5]), Камо грядеши? (латинский вариант этой евангельской фразы Quo vadis? получил хождение благодаря заглавию романа польского писателя Г. Сенкевича [6]), Король царствует, но не управляет (впервые афоризм по-латыни прозвучал на польском сейме из уст гетмана Яна Замойского [7]) – в словарь не вошли.

В нем отражено только выражение ^ Ставка больше, чем жизнь. Этот оборот много и разнообразно используется в русской речевой практике, что дает возможность охарактеризовать его более детально. Так, в словаре приводится лишь одно толкование – ‘о высоком риске в предпринимаемых делах’, однако расширение круга фразоупотреблений показывает, что у данного эптонима развилось два значения (столько, кстати сказать, зафиксировано и самими авторами в «Большом словаре крылатых слов русского языка» [8]):

1) о пренебрежении опасностью (даже смертельной) во имя достижения цели; о крайней важности чего-либо, недостаточное внимание к которому может иметь серьезные последствия: «Ставка больше чем жизнь. <...> Сегодня Россия окончательно и бесповоротно вернулась в число стран, которые принимают важнейшие для мира решения. То, что события развиваются в Средней Азии и на Кавказе, то есть в зоне наших традиционных интересов, конечно свидетельствует о том, что на нашу территорию было совершено «вторжение», но, с другой стороны, все происходящее происходит там, где мы можем действовать, где у нас развязаны руки и где у нас есть шансы. Мы играем на собственном поле, в собственном доме. Это опасно, вредно для мебели, но развязывает руки и предоставляет дополнительные шансы. А ставка в этой игре – и в самом деле больше чем жизнь, больше чем выживание России» (Егор Холмогоров). Ставка больше чем жизнь // Спецназ России, 2001, № 10), сравн. также в трансформированном виде: Ставки больше, чем чужая жизнь? («Зеркало недели», 2004, № 43 – об избирательной кампании на Украине); Отставка больше, чем жизнь («Московский комсомолец», 20.12.2004 – о страстном желании чиновников сохранить свой пост); Скидка больше, чем жизнь («Подробности.UA», 22.04.2005 – о крайней необходимости введения изменений в финансировании вагонного фонда на железной дороге); Строчка больше, чем жизнь («Рос. газета», 17.05.2005 – о заметке, повлекшей волнения в исламских странах);

2) о высоких ставках в азартных играх, на скачках и под.; о пагубном пристрастии к азартным играм: Ставка больше чем жизнь (название статьи о самоубийстве добропорядочного гражданина, пристрастившегося, однако, к игре на автоматах и погрязшего в долгах – Известия.RU, 22.07.2005).

В статье следовало, как представляется, отразить и появление фразеологического деривата: получил широкое распространение – особенно в разговорной речи – трансформированный оборот (своеобразный эптонимический палимпсест) Справка больше, чем жизнь, используемый для выражения иронии по поводу неоправданной важности справки, документа, например: «Справка больше, чем жизнь. <...> Почему же водители сюда [на государственные станции] не едут? Читаю список всего, что нужно предъявить. Хорошо, что я не юридическое лицо: с него требуют 18 документов, с меня только 10. Водительское удостоверение... Аптечка-огнетушитель...» («Город», 2005, № 10).

Наконец, еще одно пожелание касается структуры словаря: думается, если бы в книге имелось предисловие не только на польском, но и на русском языке, это значительно облегчило бы доступ к ее материалам широких читательских слоев в России.

В целом же очевидно, что значение составленного В. Хлебдой, В. М. Мокиенко и С. Г. Шулежковой словаря выходит далеко за рамки собственно русско-польских лингвокультурных контактов. Сделан новый шаг в развитии переводной эптографии. Основные принципы, разработанные в рассматриваемом словаре, несомненно, возьмут на вооружение последователи – те, кто работает над переводом крылатых слов, кто хочет и должен перевести непереводимое.

1. Райхштейн А. Д. Сопоставительный анализ немецкой и русской фразеологии. – М., 1980. – С. 55–56.

2. Oro T. Z., Hornik J. Czesko-polski sownik skrzydlatych sw. – Krakw, 1996.

3. Об этой книге писалось в «Вестнике МАПРЯЛ» (см. № 34, с. 49–51, рец. Л. А. Кудрявцевой и А. А. Чернен­ко).

4. Chlebda W., Mokijenko W. M., Szulekowa S. G. Rosyjsko-polski sownik skrzydlatych sw. – ask, 2003. – 706 s.

5. Берков В. П., Мокиенко В. М., Шулежкова С. Г. Большой словарь крылатых слов русского языка. – М.: Рус. словари, Изд во Астрель, Изд-во АСТ, 2000. – С. 26.

6. Там же. – С. 217.

7. Там же. – С. 233–234.

8. Там же. – С. 474.

Л. П. Дядечко (Украина)
С. Эрлих. Россия колдунов. Санкт-Петербург-Кишинев. 2003. 497 с.
В России давно ищут ответы на вопросы Кто виноват? Что делать? и, отвечая на них, винят то дураков, то дороги, то Запад. Но вопросов значительно больше. Это и диада: Кто мы? Запад или Восток? И отдельно стоящий вопрос Какова роль и судьба русской интеллигенции? который перетекает в проблему Нужно ли поддерживать власть? Или: Почему власть и народ говорят на разных языках?, который понимается как вопрос о справедливости и выражается в пословице «До царя далеко, до Бога высоко». Наконец, многих тревожит вопрос, который любят "злокозненные" американцы,− Если мы такие умные, то почему мы такие бедные? Эти вопросы в русской истории входили в программы политических партий, они воодушевляли оппозиционные течения, на некоторые из них отвечали декабристы, эсеры-террористы и большевики «критикой вооруженной руки». На эти же вопросы попытался ответить автор книги «Россия колдунов».

Книга состоит из нескольких частей, под одной обложкой уместились научные исследования автора и политологические статьи, где автор пытается дать ответы почти на все перечисленные выше вопросы. Оставим в стороне научные исследования автора (История мифа. «Декабристская легенда» Герцена, которая является кандидатской диссертацией и выполнена в академическом ключе) и остановимся на первой части книги «Россия колдунов. Сакральная природа интеллигенции». Видимо, она появилась позже других работ и является основным трудом автора.

Как говорят ученые, давайте в начале разговора определимся в терминах. Автор, упомянув известную «прослойку», пытается понять феномен, выясняя отношение интеллигенции к власти и народу. Для этого привлекается триада «интеллигенция – власть – народ», которую, по мысли автора, нужно заменить на триаду «колдуны – воины –работники», и тогда все и сразу можно объяснить в русской истории. Последняя триада применялась учеными (Дюмезиль) для объяснения устройства древних индоевропейских обществ. Какую объяснительную силу автор видит в этой триаде? Как считает автор, борьба между колдунами, воинами и работниками является движущей пружиной общества. Так, воины управляют действиями, колдуны мыслями, а работники подчиняются тем и другим.

В западной цивилизации, как считает автор книги, доминируют колдуны, в русской – воины. Но эта иерархия находится в шатком равновесии. Раскол, например, был инициирован церковью, которая хотела подчинить себе светскую власть – воинов. Воины окончательно победили в эпоху Петра Первого, колдуны были вытеснены на обочину политической жизни. Русская интеллигенция, как считает автор, это третье поколение колдунов. Первым были волхвы, вторым – церковь.

Какие характерные черты интеллигенции обнаруживает этот подход? Или проще говоря, посмотрим, как автор отвечает на вопросы: ^ Кем были русские интеллигенты? И чего они добивались? Главное, что отличало интеллигенцию, по мысли автора, в 19-ом веке – это ненависть к царству воинов. Бескомпромиссная борьба – формула отношений между ними. Отношения внутри триады в 19-ом веке характеризуются ненавистью, «змеиной злобой» колдунов. Как считает автор: «Периодизация нашей новейшей истории строится в зависимости от того, власть ли с народом давят интеллигенцию, либо народ сокрушает власть». Стр. 36. Заметим, психологический портрет интеллигенции автор выстраивает, анализируя усилия интеллигенции по сакрализации декабристов. Как это происходит, по каким моделям, автор показал в части книги «История мифа. «Декабристская легенда» Герцена».

Наконец в книге утверждается, что интеллигенция угасла, сошла с политической арены после того, как ее вожди совершили «хождение во власть» в постперестроечное время и побили все рекорды коррумпированности.

Таковы взгляды автора на феномен русской интеллигенции. Здесь нет места для изложения критических замечаний, но вопросы автору следует задать. Как утверждают логики, если бы не было ответов на вопросы, то не появились бы и сами вопросы.

Не кажется ли автору, что отношения внутри триады напоминают формулу Маркса о классовой борьбе?

Зачем ходить за критическим материалом в глубь веков, если сама интеллигенция в известных «Вехах» в начале 20-го века увидела свои не самые «прекрасные черты»?

Почему автор считает декабристов интеллигентами? Скорее всего, они были воинами, недаром Пушкин мечтал о военной карьере. В среде русских интеллигентов было мало военных, хотя бы потому, что явная оппозиция власти и воинская присяга – несовместимые вещи. Декабрьские события уместно рассматривать сквозь оптику военного переворота, что было не редкость в русской истории, а не видеть в них борьбу колдунов и воинов. Воины против воинов – другое дело.

Существует ли правда интеллигенции? Ведь режим воинов в царское время не отличался либерализмом, вынуждал интеллигенцию заниматься политикой и вооруженной борьбой? Сошла ли интеллигенция с исторической арены потому, что она пошла во власть или потому, что выполнила свою миссию – разрушила режим, который в основных чертах повторял «матрицу» царской России?

В.И. Шляхов
^ С.Лукьяненко. Последний дозор. М.: АСТ Москва, 2006. – 394 с.
«Ты произнёс свои слова так, как будто ты не признаёшь теней, а также и зла.

Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом: что бы делало твоё добро,

если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля,

если бы с неё исчезли все тени?»

М. А. Булгаков, «Мастер и Маргарита»
Эти слова Воланда точно определяют основную идею романов Сергея Лукьяненко, построенных на вечной и неисчерпаемой теме противостояния добра и зла, их борьбе и взаимодействии. Роман «Последний Дозор» – четвёртая, и, кажется, последняя книга из цикла о «Дозорах». Предыдущие романы «Ночной Дозор» (1998), «Дневной Дозор» (1998, в соавторстве с Владимиром Васильевым), «Сумеречный дозор» (2004) имели ошеломляющий успех у российских читателей как новое направление в жанре фэнтэзи.

По Лукьяненко, среди нас незамеченными живут Иные, то есть люди, наделенные сверхъестественными, магическими способностями, способные передвигаться в пространстве через слои Сумрака, но при этом не чуждые привычной для людей бюрократии: «И откуда у нас в офисе эти старые картонные папки с растрепанными тесемками-завязочками? Были закуплены в прошлом веке в количестве нескольких тонн?».

Дозоры – это организации, следящие за поддержанием в мире равновесия. Ночной Дозор, объединяющий силы Добра, – это силы Света, охраняющие нас от порождений Зла. Его сотрудники выходят на улицы в ночное время, когда активизируются Тёмные. Дневной Дозор – соответственно, силы Тьмы, следящие, чтобы Светлые не переусердствовали в своих благих намерениях.

Между Добром и Злом, Тьмой и Светом подписан договор: «Мы – Иные. Мы служим разным силам. Но в сумраке нет разницы между отсутствием тьмы и отсутствием света. Наша борьба способна уничтожить мир. Мы заключаем Великий Договор о перемирии. Каждая сторона будет жить по своим законам. Каждая сторона будет иметь свои права». Есть ещё и беспристрастная Инквизиция, структура над Дозорами, осуществляющая контроль над обеими организациями и следящая за равновесием.

Структура фантастического мира, альтернативной Вселенной, созданной Лукьяненко, поражает. Действие происходит в наши дни во всех ключевых точках планеты – прямо на улицах крупных городов России, Европы, Азии, Америки. В романе обилие мифологических рас, существ, как бы оживших из древних легенд, преданий. Роман «Последний Дозор» является самостоятельным произведением, но в нем раскрываются многочисленные недосказанности и тайны предыдущих частей. К тому же он вышел уже после того, как были экранизированы две первые книги – «Ночной Дозор» и «Дневной Дозор», в связи с чем Лукьяненко вынужденно приспосабливал содержание четвёртой книги к сценариям первых двух «Дозоров».

На этот раз сюжетом романа являются поиски могущественного артефакта, созданного еще Великим Мерлином и способного соединить сумеречный и реальный миры навсегда. Добыть его могут только все три силы, объединившись. С этой целью сообщниками становятся трое Высших Иных – Темный, Светлый и Инквизитор. Они-то и составляют Последний Дозор. Главный герой Светлый Маг Антон Городецкий, от имени которого ведётся повествование, пытается остановить их. Действие романа переносится из Москвы в Эдинбург, где главой шотландского Ночного Дозора является Томас Лермонт, предположительно родственник русскому поэту, оттуда – в Самарканд, гибнут люди, похищают самого Городецкого. За финальной схваткой – традиционный счастливый конец.

Следуя своему канону, Лукьяненко разделил книгу на три части с короткими, но символичными и ёмкими названиями. 1. Общее дело; 2. Общий враг; 3. Общая судьба. Знаком читателю обычай автора начинать свои романы со слов, написанных как бы от лица Дозоров и выражающих их отношение к произведению. «Данный текст допустим для сил Света и Тьмы», – читаем мы. В этот раз Лукьяненко пишет «для сил», а не для «дела Света» или «дела Тьмы», как в предыдущих частях. Также автор отступил от выбранного им наименования названия «Дозоров» по времени суток, назвав действующий в романе Дозор Последним.

Следует особо отметить язык Лукьяненко, его легкий непринужденный стиль изложения, свободное владение фольклорными и литературными источниками, ироничность. Вот жанровая сценка танца «бутафорских казаков» в заграничном парке: «Рядом со мной какая-то девушка отчетливо спросила по-русски своего спутника: – Кошмар какой… они всегда так матерятся, как ты думаешь? – Да, интересный вопрос. Всегда? Или только за рубежом? Все? Или только наши? В той наивной и странной вере, что вне России никто не знает русского?»

Встреча со сторожем в парке: «Не убивайте меня, я ни в чем не виновен! – выпалил парень. – Товарищ! Спутник, водка, перестройка! Горбачев! – Вот за последнее слово в России точно могут убить, – пробормотал я». Сценка в баре: «Еще за одним столиком у окна пил пиво усатый полный пожилой господин, похоже – местный. Вид у него был унылый, как у москвича, которого сдуру занесло на Красную площадь».

Отделения Ночного и Дневного Дозора в Самарканде имеют одни и те же приемные часы, снимают на две конторы одно помещение: «Уплотнились немного. Коммунальные услуги дорогие, аренда…».

Является ли данный Дозор действительно последним – на этот вопрос автор не даёт читателю прямого ответа, оставляя за собой право продолжить тему в последующих романах. «Ну неужели ты подумала, что это был последний дозор?» – фраза, которой заканчивается эпилог...

С.Г.Хруслова (Москва)

^ РОССИЯ СЕГОДНЯ. ЦИФРЫ И ФАКТЫ.
РОСТ ВВП: ХУЖЕ, ЧЕМ В КИТАЕ, ЛУЧШЕ, ЧЕМ В США

Рост всей экономики замедляется из-за снижения темпов роста промышленности, которые упали еще сильнее, чем ВВП в целом, — с 6 до 4%. Владимир Соколин объяснил, что это все из-за ситуации в ТЭКе. «Абсолютно ясно, что основное замедление — в топливно-энергетических отраслях, а именно в добыче нефти и газа, — разъяснил главный статистик страны. Иными словами, ТЭК задавлен налогами, страхами перед непредсказуемым государством и переделом собственности. И, как сказал недавно Егор Гайдар, в России мы имеем уникальную, невиданную нигде на планете ситуацию: на фоне роста цен на нефть в самой нефтяной промышленности идет сокращение темпов роста и инвестиций, и добычи.

Тем не менее, Владимир Соколин позволил себе сказать, что «позитивная динамика социально-экономического развития страны в 2005 году сохранялась». Поводом для такой оптимистической оценки стал тот факт, что доходы населения продолжали расти – причем опять-таки темпами, превышающими темпы роста экономики в целом. Хотя экономика не росла больше 6%, рост реальных доходов населения за минувший год составил 8,3%, средняя реальная зарплата выросла на 0,7%, реальный размер средней пенсии за минувший год увеличился на 9,3%.

Нельзя исключать, что рост доходов населения произошел из-за уменьшения численности самого населения. Депопуляция в прошлом году продолжалась теми же темпами, что и в году позапрошлом. На 1 декабря 2005 года население страны «достигло» 142,8 млн. человек. Сокращение населения за предшествовавший этой дате год составило 0,5%, или 680 тыс. человек. Это столько же, что и годом раньше. Хотя, по словам Соколина, период спада численности населения будет продолжаться, «видимо, достаточно долго», не стоит «драматизировать демографическую ситуацию»: точно такие же тенденции снижения численности населения характерны для большинства стран Европы.

Если сравнивать с Западом, в России все не так плохо. В США в прошлом году ВВП вырос на 3-3,5%, в Европе – менее чем на 2%, на Украине – примерно на 2,5%. Все это гораздо меньше российской «шестерки». Правда, в Китае ВВП, по оценке независимых экономистов, вырос на 10%, а по оценкам официальной статистики, — 6,8%.

Общий объем иностранных инвестиций в экономику России по итогам 2005 года достиг $26,1 млрд., что вдвое больше показателя 2004 года — $12,5 млрд., заявляют эксперты Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКСТАД). Причина роста традиционна – высокий уровень цен на нефть и природный газ.

Россия, таким образом, стала крупнейшим получателем иностранных денег в Юго-Восточной Европе и странах СНГ, так как общий приток инвестиций в этот регион составил $50 млрд., а Россия из этой суммы получила более половины. Однако российской экономике все еще далеко до лидеров хитпарада инвестиций по версии ООН. Лидером в 2005 году стала Великобритания, которая получила $219 млрд., на втором месте – США ($106 млрд.), на третьем – Китай ($60,3 млрд.).

Общий же приток мировых инвестиций в 2005 году вырос на 29% по сравнению с 2004 годом и составил $897 млрд.

1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

Похожие:

Оглавление хроника мапрял iconОглавление хроника мапрял
Н. В. Брунова (Россия). «Об итогах расширенного заседания Президиума мапрял» (2 октября 2009 г.)
Оглавление хроника мапрял iconОглавление хроника мапрял
Международный симпозиум «Славянские языки и культуры в современном мире». О. Е. Фролова
Оглавление хроника мапрял iconОглавление хроника мапрял
Международный симпозиум “Инновации в исследованиях русского языка, литературы и культуры”
Оглавление хроника мапрял iconОглавление хроника мапрял
В. Филиппов (Россия) Юбилей современного русского писателя-сатирика (К 75-летию В. Войновича)
Оглавление хроника мапрял iconОглавление хроника мапрял
Антонова Л. Е., Никольская И. Г. (Россия) к проблеме семантической интерпретации и категоризации эмоций (на примерах дискомфортных...
Оглавление хроника мапрял iconХроника мапрял VI международная научная конференция "Язык и социум"...
Впервые этот научный форум прошел под эгидой мапрял и боопряи (Белорусского общественного объединения преподавателей русского языка...
Оглавление хроника мапрял iconХроника мапрял к итогам работы Х конгресса мапрял "Русское слово...
В ходе заседаний было представлено 132 доклада от 487 учебных заведений России, стран ближнего и дальнего зарубежья по современным...
Оглавление хроника мапрял iconЗаседание Президиума и Генеральной ассамблеи мапрял 22 23 апреля 2004 года в Санкт-Петербурге
Санкт-Петербурге состоялось очередное заседание Президиума мапрял, на котором обсуждалась новая редакция Устава мапрял. После обсуждения...
Оглавление хроника мапрял icon3-7 мая сего года в Венгрии (Будапешт -печ) состоялось VIII заседание Президиума мапрял
Москва и Х конгрессa мапрял. Кроме того, было заслушано сообщение президента Ассоциации о его переговорах с президентом fiplv д....
Оглавление хроника мапрял iconЗаседание Президиума «мапрял»
Научно-практическая сессия «мапрял – Русскому миру». Итоговое сообщение

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница