Особенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность цитат несет Эдуард Лимонов. © Эдуард Лимонов




НазваниеОсобенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность цитат несет Эдуард Лимонов. © Эдуард Лимонов
страница15/32
Дата публикации17.05.2013
Размер3.61 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > Журналистика > Документы
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   32
^

Кровавый алюминиевый



В 1955 году люди в тяжелых длинных пальто и в коже, приехав на трофейных машинах, выбирали на берегах Енисея место для будущего завода по производству алюминия. Страна стремилась догнать и перегнать США. Плацдармом должна была послужить Восточная Сибирь.
«Надежная энергетическая система и дальнейшее строительство ГЭС на Енисее, Ангаре, а потом и на нижних притоках Енисея позволяли алюминиевой отрасли закрепиться здесь основательно»,—
вспоминает В.Стриго, бывший директор КрАЗа в 1964—1974 годах.
«Развитие экономики Красноярского края основывалось на богатейших сырьевых ресурсах. Край располагал большими запасами нефелинов для производства глинозема. Строительство глиноземного завода было развернуто в Ачинске. Получаемый при переработке нефелинов цемент должен был укрепить строительную индустрию края».
Выше по течению Енисея выбирали место для строительства Саянского алюминиевого, на Ангаре искали и нашли место для БрАЗа — Братского алюминиевого завода. Ни о каких Быковых, Дерипасках и Черных и об алюминиевых войнах люди в тяжелых длинных пальто не могли помыслить и в страшных липких снах.

В 1956 году генеральный подрядчик «Красноярскалюминий» начал строить КрАЗ. В первый год строительство вел трест №124. В 1956-м в трест приехали первые комсомольцы и молодежь по путевкам комсомола. Многие из них были из Москвы и из Ленинграда. В 1959 году КрАЗ был объявлен ударной комсомольской стройкой. В 1960-м над строительством завода взяли шефство пограничные войска. 16 марта 1960 года приехали первые пограничники, после дембеля изъявившие желание работать на строительстве алюминиевого завода. (Сейчас бывшие зеленые фуражки приезжают бухать до посинения в Парк имени Горького и на Арбат в Москве. Тогда они занялись благородным делом. На месте руководства ФПС я бы потребовал свою долю прибыли от акционеров КрАЗа — на нужды погранвойск.) Трест №124 вел и работы по строительству жилья в поселке Индустриальный. Построили магазин, аптеку, детский сад, кинотеатр «Пограничник».

Первый металл завод выдал в 1964 году, когда был пущен корпус №4 с электролитейной. А последний корпус №23 (электролиза) был введен в эксплуатацию в 1982 году. В отдельные годы на заводе вводилось по два корпуса. Существует фотоснимок, где работяга в каске, довольный, выжал над головой слиток алюминия с выбитым на нем: КрАЗ.

* * *
Справка:

Красноярский алюминиевый завод. 23 корпуса — 12 тысяч рабочих. Гигант индустрии. На окраине Красноярска производит алюминиевые чушки. Потребляет ежегодно 14 миллиардов киловатт/часов электроэнергии. Городу среднего размера этого количества электричества хватило бы на 10 лет жизни. КрАЗ перечисляет ежемесячно в Красноярскэнерго (посредническая организация между Красноярской ГЭС и КрАЗом) — 280 миллионов рублей!

В 1997 году КрАЗ произвел 27% всего российского алюминия — 792 тысячи тонн за год! В 1998-м — 802 тысячи тонн. В 1999-м — 836,5 тысяч тонн.
«Завод является крупнейшим в крае налогоплательщиком и при этом не имеет задолженностей, рассчитывается по налогам вовремя и живыми деньгами. Краевой бюджет за 9 месяцев 1998 года получил 275,5 миллиона рублей»,—
сообщил «Сегодняшней газете» гендиректор КрАЗа Алексей Баранцев в ноябре 1998 года.

Андрей Григорьев:
«Средняя зарплата рабочего на КрАЗе до кризиса была 3.500 рублей. Высококвалифицированные рабочие получали и 5, и 6 тысяч. Сейчас они получают 12 тысяч. Пресс-секретарь Чечкин — тысяч 30. До 1999 года членство в совете директоров было общественным, директора не получали зарплату. В 96 и 97 годах по решениям собрания акционеров по итогам года члены совета директоров получили премию в 15 миллионов рублей (неденоминированными деньгами). Совет директоров отказался от премий. Этим подчеркивалось, что совет работает для завода. Ни Быков, ни Дружинин не получали зарплату на заводе никогда, у них 6ыл свой бизнес у каждого. Прибыль в 97 году была хороша, но все акционеры отказались от прибыли и оставили ее на развитие завода.

Месячный фонд зарплаты на КрАЗе до августа 98 года составлял около 5 миллионов долларов».

Журнал «Профиль», 27 марта 2000 года:
«На каждый вырученный от экспорта алюминия рубль (по оценкам экспертов некоммерческого партнерства «Алюминий») прибыль может доходить до 40—50 копеек. Принимая во внимание нынешние мировые цены на алюминий (на март 2000 года — цена была 1.500 USD за тонну), с каждой поставленной за рубеж тонны металла владельцы заводов получают доход 600—700 USD. Правда, официально чистая прибыль отрасли за 1999 год составила 5,902 миллиарда рублей, или 240 миллионов USD. Это связано с тем, что все российские алюминиевые заводы вплоть до нынешнего года работали в режиме толлинга и не являлись владельцами ни сырья, ни производимых из него чушек. Собственно и получали они лишь плату за переработку глинозема в первичный алюминий. (Около 400—500 USD за тонну). Основная же прибыль оседала в оффшорных компаниях, близких к акционерам алюминиевых заводов. Ее размеры могут достигать 1,5—1,875 миллиардов долларов в год для всей алюминиевой промышленности РФ». Доля КрАЗа в этой сумме — как уже было сказано — 27%.

Всеволод Николаевич Севастьянов, депутат ЗС от КПРФ, профессор:
«Следует не забывать, что у нас все еще самая дешевая электроэнергия в мире. На тонну выплавленного алюминия мы тратим 12 центов. А зарубежные конкуренты — 70 центов. Поэтому Абрамович, продавая алюминий на лондонской бирже, имеет куда больше денег, чем его зарубежные коллеги. Нужно бы по совести отобрать эти 58 центов с тонны у Абрамовича. И отдать нашему краю. Ведь это мы дышим отходами производства электроэнергии. Березовская ГРЭС по проекту должна была каждую секунду выпускать в трубы 400 г серы и 11 кг золы».

* * *
Можно лишь гадать о том, был бы нам известен сейчас Анатолий Петрович Быков, если бы судьба не связала его с Красноярским алюминиевым заводом. Гадать не станем. Обратимся к фактам. Обратимся опять к свидетельствам очевидцев.
Андрей Григорьев:
«Быкова привел Дружинин как партнера по разливу подсолнечного масла. Масло тогда было дефицит. Помещение снимали на КрАЗе. Когда началась приватизация КрАЗа в 93—94 годах, к КрАЗу проявили внимание братья Черные. Один из братьев, кажется, Михаил, приехал сюда, и Быкова с ним свели через высшее руководство КрАЗа. Черной объяснил Быкову, что алюминий — это выгодно. До этого Быков занимался только торговлей. Встречи, наверное, были не один раз. Быков с Дружининым решили, что надо покупать акции. Просто у проходной стояли машины с надписью «Покупаем акции!». Скупали акции партнерам Быкову и Дружинину. Работяги охотно за живые деньги отдавали. Через некоторое время стали иметь по 10% акций, а по Уставу КрАЗа любой владелец 10% акций может стать членом совета директоров. И его обязаны принять. И Дружинин, и Быков вошли в состав совета директоров. В 94-м или 95 году. Должность неоплачиваемая. Для солидности. Тогда же из рабочего 9-этажного общежития выселили всех и сделали гостиницу «Яхонт». Назвали ее «Дом иностранного специалиста». И там у Дружинина и Быкова были офисы. На разных этажах. Совет директоров собирался в Бизнесцентре, в «Яхонте» на 2-м этаже. На самом заводе только кабинет гендиректора находился: на 3-м этаже, в помещении заводоуправления. И он приезжал оттуда в «Яхонт» на Совет».

Анатолий Быков, в интервью «Коммерсанту», на вопрос «Как вы появились на КрАЗе?»:
«Я пришел при помощи уже известных братьев Черных. Это было еще в 1991 году. У нас были общие знакомые. Они мне многое рассказали про алюминий. И мне стало интересно».

Остановимся, чтобы объяснить, кто такие братья Черные. Потому что отныне они будут встречаться все чаще и чаще.

«Профиль», 27 марта 2000 года:
«Первым крупным игроком на российском алюминиевом рынке стала британская трейдерская компания Trans World Group (TWG), интересы которой в России представляли братья Лев и Михаил Черные.

Эта компания умело воспользовалась слабостью нашей алюминиевой отрасли — традиционным дефицитом глинозема (сырье для производства алюминия), который заводы испытывали еще с советских времен. Отечественные поставщики глинозема обеспечивали лишь 60% потребностей отрасли. Остальное Союз закупал в Гвинее, Югославии, Австралии и других странах. После финансовых реформ, которые обернулись для российских алюминщиков элементарной потерей оборотных средств, а также после распада СССР, когда самые мощные глиноземные комбинаты — Павлодарский (Казахстан) и Николаевский (Украина) оказались за границей, алюминиевые предприятия оказались без сырья и денег, что могло привести к параличу всей отрасли.

Тут-то и появилась TWG. Она внедрила технологию толлинга, избавив таким образом директоров заводов от необходимости искать сырье и рынки сбыта для своей продукции. И к середине 90-х скупила солидные пакеты акций крупнейших алюминиевых заводов — Братского (БрАЗ), Красноярского (КрАЗ) и Саянского (СаАЗ). А кроме того, взяла под свой контроль финансовые потоки Новокузнецкого (НкАЗ) и Богословского алюминиевых заводов. Так под контролем TWG оказалось 73% производства «крылатого металла» в России. Это был первый этап постсоветского передела собственности в алюминиевой отрасли. (Напомним, 80% производимого нами металла уходит на экспорт. Естественно, один из самых прибыльных видов бизнеса не может оставаться вне поля зрения деловой, политической, и криминальной элиты.) Однако пик могущества TWG, пришедшийся на конец 1996 года, стал и началом ее заката. Топ-менеджеры заводов хотели самостоятельности. Их не устраивало, что все финансовые, сырьевые и товарные потоки предприятий жестко контролируются TWG. К тому же из властных структур ушли и высокие покровители TWG, например, первый вице-премьер Олег Сосковец. Ну и наконец, в стане самих «завоевателей» наметился раскол. Из общего бизнеса ушел Михаил Черной…»

Дальнейшие приключения братьев Черных, также, как и детали их прошлых приключений, будут освещены в ходе расследования.

Журналист Павел Сорокин в статье «Сибирский гений или злодей?»:
«Алюминиевым королем Быков стал не сразу. В начале 90-х он занялся поставкой продуктов питания на предприятия края, в том числе и на КрАЗ. К моменту ваучерной приватизации он уже имел определенный капитал, позволивший ему вместе с Геннадием Дружининым скупить 20% акций Красноярского алюминиевого завода. Судя по всему, Быков сразу понял и принял правила игры, предложенной государством под руководством реформаторов. А потом на этом не остановился и «приватизировал еще и 20% акций госпакета. Все было сделано изящно».

Анатолий Литвяк:
«Скупил ваучеры, может, что-то добавил — купил пакет акций в КрАЗе. Ваучеры, может, много жизней покалечили, но кому-то напротив — принесли удачу и капитал. (Произносит целый гимн ваучеру.) Это не бумажка, это моя доля!.. С КрАЗа до этого машинами увозили алюминий, расхищали… Завод был криминальный, атмосфера криминальная… Меня Петрович звал в Красноярск, но мне нравится здесь…»

«Коготь», «О роли Быкова в Красноярском крае»:
«Колпаков, почувствовав за собой силу в лице Быкова, пошел на решительные меры: в ноябре 1994 г. международной финансово-инвестиционной компании «Русский капитал» и АКБ «Залог-банк» (по поручению TWG, купившей у неких физических лиц в общей сложности 17,7% акций КрАЗа) было отказано во внесении в реестр акционеров АО «КрАЗ». Одновременно от них потребовали возвратить акции прежним владельцам. Эти действия фактически были санкционированы краевой прокуратурой, которая, изучив обстоятельства заключения указанной сделки-продажи акций, обратилась в суд с исковым заявлением о признании ее мнимой и противоречащей государственным интересам. Основанием послужило явное занижение продажной цены акций, в результате которого сумма налога со сделки была также занижена. Впоследствии арбитражный суд, куда обратились инвестиционная компания и банк, отказал им в удовлетворении иска к руководству КрАЗа. 10% из 17,7, отнятых у «Русского капитала» и «Залог-банка», перешли в собственность Быкова, и он стал членом совета директоров Красноярского завода».

Андрей Григорьев:
«Реестр находился в помещении заводоуправления, и Колпаков пришел, взял его и вычеркнул. Он же как генеральный директор сидел в том же здании. TWG настолько обнаглела, что не хотела платить (или заплатила мало), и в счет этой оплаты он забрал часть акций. Тогда-то появился самолет из Москвы. Но самолет появлялся потом не один раз».

Сергей Комарицын:
«За TWG стояли Сосковец и Коржаков. Самолет послал Коржаков. Чубайс жаловался, что иностранных инвесторов вычеркнули из реестра».

Аноним №2:
«Прилетел самолет TWG с группой «Альфа». Послал Сосковец, он локировал Черного. «Альфа» поехала на КрАЗ, там была сотня или две охраны Быкова. Ничего не смогли сделать».

Юлия Латынина, «Совершенно секретно»:
«Реакция TWG была мгновенной: спецборт доставил в Красноярск два джипа и целую толпу народа в камуфляже. Народ в камуфляже подъехал к заводоуправлению и там повстречался с людьми Быкова. Последовала перебранка, в ходе которой выяснилось, что гости не готовы подставлять шкуры под выстрелы, а вот красноярцы, наоборот, готовы на все. Москвичи на джипах некоторое время нарезали круги вокруг заводоуправления, а потом свалили в столицу… Так началась первая алюминиевая война. /…/ Губернатор Зубов считал, что TWG обирает завод. И был готов поддержать любого Давида, который вызовется на поединок с Голиафом.

Быков отсиживался в бункере, не появлялся на улице и никогда не садился напротив окна. В Москве /…/ по странному совпадению были убиты все, кто взялся помогать мятежному заводу. Был застрелен Вадим Яфесов — заместитель генерального директора КрАЗа и вице-президент банка «Югорский». На собственной даче зарезали хозяина «Югорского» Олега Кантора. Еще до этого убили Феликса Львова — российского представителя фирмы AIOC,— который пытался торговать алюминием КрАЗа вместо TWG».

Остановимся. Оказывается, факты не могут быть установлены с должной точностью. Какое-то раздвоение присутствует даже в таком фундаментально важном факте, как время проникновения Быкова на завод. Ну хорошо, Дружинин — инвалид, экс-мент (его при задержании ударил топором в спину какой-то псих, отсюда у него была поражена центральная нервная система, и он долго лежал пластом), Дружинин привел на КрАЗ Быкова как инвестора. Всего лишь арендовали помещение для розлива подсолнечного масла. Сам Быков говорит, что его в алюминиевый бизнес ввели братья Черные в 91 году. Но тогда еще никто не приватизировал КрАЗ. Приватизации начались в последующие годы. Быков ошибается? Далее, по одной версии, Быков скупал акции КрАЗа у проходной завода, а по другой — он получил свои 10% в награду за то, что его люди помогли заводу, ген. директору Колпакову (и даже губернатору Зубову!) изгнать «иностранцев» Черных с КрАЗа. А может быть, первые 10% Анатолий Петрович таки закупил на ваучеры или на деньги с подсолнечного масла, а вторые 10% ему дали за защиту завода от иностранцев? Тогда у него должны были быть в конце 94 года уже 20% акций? Так? Но последующие расчеты этого не подтверждают. За разъяснениями многие советовали мне обратиться к Дмитрию Чечкину, руководителю пресс-службы КрАЗа. Он якобы знает все. Он работал на Быкова. Однако Чечкин теперь руководит пресс-службой «Сибирского алюминия». Потому от встречи со мной Чечкин отказался, сообщив человеку, который нас связывал, что обратился за разрешением на встречу в «Сибирский алюминий», и «Сибирский алюминий» запретил ему встречаться с Э.Лимоновым. Более вероятным представляется, что он перестраховался сам. Ну да Бог с ним!

Попробуем разобраться без Чечкина.

Известно, что приватизация КрАЗа осуществлялась в 1992 году. При приватизации уставной капитал завода был равен 1.685.817.000 рублей (30.651.212 USD) при номинальной стоимости акций 125 рублей (2,27 USD). Расчет здесь по курсу доллара 1992 года — 1 USD = 55 рублей. После деноминации рубля в 1998 году в 1.000 раз эти цифры стали равны 1.685.817 рублей (271.906 USD) и 0,125 (0,02 USD) соответственно. Курс доллара в январе 1998 г.: 1 USD = 6,2 рубля.

Попробуем выстроить хронологическую цепочку. Итак, КрАЗ приватизировали в 1992-м. В 1993 году, в октябре, мы помним, что в подъезде своего дома был избит железными прутьями гендиректор КрАЗа Иван Турушев. А в августе 1994 года расстрелян у дверей своей квартиры Виктор Цимик, президент Красноярского Торгового Дома. Якобы он пытался продать свой пакет акций КрАЗа. Затем, в ноябре 1994 года генеральный директор КрАЗа, уже Юрий Колпаков (Турушев по одной версии после избиения сам ушел на пенсию, по другой — «его ушел» совет директоров) вычеркивает из реестра братьев Черных. Неудачное прибытие первого самолета из Москвы. Люди в камуфляже убираются восвояси. Зато в Москве в апреле 95 года убит Вадим Яфесов, замдиректора КрАЗа. Застрелили Феликса Львова, который пытался торговать красноярским алюминием. И зарезали президента банка «Югорский» Олега Кантора (Яфесов был и вице-президентом «Югорского»). Все это однозначно выглядит как кровопролитная борьба за собственность. Кто осуществлял эти убийства? (Осторожно заметим, что братья Гущины тогда же готовились убить Быкова и Колпакова. Но вероятнее всего это связано с уничтожением их лидера — Толмача). Так кто же осуществлял эти убийства? Убийства Яфесова, Львова, Кантора выгодны были TWG. Избиение Турушева, очевидно, могло очистить дорогу Колпакову. С Цимиком история не совсем понятная (в сущности, все красноярские истории не совсем понятны) — кому он готовился продать акции КрАЗа? Было бы хотя бы подозрение, что его убрали те, кому он не захотел их продать.

Все эти рассуждения приводят нас к неизбежному заключению, что приватизация создала вокруг КрАЗа атмосферу смертоубийства. Кровопролития. Быков, как и все другие участники этого кровопролития, приватизации, старался выжить, отстоять свое, получить акции перспективного гиганта алюминиевой промышленности. Государство могло проводить приватизацию иначе, под контролем, медленно, но проводило ее диким образом, немедленно, несправедливо, бросив страну в вихрь кровопролития, убийств и смертей. У кого в 1992 году были деньги для покупки акций? У тех, кто их «нажил» с 1988 года. У предпринимателей, кооператоров, рэкетиров, мошенников, красных и некрасных директоров, потому они все, сбивая друг друга с ног, ломая друг другу хребты, поливая друг друга свинцом, кинулись приватизировать и отбирать друг у друга. Кстати, один из братьев Черных, Михаил — тоже боксер, как Быков. То, что произошло в ноябре 94 года и последующие убийства, в анналах истории Красноярска называется «1-я алюминиевая война». Кое-как она затихла. В этой войне Быков выступал против своих «учителей» Черных. «Почему же вы разорвали с ними отношения?» — спрашивает Быкова «Коммерсантъ» в 1997 году. Он отвечает:
«Повод дали руководители нашего предприятия. Было нечестное отношение в бизнесе. В вопросах финансирования, заключения контрактов. Из всех проблем возник шум. Ну, а братья поддались на эту провокацию и попытались другими методами повлиять на ситуацию на КрАЗе».
Интересно, что к братьям и их другим методам, кажется, никто в нашей стране претензий не имеет. Сосковец и Коржаков дружили с братьями. Предполагается, что им сам Бог велел действовать другими методами. А Быкову, получается, нельзя другими, и потому его действия рассматривают через лупу милицейские бригады, журналистские бригады и общественное мнение.

И вот наступили годы затишья: 1995—1996. Генеральный директор КрАЗа в это время — все тот же Юрий Колпаков: Вот как характеризует его — странным чудаком — Юлия Латынина в «Совершенно секретно», №5 за 2000 год:
«Генералбнмй директор КрАЗа Юрий Колпаков, бывший комсомольский работник, занимался тогда сыроедением, обливался холодной водой, пил собственную мочу и был под каблуком у жены. В период, когда алюминий стоил 2.100 долларов тонна, завод умудрился задолжать кредиторам 8 триллионов рублей. Электроды стоили 920 долларов тонна. «Мы их брали на Новосибирском электродном заводе через Феликса Львова по 1.500 долларов. Ачинский глиноземный был наш, но мы переплачивали за глинозем фирме «Новодел» 50 долларов на каждой тонне. Фирму контролировал Ратников. Мы платили за электроэнергию 100 процентов деньгами, но деньги уходили — посредникам, а энергетики получали от силы 60 процентов. Это был бизнес Быкова, Ратникова и Ушенина»,—рассказывал мне один из тогдашних руководителей завода.

Колпаков был не вором, а хуже — плохим менеджером. Он не столько крал сам, сколько давал красть другим. И когда осажденный завод перевел дух, коменданты крепости — Быков и Дружинин — неимоверно усилившиеся в период войны, с удивлением обнаружили, что в финансах они понимают больше бывшего комсомольца.

Летом 1997 года Быков узнает, что Колпаков перечислил 20 миллионов долларов из прибыли КрАЗа фирме некоего Олега Кима. Вы будете долго смеяться, но гендиректор не крал этих денег. Ким обещал собрать для КрАЗа аж 12 миллиардов долларов в американских банках, и Колпаков обещанию поверил.

Доверие гендиректора к наперсточнику Киму переполнило чашу терпения Быкова, он требует у Колпакова вернуть деньги и убираться с КрАЗа».
Ты будешь долго смеяться, читатель, над мочепитием, сыроедением и подкаблучничеством Колпакова, но, во-первых, Быков и Дружинин обнаружили пропажу 20 миллионов долларов на год раньше, в 1996 году. Во-вторых, поскольку Колпаков пропал в 1997 году, и последний раз его, говорят, видели на вилле в Испании, вся эта якобы история растяпы выглядит заранее спланированной акцией по уводу денег и последующему растворению в шикарной жизни. Более того, в мае 1997 года в Красноярск опять прилетел спецсамолет. Второй по счету. По всем этажам заводоуправления стояли с автоматами черепашки ниндзя в черных шапочках и с антеннами, до 3-го этажа, до самого кабинета гендиректора. Привез их Василий Анисимов, бывший бармен, руководитель компании «Трансконсалт групп», вице-президент банка «Российский кредит», человек, по отзывам многих, мною опрошенных, дьявольски умный. Так началась 2-я алюминиевая война.

Попытаемся восстановить события 2-й алюминиевой войны на КрАЗе. В том, что она началась — вина Колпакова. Тут сомнений быть не может.

Андрей Григорьев:
«Поздним летом или осенью 1996 года Колпаков заключил контракт (через Кима) с американской фирмой о том, что КрАЗ начинает поставлять этой фирме алюминий на сумму 20 миллионов долларов.
(В найденном мною в интернете документе:
«Заключил весьма рискованный и невыгодный контракт на поставку сырья с фирмой, зарегистрированной на оффшорном острове Мэн… за месяц до выборов президента России». Два первых платежа (поручения №160 и №163) на общую сумму 15 миллионов долларов были осуществлены за несколько дней до 1-го тура президентских выборов, а последние 5 миллионов долларов были переведены (поручение №197) в день, когда окончательно решилось, кто станет президентом — 3 июля»
).
Завод поставил алюминий, но ни копейки не поступил в срок: к 1 января 1997 года. В январе Дружинин, как член совета директоров вскрыл, что Колпаков заключил такой большой контракт без ведома совета директоров, единолично. Урон — 20 миллионов долларов США.

Тем временем Колпаков заявил фирме, что продляет срок оплаты до 1 июля 1997 года. По инициативе Дружинина в апреле 97 года в Лондоне собрался совет директоров КрАЗа и освободил Колпакова от должности. Дружинин предупредил Колпакова, что если 2-й срок оплаты не будет соблюден и деньги не поступят к 1 июля 97 года, он подаст на него в милицию. Колпаков поехал в Москву, познакомился с Анисимовым. На заводе напряженно ожидали худшего. У Колпакова была генеральная доверенность на управление акциями Дружинина и Быкова. Он с этой доверенностью мог вести переговоры с Анисимовым. Сошлись на том, что банк «Российский кредит» покупает акции, и взамен Колпаков возвращает 20 миллионов долларов на завод. Но, наверное, он и себя не обделил. После этого он жил на вилле в Испании. Есть такая практика: «откат». Когда фирма ничего предприятию не возвращает, а директору — несколько миллионов. Колпаков исчезает весной, растворяется где-то в зарубежье. До сих пор в бегах. Банк «Российский кредит» заплатил 20 миллионов и получил за это 48% акций! Быков? До передела 1997 года Быков был тише воды, ниже травы, кроме того, что имел свой офис в «Яхонте». Продвигать его на засвеченную должность стал Анисимов. По своей должности в банке Анисимов занимался управлением акциями, в том числе и теми, которые принадлежали Быкову.

Аноним №2:
«Быков заводом не руководил. В руководство не вмешивался. «Алдека» — швейцарская фирма по продаже — за бугор продает быковский алюминий».

Журнал «Эксперт», №16, 26 апреля 1999 г.:
«С тех пор как председателем совета директоров КрАЗа стал Анатолий Быков, в обществе постепенно утвердилось мнение, что он является основным владельцем и реальным управляющим предприятия. Роль же остальных собственников завода: структур, аффилированных с Trans World Group, и компаний «Трастконсалт групп», руководитель которой Василий Анисимов — фигура, весьма значительная в российском алюминиевом бизнесе, оставалась в тени.

Ошибочность посыла «мы говорим КрАЗ — подразумеваем Быков» была основана на публичности одного владельца и почти полной непубличности остальных. А также на полной непрозрачности структуры акционерного капитала АО «Красноярский алюминиевый завод».
Итак: весна 97 года. И.о. гендиректора КрАЗа назначен Корней Гиберт. Ранее он занимал должность директора по развитию. Занимался выгодной продажей алюминия без посредников: за рубеж. Гиберт — русский немец, член совета директоров. Гиберта выдвинул Дружинин, который его очень уважал. Летом началась борьба между группой Дружинина и группой Анисимова. До этого, в мае, Василий Васильевич Анисимов прилетал с черепашками ниндзя вступать во владение. Был выбран временный председатель совета директоров. Им стал председатель профкома КрАЗа.

Антон Килин:
«Анисимов — фигура теневая».

Всеволод Севастьянов:
«Василий Анисимов и Борис Иванишвили на базе грузинского общака и «Мосхозторга» слепили банк «Российский кредит». Ходят такие сведения».

Андрей Григорьев:
«Вначале борьба Анисимова и Дружинина была подковерной. Банк, покупая 48%, не знал, что Колпаков продал по 10% акций Быкова и Дружинина. Анисимов — умный человек. Было объявлено, что банк возвращает по 10% акций Быкову и Дружинину. У «Роскредита» осталось 28%. Тогда Анисимов и познакомился с Быковым (может быть, также, что они были знакомы с 1996 года). Анисимову представили Быкова как члена совета директоров и криминального авторитета, который контролирует ситуацию».

Юлия Латынина, «Совершенно секретно»:
«К чести Анисимова, он повел себя, в общем-то, безупречно: он и его партнер Борис Иванишвили, хозяин банка «Российский кредит» прилетели в Красноярск и вернули Быкову его акции. Василий Васильевич всегда умел мыслить стратегически и понимал, что нельзя красть мясо у акулы».

«Эксперт» №16, 26 апреля 1999 г.:
«В зону ответственности Анатолия Быкова входило решение проблем, возникающих непосредственно в крае, то есть тяжбы в судах, вопросы безопасности, сотрудничество с местными партнерами и властями. /…/ Отметим, что устойчивости комбинации во многом придавал именно г-н Быков, выглядевший в глазах общественности, местных и федеральных властей основным владельцем предприятия, а значит, принимавший на себя основные удары недругов и конкурентов».

Значит, сидел Быков тише воды, ниже травы, когда появился Василий Анисимов.

Андрей Григорьев:
«Анисимов — русский талантливый прохиндей. От бармена в 80-х годах он поднялся до второго человека в банке «Российский кредит», в мутной воде приватизации, с начала 90-х до середины 90-х годов. В банке он занимался только недвижимостью, акциями. Анисимов купил Быкова не за деньги, за деньги Быкова никто никогда не купит,— за должность. Быков — действительно криминальный авторитет. На заводе авторитета у него не было. Однако психология Быкова — это психология необразованного провинциала. Он провинциал до мозга костей. Делал ставку на криминальные деньги. Сформировалась психология силы — побить кого-то, если не хуже. К 97 году он поднялся. И тут Анисимов предлагает ему стать вице-президентом банка «Российский кредит». Тут в Красноярске он имеет все, и вдруг — должность вице-президента крупнейшего банка России! Быков растаял от грандиозности предложения. Было оговорено, что «Российский кредит» не будет создавать своего филиала в Красноярске, а его будет представлять быковский банк «Металэкс». Быков только не знал, что у «Российского кредита» были десятки вице-президентов, кажется, целых 40 штук, каждого нужного им на местах, в регионах человека, они делали вице-президентом. /…/ Анисимов сыграл негативную роль в судьбе Быкова. Он стал его доверенным человеком. Из-за Анисимова он попал в тюрьму, потому что это Анисимов посоветовал ему уехать за границу…» (Молчит.) «Знаете, я вам сейчас расскажу, это какая-то мистика. Об этом никто не знает.

В июне, перед самым вторым переделом КрАЗа, весь июнь трясло завод — природа предвосхитила передел. В тот день, 24 июня, в 5 вечера у КрАЗа поехала крыша, в самом буквальном смысле слова. Налетел вдруг страшный ветер, и с половины заводоуправления сорвало крышу вместе со стропилами. Все это упало на площадь перед заводоуправлением. Как срезало крышу. За три минуты перед выходом людей. Только чудом не пострадали люди. Мощный порыв — и все затихло. А в городе никакого ветра не было вообще».

В июле Гиберт стал генеральным директором КрАЗа. Но уже в августе было объявлено, что состоится внеочередное собрание акционеров. 10 октября 1997 года Гиберт поехал в «Яхонт». Как писали впоследствии газеты: на прошедшем внеочередном собрании акционеров Красноярского алюминиевого завода, созванном по инициативе банка «Российский кредит», избран новый состав совета директоров, который, в свою очередь, назначил нового генерального директора. Им стал Юрий Ушенин, ставленник «Российского кредита»… и Быкова. Ставленник Дружинина, Корней Гиберт, не прошел. Голос Быкова был решающим, так как без его голоса, голоса в совете распределились поровну.

Андрей Григорьев:
«Для Дружинина это был страшный удар. На нем лица не было. Я видел его после заседания. Несколько минут назад его близкий друг его предал. После этого их дороги разошлись.

Ушенин завода не знал, и был мало кому известен. До этого он занимал должность первого заместителя гендиректора «Красноярскэнерго» — паразитирующей организации — посредника между заводом и Красноярской ГЭС. Остается только догадываться, почему Ушенина толкал «Российский кредит». Скорее всего, он обещал быть послушным, а Гиберт послушным не был, и к тому же не забудьте, что между группой Дружинина и Анисимовым шла борьба. И вот Анисимов выиграл с помощью Быкова».

Забегая вперед, сообщим, что Ушенин пробыл гендиректором КрАЗа 11 месяцев и за это время ничего примечательного не совершил. Впрочем, он основал «Российскую алюминиевую компанию», уставной фонд которой выплатил КрАЗ. Создал представительства этой фантомной компании за границей, в том числе и представительство в США, куда и уехал впоследствии представителем. Случилось это после 10 сентября 1998 года, когда он «ушел в Москву». Образованный, говорящий по-английски, Ушенин очевидно грезил о загранице и создал себе индивидуальный рай там. Вслед за Колпаковым, он удалился в заграничный рай.

На том же собрании 10 октября 97 года в «Яхонте» Быков стал первым заместителем председателя совета директоров КрАЗа.

А 11 октября, уже на следующий день, вспомним: к нему в коттедж, у речки Чулым, нагрянули 50 милиционеров и омоновцев.

Александр Усс:
«Это была местная инициатива ачинцев, поощряемая общей неприязнью губернатора Зубова к Быкову… Позднее я проводил кустовое совещание в Ачинске. Представитель милиции, взахлеб докладывал: «Сделали обыск, там павлины ходят, ковры такой вот толщины.— Что-нибудь нашли?— Но павлины, ковры».

11—14 ноября 97 года вышла в «Известиях» серия статей «Неприкосновенный». А 7 декабря того же года должны были состояться выборы в Законодательное собрание края.

Тогда Быков благополучно выпутался из неприятностей. Но у него прибавилось врагов: Геннадий Дружинин не простил ему голосования 10 октября — это станет очевидным через некоторое время. И не сразу, но постепенно, медленно, стали ощущаться последствия налета ачинских милиции и ОМОНа на быковский коттедж. Следователи постепенно нащупали слабые звенья в его обороне: методично вызываемые на допросы охранники, простые ребята, постепенно износились, устали, потеряли веру. И хотя Олег Ставер впоследствии при очных ставках отказался от предыдущих своих показаний, сказал, что не знал, что находилось в сумках, он сыграл свою роль в деле о домике при конюшне. С помощью этого домика Быкова вышибли из кандидатов в Госдуму по Ачинскому округу. Тот первый крупный наезд на него, скорее всего, инспирировал Зубов в ответ на критические отзывы Быкова о нем, Зубове. К Зубову мы вернемся в другой главе. Здесь же уместно рассказать чуть подробнее о Геннадии Дружинине. Поскольку глава называется «Кровавый алюминиевый», а Дружинин именно и привел Быкова на завод и был связан с заводом и далее, после только что описанных событий, а возможно, и до сих пор связан.

Худой, как спичка, с короткой бородкой, экстравагантный черно-белый пиджак — изделие местного портного — на фотографии, которую я держу в руках (фотограф Купцов), Дружинин похож на художника какого-нибудь, а не на бывшего милиционера, уж ни в коем случае. Позолоченные пуговицы на пиджаке, жилете, даже на белой рубашке без воротника — все это выдает большие претензии. Мне в мае 2000 года он предстал вовсе не таким: проще и запущеннее, в свитере; но, думаю, тот первый Дружинин — не характерен, истинный, стопроцентный именно этот, в пиджаке-домино: белые рукава и лацканы, черный жилет, тонкая нить по краю воротника рубашки. Дружинин явно соревновался со своим другом, а потом продолжил соревноваться с недругом.

Александр Купцов, фотограф:
«Дружинин, в отличие от Быкова,— жлоб. Конечно, когда Быков ему говорил: «Гена, храм строю, вкупишься?» — тот давал… Говорят, дарил в подражание Быкову своим людям автомобили, а потом отбирал. Опять-таки слухи ходят, что однажды нанял, чтоб угнали… Дружинин строил бани, базы отдыха, покупал вертолеты, строил дачу. Бизнес не очень у него удавался. Его МИДАС — автосервис-центр — был отдан за долги».


Андрей Григорьев:
«Дружинин и Быков — два разных сапога-пара. После развода началось негласное соревнование. Быков подымался — посыпались должности. Дружинину было сказано — никуда не вмешиваться. Он остался акционером КрАЗа, но сам сказал, уходя с того собрания 10 октября: «А, занимайтесь сами! Я заранее согласен!» Дружинин сделал ставку на Эвенкию. Стал общественным заместителем Президента Эвенкии. 29 октября 1999 года Быкова арестовали на венгерско-югославской границе, а 19 декабря Дружинина выбрали депутатом Госдумы от Эвенкии. /…/ Два разных сапога-пара. Быков — если сказал, то выполняет. Дружинин — человек настроения».

Марина Добровольская:
«Дружинин начал с полиэтиленовых пакетов. Жадный, хамоватый, люди не хотят с ним работать. За Быковым ходил, как хвостик. Помогал мне делать программу о Толе. «Мой друг Толя!» А потом: «Я его не знаю!». Дружинин и Агеев сообщили Татарину, что Быков хочет его убить. «Запиши пленочку, чтоб предохраниться!». Записал, и его забрали с пленкой. Это была провокация…»

Из частного досье на Дружинина:
«Дружинин имеет в семье двух красавиц — жену и дочь, которые, в основном, в последние годы проживают в Англии. Ведь Валентина — 18-летняя дочь Геннадия Иннокентьевича — учится в лондонском Global University на факультете дизайна. Наверное, особенностью стиля жизни Дружинина можно считать изысканность его вкусов. Все, кто видел его в обществе, обращали внимание на оригинальные, иногда далее несколько сногсшибательные костюмы-тройки члена совета директоров КрАЗа и вице-губернатора Эвенкии. Но если эти костюмы шьет для него талантливый местный портной, то обувь Геннадий Иннокентьевич заказывает только за рубежом по эксклюзивной мерке. Поэтому постоянно ездит в Европу на примерки новых пар обуви. По Красноярску же он ездит на «шестисотом», а дочери подарил для поездок по родному городу «Мерседес-320».

Всеволод Севастьянов:
«Дружинин мог позволить швырнуть бокал или даже блюдо в лицо официанту».

Алексей Щипанов, майор, следователь:
«Половину того, что сделал Быков по легализации доходов, сделал Дружинин. Я его неоднократно допрашивал. Он может смотреть тебе в глаза и строить из себя клоуна. «Могло быть, а могло и не быть…» Пришел в торбасах, в малице,— «я только из Эвенкии». «Вот у меня есть пакет акций. Меня убьют, если я отдам. /…/

Настоящий Челентано — киллер Исмаилов был при Дружинине. Сидел у него в приемной.

Допрашивал Дружинина три раза. В том числе и по делу Алферьева. «А я не помню…» Шахов увольняется. Генерал-майор Шалаков работает».
(Речь идет о деле об убийстве журналиста «Сегодняшней газеты» Вадима Алферьева. Убит зимой 96 года. Два раза ударили по голове трубой и нанесли 17 ударов в районе ягодиц и ляжек. По всей вероятности, пытались вывести ментов на ложный след: в одной из последних статей Алферьев писал о гомосексуальной мафии Красноярска. Однако писал он и о злоупотреблениях краевой администрации. Версия обвинения: якобы один из заместителей губернатора Зубова (предположительно А.Усс) пожаловался Дружинину на Алферьева. Парень Дружинина — Шахов — работал в налоговой полиции, якобы он вызвал Алферьева и убийц,— показал им на Алферьева. Однако те, по ошибке, убили не того, перепутали дубленку. Тогда налоговик Шахов якобы показал убийцам Алферьева второй раз. По этому делу был арестован и Шахов, и его непосредственный начальник, к тому времени уже работавший начальником налоговой полиции другой области, генерал-майор Шалаков. Однако доказать причастность к делу их, а тем более Дружинина, не удалось.)

Все это не имеет отношения к КрАЗу? Имеет, и большое. КрАЗ это не только алюминиевые чушки, это и Красноярск, и Быков, и Дружинин. У которого до сих пор 10% акций КрАЗа.

Александр Купцов:
«Дружинин якобы не продал акции. Дружининцы говорят, что продал. Его брат говорит, что денег за акции он не получил. Остались десятки миллионов, а он привык к сотням. Выход у него один — пойти в губернаторы Эвенкии. В Эвенкии — нефть. Ну не он пойдет, так пойдет его человек — Васильев…»

Разомкнем на некоторое время цепь повествования о КрАЗе.

К осени 1997 года у Быкова появились новые враги. Это уже не Ляпа. Это губернатор Зубов, он самый мощный из врагов. Это и Алексей Тарасов, сам по себе он не важен, но когда общенациональная газета «Известия» решает дать цикл его статей о Быкове — Тарасов соперничает с губернатором Зубовым и опережает его по убойной силе. Разумеется, речь идет об убийстве репутации. На основании журналистских статей начинаются расследования. А там и тюремная камера близко…

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   32

Похожие:

Особенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность цитат несет Эдуард Лимонов. © Эдуард Лимонов iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Как мы строили будущее России © Эдуард Лимонов оглавление

Особенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность цитат несет Эдуард Лимонов. © Эдуард Лимонов iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Молодой негодяй © Эдуард Лимонов оглавление 1 46
Юноша Лимонов вздыхает и нехотя открывает глаза. Узкую комнату заливает проникшее с площади Тевелева через большое окно, желтое,...
Особенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность цитат несет Эдуард Лимонов. © Эдуард Лимонов iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) у нас была Великая Эпоха ©...
Эта книга — мой вариант Великой Эпохи. Мой взгляд на нее. Я пробился к нему сквозь навязанные мне чужие. Я уверен в моем взгляде
Особенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность цитат несет Эдуард Лимонов. © Эдуард Лимонов iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Смерть современных героев © Эдуард Лимонов оглавление
Сан-Марко шел крупный тяжелый снег. Ни единой маски, ни единого маскарадного костюма в толпе. Сложив фантастические маски и костюмы...
Особенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность цитат несет Эдуард Лимонов. © Эдуард Лимонов iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Другая Россия. Очертания будущего...
«Теперь они покрыты толстым слоем земли, и на них среди садов растут рощи самых высоких деревьев; внизу во влажных ложбинах плантации...
Особенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность цитат несет Эдуард Лимонов. © Эдуард Лимонов iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Дисциплинарный санаторий © Эдуард Лимонов оглавление
Смиф, герой романа «1984», «верил, что он был рожден в 1944 или 1945 году», то есть мы с ним ровесники. Поскольку 1984 год давно...
Особенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность цитат несет Эдуард Лимонов. © Эдуард Лимонов iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Книга воды © Эдуард Лимонов оглавление Предисловие Моря
Военной полиции ныне покойной Республики Книнская Краина. Летом 1974-го я проехал сквозь Гагры, направляясь в сторону Гудаут, в спортивном...
Особенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность цитат несет Эдуард Лимонов. © Эдуард Лимонов iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Убийство часового дневник гражданина...
Ахромеева, специального военного советника президента ссср, бывшего командующего Генеральным штабом. Низкое предательство слизняка...
Особенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность цитат несет Эдуард Лимонов. © Эдуард Лимонов iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Дневник неудачника, или Секретная...
Великое и отважное племя неудачников разбросано по всему миру. В англоязычных странах их обычно называют «лузер» — то есть потерявший....
Особенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность цитат несет Эдуард Лимонов. © Эдуард Лимонов iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Палач, или Oscar et les femmes...
Оскару все тот же монотонный шум сентябрьского нью-йоркского теплого дождя, перемежаемый иногда всплесками колес автомобилей, имевших...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница