Вступление




НазваниеВступление
страница1/8
Дата публикации16.05.2013
Размер1.47 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8
Отпусти измученных на свободу…

Повесть настоящих дней

(Из жизни эмигрантов Америки)

Вступление


Когда была написана первая страница этой повести, сверху, где должно было стоять заглавие, автор написал слова: «Не за горами лето». Почему ей было дано такое название, он не может объяснить, так как и не может объяснить и того, почему он вообще начал писать это произведение. Это название сохранялось до тех пор, пока не была написана половина повести. Потом, по ходу продолжения, автор решил изменить её название на «Отпусти измученных на свободу», более ясно отображающее главную линию повести.

Если сравнить начальное и конечное название повести, можно сразу заметить, что оба они говорят об одном и том же и взяты из книги пророка Исаии. Автор с большой уверенностью хочет провозгласить, что «лето Господне благоприятно…» и «не за горами» и в эти обетования должны войти все «измученные душой» (Ис.61:2).

Эта повесть о людях, долгое время находящихся под давлением психологического, духовного и материального гнета. Они, вдруг, волей Всемогущего Бога, вырываются на свободу—свободу от притеснений и унижений. Что же они делают теперь, как поступают, как живут, как устрояют свою жизнь?

Оторванные с корнями от так привычных им устоев, в которых они все-таки знали, как поступать, что делать, как выходить из затруднительных ситуаций, теперь они начинают пускать свои корни в Стране Свободы. Обстоятельства жизни заставляют их делать резкие и соответствующие корректировки, порой не совсем правильные, которые часто проходят очень болезненно.

В этой повести нет счастливого окончания, как обычно делается в произведениях такого рода, ибо это Повесть настоящих дней. Да и автор не преследовал цели написать красочно разрисованное захватывающее произведение, от прочтения которого, на другой же день в памяти не остаётся и следа. И потому главное, о чём переживает он и о чём скорбит его душа, описано не в интересных диалогах, а размышлениях о проблемах людей, приехавших в Америку, с которыми они столкнулись здесь и о искании путей их разрешения.

Четыре проповеди, помещенные в повести, являются как бы главными звеньями сюжета, главная мысль которого—спасение молодого поколения. Цель интересно разворачивающихся событий состоит в том, чтобы заинтересовать и привлечь читателя прочитать эту повесть, а прочитав, задуматься о подрастающем поколении и по другому посмотреть на его проблемы, а затем сделать хоть что-то, чтобы поменьше пленников греха оставалось в порабощении у диавола.

Из всего сказанного перед этим, каждый думаю понял, что автор преследовал одну цель— коснуться животрепещущей темы о пленниках греха, не могущих вырваться из его тенет. Другими словами говоря, главное, на что хочет сделать ударение автор—это обратить внимание на молодое поколение, оставленное в больших случаях на произвол судьбы, и не получившее должного внимания у старшего поколения, то есть у служителей, родителей, учителей--всех, причастных к воспитанию свого наследия.

Автор повести никогда не писал произведений такого рода, за исключением стихов и небольшой исторической книги (истории церкви откуда он родом), основанной на свидетельствах братьев-служителей этой церкви. Много раздумий над тем, кто будет читать эту повесть и, вообще, будет ли кто её читать, не оставляла автора до написания последней страницы. Но, окончив писать последнюю строку и поставив последнюю точку, он совсем не сожалеет за несчетным числом часов, проведенных над её написанием, и за не одну недоспанную ночь. Теперь он с уверенностью может сказать, что всякий, кто любит читать христианские книги, начав читать это повествование, не найдёт успокоения до тех пор, пока не перевернёт его последнюю страницу.

Эта книга возбудит у некоторых читателей толкования критического толка (что является вполне нормальным), ибо она является художественным произведением, хотя многие страницы книги свидетельствуют о реальных жизненных фактах. В этом вопросе автора ободряет то, что и Иисус, исполняя огромнейшую воспитательную работу среди народа и, в особенности, среди учеников, не один раз рассказывал поучительные притчи, давая персонажам нереальных историй, реальные имена, как например в Притче о богаче и нищем Лазаре. Да и кто из вас, прочитав эту повесть, не обнаружит себя на какой-то из её страниц. Пётр Бачинский.

* * *

Мир тебе, мой дорогой брат во Христе и соработник по перу, Пётр!

^ Сердечно приветствую тебя и твою семью и поздравляю со светлым праздником—Христос Воскрес!

Получил твоё послание и… я, вместе со своей женой, буквально проглотили всю статью. Были тронуты до слёз правдивым изложением состояния современных эмигрантов. О, как нужна эта статья, жаль, что не раньше она попала мне.

Но сразу же, в следующем номере журнала, я намерен отвести ей подобающее место. Очень доходчиво и красочно написана. О, если бы мы, празднуя Пасху, на самом деле со воскресли со Христом.

^ Да благословит тебя Господь продолжать трубить и пробуждать уснувший славянский народ в Америке.

С уважением, Василий Пасько, редактор журнала «Надежда».

* * *

^ Отзыв на книгу «Отпусти...» из тюрьмы г. Такома. Штат Вашингтон. США.

Дорогой брат Пётр!

Пишет тебе Арен. В даный момент я нахожусь в эмиграционной тюрьме в Такоме.

^ Буквально несколько минут прошло, как я закончил читать твою книгу «Отпусти измученных на свободу...»

Впечатление от прочитанного было настолько сильным, что я захотел лично поблагодарить тебя, за этот благословенный Господом труд.

^ Сам я тоже обрел свободу в тюрьме, здесь же я и крестился.

Я считаю, что каждый русскоязычный христианин должен прочесть эту актуальную по её проблематике повесть.

^ Прими пожалуйста мою искреннюю благодарность. Да благословит тебя Бог обильно.

С уважением Арен Асланян.

* * * *
Такие разные встречи.

Глава 1

Вечерело. Ласкающие лучи, спешившего к закату солнца, с каждой минутой становились холоднее и холоднее, но тепло, исходившее от нагретой за день земли, продолжало нагревать воздух, который, подымаясь от земли, мягкими волнами ласкал всё тело. В небе, ещё не устав от долгого дневного перелёта, тучами пролетали стаи птиц, возвращающиеся к родным краям. Мягкий, приятный запах земли, который можно только ощутить весною, распространялся над её поверхностью, побуждая сердце трепетать каким то непонятным трепетом. Этот приятный, почему-то тревоживший сердце запах, можно было ощутить только здесь, вдали от шумных городских улиц, вдали от пышущих выхлопными газами и нагретым асфальтом, скоростных магистралей. Между всеми этими запахами, можно было различить запах цветов и цветущих кустарников, приносящий для одних большое удовольствие, в то время как другие, страдающие аллергией на цветочную пыльцу, переносили большие страдания. Для них весна не приносила большой радости. И всё-таки, невзирая ни на что, весна была в разгаре.

С небольшого косогора, который крутым обрывом опускался к озеру, по утоптанной тропинке спускались последние из отдыхающих горожан. Радостные, с улыбающимися лицами, от воспоминаний событий прошедшего дня, и в то же время немного утомлённые дневной жарой, они возвращались домой с огромным желанием скорее опуститься в мягкую постель и, со сладостным ощущением прильнув к подушке, за короткое мгновение забыться в сладостном сне.

Среди этого движения направляющихся к своим квартирам людей, можно было заметить одну необыкновенную деталь: навстречу редеющей толпе отдыхающих и немножко в сторонке, вверх, по направлению к косогору, брела молодая девушка, лет семнадцати. Ссутулившиеся плечи, втупившиеся в землю глаза свидетельствовали о том, что с ней происходило что-то необыкновенное и неприятное. Внимательней всмотревшись в очертания её лица, каждый мог заметить незаурядную красоту. Взор её больших голубых глаз был наполнен какой-то неопределенностью и пустотой. Немножко глубже всмотревшись в эти, не потерявшие красоты даже и от этого состояния, глаза, можно было увидеть на самом их дне следы отчаяния и отрешённости, которые усилием воли она всё же пыталась скрыть, и это у нее не совсем получалось.

Многие из отдыхающих, забывшись в сладком размышлении о предстоящей ночи и приятном сне, проходили мимо, не обращая никакого внимания на идущую навстречу им девушку. Некоторые, заметив её и на мгновение, отключившись от сладких размышлений и произнесши автоматически американское “How are you doing” (Как дела?) или же что-то подобное этому, продолжали шагать дальше к своей заветной цели, как будто никого они и не повстречали. Лишь только мужчина средних лет, наверное, бредивший воспоминаниями прошедших лет, произнесши стандартное приветствие, решил перекинуться с нею хоть несколькими фразами. Оглянувшись назад, вперёд и по сторонам, и убедившись, что его жена с детишками находиться на приличном расстоянии, он молвил:

—How beautiful are Spring evenings, aren’t they? Not too long ago I was also searching for adventures during the evenings… and as usually, on the beach of this lake. (Как приятны весенние вечера, не так ли? Не так давно я также искал ночных приключений,—и, подмигнув с хитринкой, продолжил,— и впрочем, на берегу этого озера).

Слегка вздрогнув от неожиданности, девушка на мгновение подняла голову и, не проронив ни одного слова в ответ, продолжала свой путь. Мужчина, поравнявшись с нею и желая ещё что-то ещё остренькое подкинуть для размышления, вдруг опешил, всмотревшись пристальнее в её лицо, и затем, бросив стандартное “I’m sorry” («Извиняюсь»), пробормотал:

—I see you are not in the mood for evening adventures. (Я вижу тебе не до ночных приключений).

Никак не отреагировав на эти слова, они так и разошлись: мужчина с большим удивлением от поведения непонятной красавицы, а она, как будто ей никто и не повстречался. Солнце опускалось всё ниже и ниже. Хотя она и шла, не подымая своей головы, его сверкающие лучи, направленные прямо в лицо, время от времени больно резали по глазам и тогда она продолжала свой путь, как будто в кромешной темноте. Несколько раз, споткнувшись от ослепления, она продолжала упорно подыматься вверх. Вдруг, совсем рядом заиграла музыка, и она, невольно прислушавшись к ней, от неожиданности вздрогнула—по берегу озера разливалась мелодия хорошо известного ей христианского гимна. Слова припева заставили больно сжаться её сердцу. По всему берегу разливались слова:

^ Вернись домой, вернись домой, уж близко к ночи,

Вернись домой, вернись домой вернись в дом отчий.

Вернись домой, тебя там ждут и не забыли,

Вернись, вернись, вернись домой. Сын мой!

—Ах! Кому нужна я в своём доме,—пронизывающая сердце мысль пронеслась в её голове и горькие воспоминания одни за другими начали застилать её сознание.

* * *

В здание аэропорта одного из городов западного побережья Америки ввалилась шумная толпа встречающих. По их спешке и по тому, как они уверенно пытались себя вести, можно было определить, что посещение аэропорта для них не совсем обыденное дело. Их лица, походка, манера себя вести, свидетельствовали о том, что аэропорт посетили славяне, и что вскоре из дверей одного из прилетающих самолётов, вывалится очередная партия эмигрантов-славян. Молодая женщина, лет тридцати двух, быстренько сунув пышный букет цветов в руки преклонного возраста мужчине, затараторила:

—Папа! Подержи, пожалуйста, букет, а мы с Катенькой сбегаем и узнаем, где нам встречать нашу Любашу с мужем и детьми.—С этими словами, дернув за руку свою дочь, она поспешила в толпу, движущегося, каждый в своём направлении, народа.

Катенька, девушка лет десяти с белыми вьющимися кудрями, рассыпанными по плечам, округлив свои розовые губы и сделав сердитое лицо, молвила:

—Мама! Я же просила тебя не называть меня Катенькой. Ты же знаешь, что это имя никак не звучит по-английски и мои подруги, услышав его, постоянно с меня смеются. Неужели тебе так трудно выучить хоть одно американское слово и называть меня Кетти. Мне кажется, что для тебя это совсем не трудно, да и многие из моих друзей уже меня так называют.

—Да ладно уж, Кетти,—с каким то недовольством и чуточку презреньем, обернувшись на ходу к дочери, ответила мама. —Нашлась мне американка. Сколько раз я тебе говорила, что мы русские, и не должны забывать об этом. Я думаю, что ты замечаешь, как я стараюсь изучить английский и даже немножко пытаюсь общаться с американцами, но на это нужно время,—уже совсем примирительным тоном закончила она.

Через некоторое время, запыхавшись, они вынырнули из толпы и, подошедши к старику, мать девочки стала торопить его:

—Папа, давай скорее, потому что самолёт уже сел несколько минут назад, и я боюсь, что Любаша очень расстроится, не увидев никого из встречающих.—С этими словами она схватила за руку поднявшегося со скамейки отца, и они чуть ли не бегом устремились к эскалатору. Через несколько минут, прошедши не сложные формальности контроля, они мчались подземной электричкой к выходным воротам интернациональных авиалиний.

—Ах, хоть бы Андрей не опоздал, иначе дела будут неважные, если никто не снимет на камеру такой ответственный момент для памяти,—с тревогой молвил Павел Петрович, запыхавшись от быстрой ходьбы.

Но его тревоги были напрасными. Поднявшись на второй этаж здания аэропорта, среди толпы встречающих, прямо спереди всех, они увидели Андрея, стоявшего как заправский репортер с камерой направленной туда, откуда должны были появиться пассажиры, прилетающие из-за границы.

Встречающего народа было очень много и можно было с большой уверенностью определить, что этим вечером, Соединённые Штаты пополнятся не одной семьей славян-эмигрантов. Встречали своих родственников не только они. Невдалеке они заметили пастыря одной из соседних церквей, стоявшего со своей женой с большим букетом цветов в руках.

—Кого встречаете, Владимир Иванович?— Приблизившись к нему, спросила Надя.

—Да вот, прилетает мой давний друг с родного города. Мы с ним долгое время трудились в церкви. Он руководил молодёжным хором, а я занимался с молодёжью. Нам пришлось вместе не один пуд соли скушать.

Ответ пастыря, которого она хорошо знала, ибо они работали вместе в одном из цехов крупного предприятия, тронул её сердце. Вчера вечером она звонила к пастырю своей церкви, членом которой являлась и просила его приехать в аэропорт, чтобы встретить семью её сестры, муж которой был незаурядным человеком он был солистом одной известной христианской музыкальной группы и с очень небольшим желанием оставил её там на родине. Как она желала, чтобы пастырь их церкви, Михаил Сергеевич, уважил его и пригласил в церковь регентом хора, которого как раз у них и не хватало. Она с надеждой, и каким то напряжением, быстро пробежалась по лицам встречающего народа и её сердце от радости вздрогнуло, когда она недалеко увидела Михаила Сергеевича со своей женой Светланой. Улыбнувшись и приветливо махнув им рукой, она с дочерью и отцом присоединились к встречающемим.

Америка пополнялась эмигрантами. Рейс 593 авиакомпании Аэрофлот прибыл вовремя и вскоре огромный Ту-154, заруливающий на стоянку, показался в огромных окнах аэропорта.

—Ах, хоть бы с документами у них всё было в порядке и им не пришлось долго ждать с оформлением въездных виз. Будем надеяться, что всё будет хорошо…

* * *

Из большого отверстия переходного рукава появились первые пассажиры. Уставшие, после двенадцатичасового беспосадочного перелета, они спешили к окошкам таможенного контроля, для оформления необходимых въездных документов, и вскоре возле каждого из них образовались длинные вереницы очередей. Наконец, в числе последних, начали появляться уставшие, со знакомыми, славянского происхождения, чертами лиц, последние пассажиры. Николай со своей женой Любой и пятерьми детьми были одними из них. Двенадцать часов перелета, да ещё и длинный путь в поезде до Москвы, дали о себе знать. Все выглядели очень уставшими. Держа на руках свою шестимесячную дочь, Николай, спохватившись, растеряно обратился к своей жене.

—Люба, а где же пакет с делом? Ты же знаешь, его нужно держать так, чтобы его мог видеть кто-то из службы по встрече беженцев.

И, правда, как только в руках Любы оказался стандартный пакет с номером их дела, к ним подошёл чернокожий человек и, указав на недалеко стоящий столик, пригласил идти за собой. Ничего не разобрав с его разговора, но, поняв, что им ничего другого не остаётся делать, как только следовать за ним, они покорно поплелись вслед. Выложив бумаги на стол и сделав в них нужные отметки, он, протянувши свою руку вперед в сторону очередей, что-то сказал им, давая понять, что теперь они могут возвращаться туда, и удалился.

Часы отбивали первые минуты их пребывания на американской земле. Николай взял сумки ручного багажа, а Люба с маленькой дочуркой на руках и остальные дети, направились к концу, как им показалось, самой короткой змейки очередей. Пристроившись сзади, они начали ждать своего часа для оформления таможенных въездных документов. Потянулись долгие минуты ожидания.

Было лето 1993 года. В зале аэровокзала было очень и очень жарко. Тихо шумевшие вверху вытяжки не успевали менять тёплый воздух, и находиться в здании было не очень приятно, особенно с кучей детишек. Маленькая Натка, которую они не догадались накормить заблаговременно перед посадкой самолёта требовала своего и плакала. Люба, позвав свою старшую дочь Марину, попросила:

—Марина, достань, пожалуйста, из той маленькой сумки бутылочку с молоком. Может оно ещё не скисло?

Марина, поковырявшись в вещах и быстро нашедши бутылочку, протянула её маме, а та своей маленькой дочурке. Испив маленький глоток, и ощутив во рту горький присмак, девочка отвернулась от бутылки и опять заплакала.

—Ах, что же мы будем здесь делать? Хотя бы кружку холодной воды где-то найти. Да где ты её здесь возьмёшь? Ни одного слова не понимаем по-английски,—измучено молвила Люба и начала на руках трясти свою маленькую крошку.

Подошёл Николай, и сам также измученный за дорогу от переживаний и таскания вещей, подавив в своем сердце бурю негодования, вспыхнувшую за черствость и невнимание пассажиров стоявших впереди, и на безразличность таможенных чиновников, не обращающих внимания на мучения маленьких детей, да и на себя, за то, что не настоял на своём, когда решалась судьба о выезде.

—Что-то неприветливо встречает нас Америка,--немного растроено молвил Николай.

—Да, Николай. Прости меня. Наверное, я была не права, что убедила тебя ехать сюда. Да что ж, менять что-то уже поздно. Да и земля ведь везде Господня и Его око обозревает каждый её уголок, и этот тоже. И если мы уж прогневили, Бога, приехавши сюда, будем стараться просить прощения у Него, ожидая милости. А этими первыми, такими неприятными минутами, которыми нас встретила Америка, Бог хочет предупредить нас, чтобы мы не расслаблялись здесь, поверив в так хорошо известное, из писем наших родственников-эмигрантов выражение, что жизнь в Америке «без проблем».

—Да, наверное, что так. Дай мне Натку. Быть может она у меня успокоится, —и, подхватив на руки маленькую Наталку, он начал её трясти, стараясь убаюкать.

Но ничего не помогало. Их сынишка, Славка, двухлетний мальчик, попросил воды и Люба, наклонившись к нему, начала объяснять, что нужно хоть немножко подождать и вскоре они смогут удовлетворить все свои желания. Но он не хотел ничего слышать и тоже заплакал.

Время тянулось долго и, казалось, что их мучениям не будет конца. Очередь продвигалась тоже очень медленно. Сынишка сел на пол и, как будто поняв, что таким способом можно хоть немножко унять жару, продолжал там сидеть, а потом и лег на чистый и гладкий цементный пол. Ему действительно стало немножко легче. Его никто не подымал, да и он сам не пытался этого сделать, ползая под стойками заграждения, разделяющими витки змейки очередей, аж до конца их пребывания в аэропорту.

Прошло около двух часов. Перед заветным окошком оставалось всего несколько пассажиров; наконец, заметив их страдания, к ним подошёл сотрудник таможенной службы, забрал к одному из окошек и за пятнадцать минут, оформив все нужные документы и вручив «белые карточки», указал на угол, где находились их вещи, этим дав знак, что они должны идти туда. Америка действительно встречала их не очень приветливо…

* * *

Внимательно всматриваясь в лица стоящих не так далеко, за невысокой перегородкой, прибывших пассажиров, Надя с дочерью и отцом пытались определить знакомые лица своих родных. И вдруг, заметив красную косынку на голове одной из пассажирок, она заворчала:

—У-у-у, папа. Cколько раз я писала Любочке, чтобы она ещё там привыкала ходить без косынки на голове, по крайней мере, хотя бы на улице, а она заявилась сюда, как старая баба. Да ты ещё посмотри, на ней юбка, в которой она ходила ещё пять лет назад! Разве это одежда для дороги? Я же ей выслала целую посылку брюк разного ассортимента,— почти, что с негодованием проговорила Надежда.

—Ну, зачем ты так, доченька? Ты же знаешь, что женщине не хорошо одеваться в мужскую одежду. Ибо это не угодно Господу. И зачем ты серчаешь на свою сестрицу? Не лучше ли одеваться поскромнее? Ты же знаешь, как гласит Слово Божие, что Он призирает на смирённых и сокрушенных сердцем.

—Папа, хоть бы сегодня ты помолчал и меня послушал. Ну, как можно по косынке или юбке определить характер человека. Да ладно уж. Любаша тут быстро оботрётся и поймёт что к чему.

Потянулись долгие минуты ожидания. Положив букет на скамейку, Павел Петрович размеренными шагами ходил взад и вперёд по аэровокзалу, время от времени поглядывая на перегородку, откуда были видны головы пассажиров проходящих контроль. Из всего можно было понять, что очередь движется очень медленно, и им придётся ждать своих родных не один час.

* * *

Прошло около двух часов. И вдруг, когда, кажется, кончилась вера в то, что Люба с Николаем все-таки приехали, из бокового прохода начали выходить люди, и среди них маленькой гурьбой плелись их родные. Павел Петрович, который уже было, задремал от долгого ожидания, сидя на скамейке, быстро вскочил и, схватив букет, поспешил им навстречу. Держа цветы перед собою, он на ходу соображал какими первыми словами будет приветствовать своих детей. И вдруг, когда к дочери оставалось каких то десяток метров, руки с цветами стали сами по себе почему-то опускаться и даже больше—за какое то время букет с цветами оказался за спиной. Взглянув в измученные лица своей дочери и зятя, Павел Петрович понял, что для Любы и Николая сейчас не до цветов.

—Ах, какие вы худенькие и бедненькие страдальцы наши. Что это с вами ваша родина наделала. А вы чего-то так долго держались за неё. Да, слава Богу, наконец-то мы дождались вас здесь,—с большой жалостью и сочуствием молвила Надя.

- Да не столько родина, как достославная Америка— немного с раздражением молвил Николай, и, продолжая, закончил. —Мы не столько вымучились за всю дорогу в Америку, чем за два часа пребывания в Америке.

По ходу дела начались расспросы.

—А как там живут люди в нашей Михайловке? Никто ещё не опух с голода?—На лице Нади появились слёзы от радости встречи.

—Да нет бы вроде, ещё никто не собирался умирать с голода. А иак, всякого горя и бед хватает. Только несколько дней назад привезли сына нашего диакона Виктора Амвросиевича, Сашу, из Польши в цинковом гробу. Попал в аварию ночью, когда перегонял машину для своих клиентов. А две недели тому назад сына учителя математики, Евгения Николаевича, Витьку, привезли мёртвого из Чечни. А в соседнем селе, Сидоровке, детей Владимира Николаевича Перемета, которые ехали с заработков вместе со своими друзьями с Санкт-Петербурга, встретили на вокзале грабители и вымели всё, что они заработали за полгода. Да, Слава Богу, хоть живые домой вернулись.

—Люба, а как там дядя Николай, мой братишка, живёт? Не собирается ли в Америку? Я же ему давно вызов выслал.

—Дядя Николай? Да ничего вроде бы себе живёт. И не хвалился особенным ничем и не жаловался сильно на судьбу. Старается, как в Библии написано, «быть всем довольным».

—А-а-а, как там моя лошадёнка Маша? Наверное, совсем уже забыла меня? Хорошая то какая была. Очень часто даже во сне её вижу. Да и как можно забыть её? Она же мне жизнь спасла. Хоть бы Николай не обижал её, — молвил Павел Петрович и на какую-то минуту-другую погрузился в воспоминания истории не так далёкой давности.

….Вспомнил он конец зимы 1991 года. На улице небольшие морозы чередовались с оттепелями. Однажды после очередных заморозков, услыхав, что его братец Николай имеет недостаток в продуктах, он решил отвезти ему и его детишкам мешок риса. Как раз несколько недель назад дети выслали ему из Америки десять мешков риса. Благополучно переехав по мёрзлому льду через небольшую, не очень глубокую речушку Быстрицу, и посетив своего брата Николая, он поздно вечером возвращался домой. К дому оставалось совсем близко. Но перед ним лежала всё та же речушка. Лошадь уверенно шагнула на лёд, который, немного оттаяв за тёплый день начал потрескивать под её копытами. Но Маша уверенно тащила сани, ибо уже можно было чуять запах стайни, где её ожидало свежее сено и тепло. Когда к берегу оставалось совсем недалеко, она вдруг оступилась. Её нога, попав в рыбацкую лунку ушла под воду, и она всей тяжестью своего тела громыхнулась на лёд. Он тут же проломился и вскоре они очутились в ледяной воде. Это случилось недалеко от берега, где глубина была не очень большая. Но к несчастью Павла Петровича, когда он, пытаясь выкарабкаться из воды, коченеющими руками ухватился за лёд, вдруг неожиданно ушёл под него. Заметив это, рядом барахтающаяся лошадь, сильно захрапела и сознательно или не сознательно начала бить по льду, от чего тот поломался, и Павел Петрович смог освободится из ледяной ловушки и вдохнуть свежего воздуха. Было там совсем не глубоко и вскоре они добрались к берегу.

…Из глубокого размышления его вывел ответ Любы.

—Да нет, папа. Ты же знаешь дядю Николая. Маша как будто бы даже поправилась немножко. Да, дядя несколько раз рассказывал мне, что как только проезжает возле твоего дома, папа, она повернёт свою голову, приостановиться и долго-долго сморит во двор. Если бы ты только видел её глаза. Грустные такие. За тобой скучает.

У Павла Петровича от услышанного на глаза навернулись слёзы. Оправившись от них и сделав бодрый вид, он спросил:

—А что он с грядкой, что за вишневым садом делал. Как я уезжал, то советовал ему ничего не сеять в этом году. Пусть бы отдохнула землица. Она ведь в этом тоже нуждается.

—Да я и впрямь не знаю, пап, не обратила на это внимания. Ты же знаешь, у нас и со своим огородом хлопот хватало.

—А как сад мой. В этом году должен был хороший урожай быть. Сестрица писала, что этой весной сильно сады цвели. И вроде бы в этом году майских заморозков не было.

—Сад? Да папа. Ещё такого урожая и не помню. Особенно твои любимые вишенки преподнесли сюрприз. Даже тётя Катя приезжала из Веремеевки и набрала себе два ведра.

О том, что одной ночью в отцовский сад забрались какие-то негодные люди (вероятнее всего базарники) и обтрясли большинство яблонь, а также наделали порчи, обломив много веток, она решила не рассказывать отцу.

* * *

—Да хватит уже вам о той суете толковать. Ах, Любашка! Мы так счастливы, что вы выбрались из того несчастья. Здесь вам будет жить намного лучше, и без всяких проблем. Ну а где же Николай?

Повернувшись в сторону, она увидела своего шурина и молвила:

—Да вот ты где спрятался? Привет Николаша. Ну что ты, не успел приехать и уже голову повесил. Не переживай, в Америке тоже нужны таланты. Не так уж и много их ещё здесь. Найдётся и для тебя труд в церкви.

В сторонке, в метрах десяти от них, сбившись в кучку, стояли их дети.

—Ах, беда-то какая. Через них мы чуть было не отказались от переезда в Америку. Никак не хотели они сюда ехать, особенно Маринка. Посмотрите вы только на неё. Мы уже более суток в перелете, а она никак не может успокоиться. Мы уже запереживали о ней. Хотя бы не случилось чего-то.

Окончив свои приветствия, все кучей подошли к детям и со слезами на глазах стали приветствовать, целуя их.

—Маринка, ну что же ты так расслабилась и плачешь. Поверь мне, что за несколько недель у тебя вся скука пройдёт, когда посетишь наши церкви, и увидишь своих сверстников и то, на каких машинах возят их родители. Да что там родители? Через какие-то несколько лет и ты будешь кататься на таких же машинах. Это тебе не что-нибудь, а Америка, —начав с какой-то жалостью, а, окончив со стопроцентной уверенностью, заключила Надежда.—Жизнь в Америке интересная, да здесь вообще насчёт хорошей жизни, нет никаких проблем.

Потом, как будто спохватившись, добавила:

—Да чего же мы стоим здесь? Скорее идём вниз за вещами. Ведь вы же и так сильно устали за дорогу. Вам бы скорее в ванну, а потом в постель, а мы тут судачим, как будто бы время на это не будет,—и, взяв детей за руки, они поспешили к грузовым отсекам аэропорта.

Жизнь продолжалась, но для вновь прибывших эмигрантов наступала новая-новая жизнь.

* * *


Однажды вечером, после учёбы в колледже, Надежда, вместе со своим мужем Костей, решили по дороге заехать к Любе и Николаю, на их новую квартиру. Приближаясь к входной двери, они услыхали не громкие голоса, раздающиеся из-за них. Как только они постучали, всё стихло и, отворив двери, на пороге появилась Люба. Вид у неё был какой-то растерянный и унылый.

—Ах, как это так вы решили посетить нас? Ведь вы такие занятые и у вас всё времени нет к нам заехать. Вы ведь у нас такие редкие гости.

—Да и вправду так. Ты же знаешь, Любка, Костя выиграл на аукционе вен* и сейчас запчасти ищет. А скоро и вам нужно что-то подыскать. В Америке без машины, как без ног. А у вас, не случилось ли чего-нибудь?

—А что, у нас должно что-то случиться?, вопросом на вопрос ответила Люба. Ты же знаешь в Америке жизнь без всяких проблем. Вот только Николай не имеет какого-то определённого занятия и всё время скучает.

—Кость. Да заведи ты его на акшин**, пусть отведёт он там себе душу. Пусть увидит, сколько там нашего народу толпиться. Может ему немножко веселее станет?

—А что? Я могу. Лишь бы у него желание было. Коль, давай, на следующий вторник готовься, сходим на аукцион. Посмотришь, сколько там «ласточек» с помятыми крыльями,—с пафосом молвил Костя и затем продолжил.— Да и мы, народ не простой, знаем, как эти крилишки рихтовать. Ты знаешь, Коль, после того они летают не хуже новых. Ну, так что, Коль, завтра пойдём?

—А что я там делать буду?—спросил Коля.

—Вот тебе и на. Как что? Да тебе же ведь тоже колёса нужны. Ведь без них в Америке, как без ног. Ты разве ещё не заметил этого.

—Да почему же нет? Заметил, конечно.

Побыв ещё немножко у Николая и Любы и договорившись о том, когда им лучше съездить на аукцион, они уехали. Таким образом круговорот жизни, подхватив ещё одну семью на свои волны, завертел её на своём кружале. Апойтменты*, коледжи, встречи, магазины, аукционы, церковь, гаражки**, велфер***, пикники, пари. Оформление детей в школы, искание квартир, дешёвых программ. Всё и везде нужно было успеть.

* * * * * * *

Поздно воскресным вечером, когда все уже собирались спать, в квартире Николая зазвонил телефон. Подняв трубку, Люба услыхала голос Нади.

—Любка. Давай завтра свожу тебя в «ФБ», а то сидишь там в своей коробке и носа боишься высунуть.

—А что это такое? Опять что-то серьезное?—как-то даже испугано спросила Люба.

—Тьху на тебя, называется в Америке живёт. До сих пор не знает что такое ФБ. Да не бойся ты— это же, конечно, не Федеральное бюро расследований это же наш «фудбанк» родненький. Без него мы бы не выжили здесь. Это то место, где бесплатно продуктами отоваривают. А ты хоть выучила уже слово «фри».

—Нет ещё, —как-то даже растеряно ответила Люба.

—Ну, как же ты так, —совсем обескуражено молвила Надя.—Я же говорила тебе, что это слово нужно выучить в первую очередь. Оно так популярно среди славянского народа. Да и американцы его очень любят. «Фри»—значит свободно, без проблем. «Фридом»—это свобода. «Фри» это означает бесплатно, т.е. ничего не нужно платить. Вот там, в «фудбанке», как раз всё и есть бесплатно.

На этом изучение английского закончилось.

—Да, я слыхала от кого-то, что там все припорченое и черствое и от него болезнь можно подхватить,—усвоив один из первых уроков английского, молвила Люба.

—Да не бойся ты. Мы до сих пор не умерли, и ты не умрёшь. Ты хоть понимаешь, что такое значит «за фри»? Чем же в Америке ещё порадуешься, чем не тем, что дают без денег? Зелёненькие**** беречь нужно. Ах, как много их нужно в Америке?

—Надь, а как же будет? Нам же эти, как их, фудстемпы***** дали, и их вроде вполне хватает на семью. Куда их девать будем?

—У, смотри, миллионерша приехала. Ты посмотри на каком гарбиче****** спишь. Ни одного дивана, ни одной кровати толковой нету. Нужно ведь как-то денег на это сэкономить. Да подожди ты. Свожу тебя туда хоть раз-другой, и потом тебя оттуда за уши не вытащишь.

Договорившись о завтрашней поездке и пожелав спокойной ночи, Надя положила трубку.

* * * *

Завтра приходило и уходило. Дни сменялись днями, месяцы месяцами. Прошло более года. Дети, уже привыкнув к новым порядкам и к новой жизни, немножко ободрились и осмелели. Появились новые друзья. Немножко начали привыкать к новой жизни и новым переменам Николай и Люба. Хорошие семейные отношения, как-то скрашивали ту, порой даже нервозную обстановку, возникающую из-за незнания английского, да и других похожих проблем. Чем дальше продолжалась жизнь и чем больше открывались ихние глаза на вещи, которые творились вокруг, тем больше они разумели несправедливость и несоответственность выражения, утверждавшем о том, что жизнь в Америке не имеет никаких проблем. Да, всё выглядело вроде бы очень хорошо: и достаток на столе, в одежде, и решение потребностей в жилье—всё это было. Но было и другое. Бумажная информация, которая валом валила из почтового ящика прямо-таки изматывала. Из-за плохого знания английского, трудно было разобраться, какая бумажка важная, а какую можно сразу выбрасывать в мусорный ящик. А разобраться было нужно.

Однажды старшая дочка Марина, которой на то время было уже более 13 лет, принесла на подпись к своему отцу лист бумаги, на котором была написана какая-то информация. Николай спросил Маринки, о чём там говориться. Та со страхом в глазах, стесняючись, объяснила, что школа спрашивает разрешения родителей на то, чтобы ихняя дочь посещала занятия, в которых будет, проводится урок на сексуальные темы. Не зная как поступить, ибо это было против его христианских понятий, он начал перезванивать по всех родственникам и знакомым, спрашивая совета в данной ситуации.

В другой раз приходит из школы девятилетний сын Витька и рассказывает, что его учительница учила писать новые слова и, подошедши к Сашке, сыну дяди Толи, спросила, почему у него так неровно получаются буквы. Он неуверенно и с каким-то испугом сдвинул плечами. Она, взяв его карандаш, а затем взяла его руку в свою, чтобы учить его писать. От прикосновения её руки, Сашка вскрикнул и учительница, испугано выпустивши его руку из своей, отшатнулась. Только сейчас она заметила большое чёрное пятно на указательном пальце правой руки мальчика. Начались расспросы. Через несколько минут она увела его из класса. А где-то через полчаса на парковках, возле школьного офиса остановилась полицейская машина.

Вечером позвонила Надежда и сообщила, что что-то случилось с братом Анатолием, ибо к его дому, как только он приехал с работы, подъехала полицейская машина и полицейский, наложив наручники на его руки, куда-то его увёз.

* * *

Как-то теплого солнечного воскресенья, Николай со всей своей семьёй приехал с дневного служения. Заставив всех детей переодеваться, и, ожидая, когда жена приготовит обед, он смотрел в окошко. Вдруг с левой стороны неширокой улички, по которой еле-еле могли разминуться две машины, появилась машина и остановилась на противоположной стороне улицы, недалеко от ихней квартиры. Из неё вышли два молодых парня и о чём-то начали разговаривать. Николай не мог услышать ихнего разговора, но понял, по их лицам, что они славяне. Через какую-то минуту-другую, из другой стороны улицы подъехала другая машина и плотно нос к носу подъехала к первой. Из неё вскоре появились мужчина и женщина лет по сорок, и маленькая девочка лет десяти. Мужчина, по всей видимости отец одного из парней, быстро подошёл к разговаривающим парням, и резким движением руки выхватил ключи от машины из руки одного из них. От неожиданности парень отшатнулся, а потом со сжатыми кулаками подступил к мужчине. Всё указывало на то, что должна произойти драка. Подошедшая женщина, наверное мама рассержённого парня, встала между сыном и мужем, таким способом желая разрядить накаляющуюся обстановку. Мужчина сказал что-то резкое другому парню и тот стал уходить от них, и вскоре скрылся в другом конце улицы.

А здесь, возле машины, продолжался серьезный разговор. Молодой парень вдруг открыл машину, на которой приехал, и начал её толкать. Машина медленно покатилась назад. Руль, по всей видимости, был замкнут, так как ключей у парня не было и им невозможно было управлять, поэтому машина вскоре перекатилась на другую сторону улицы и, упершись в бордюр, остановилась. Мужчина с женщиной и девочкой следовали за машиной и тоже остановились, как только она уперлась в бровку тротуара. Парень выскочил из машины. Серьёзный разговор продолжался. Мужчина, стараясь что-то доказать своему сыну, размахивал рукой в которой болтались ключи. Неожиданно они сорвались с пальца и упали у ног парня. Тот, как будто этого и ожидал. Быстро наклонившись и схватив их, он, за какой-то миг, очутился в машине и быстро замкнул двери за собой. Мужчина и женщина растерялись. Вскоре, заведённая машина взревела. Ещё надеясь на какое-то чудо, они все трое: мужчина, женщина и девочка, стали впереди автомобиля, упершись своими руками в капот.

Машина ревела. Включив передачу, парень начал постепенно то отпускать сцепление, то опять выжимать его. Машина медленно, всего по несколько десятков сантиметров, стала двигаться вперёд. Беда могла произойти в любую секунду. Наблюдая за всем этим, Николай открыл дверь своего дома и вышел на порог, желая вмешаться в происходящую разборку, но у него на это не хватило смелости. Да и стоило ли это делать? Вся компания на какой-то миг обратила на него своё внимание. Он не знал, что предпринять дальше--вернулся опять в дом и, схватив переносной телефон, опять вышел. Развязка приближалась к финалу. Машина ревела все больше и больше, и всё сильнее и дальше отталкивала, пытающихся как будто бы её удержать—нет не своей силой, а, наверное, материнской и отцовской верностью и любовью к потерявшему всякие нормальные человеческие чувства парню. Но ничего не помогало. Маленькая девочка, по всей видимости, сестрёнка сидевшего в машине брата, вдруг отступая вместе с мамой и папой всё дальше и дальше назад из-за толчков ревущей машины, сильно закричала. Отец, в какой-то момент схватил её на руки и они, вместе с женой, отпрыгнули в сторону от медленно двигающейся на них машины. Развязка наступила. Машина, ккак будто сорвавшись с цепи, вскоре скрылась за поворотом. Николай хотел, было уже набрать номер полиции, но увидел всё это, опустил свои руки.

Возвратившись в дом, он тяжело опустился на диван. Невесёлые мысли заполнили голову. Голова разболелась. Дети, уже успели переодеться, и ожидая обеда, игрались в комнате. Старшая Маринка помогала маме на кухни.

—Боже мой!, с глухим стоном вырвались из его уст слова.—Своя детвора растёт. Как будет справиться с нею?

* *

Сразу же после приезда в Америку, пастырь церкви, в которой были членами все родственники Николая и Любы, пригласил его трудиться с хором. Николай сначала отнекивался, но после недолгих уговоров, видя, что ему не отказаться, согласился принять этот нелёгкий труд. Дело у него спорилось, так как он был врождённым музыкантом. И вскоре хор стал известным во всей округе. Не один раз приходилось выезжать ему с программой в другие церкви, где их с радостью встречали. Многие музыканты, солисты искали Николая, чтобы он помог им своим советом. Имея доброе сердце и особое влечение к пению и музыке, он старался никому и никогда не отказывать.

В очередной раз, приехавши поздно вечером со встречи руководителей музыкальных групп, Николай усталой походкой зашёл в дом и присел на диван. Время показывало 11:00 вечера. Подошла жена Люба, которая, уложив всех детей спать, продолжала чем-то заниматься на кухне.

—Николай! Ты так редко вечерами дома бываешь. Дети постоянно только и спрашивают, а где папа? Как же так? Они, наверное, скоро забудут, что и у них есть отец. Не можешь ли ты как-то планировать свою работу, чтобы хоть иногда с ними позаниматься? Ты же отец. Они ведь так нуждаются в тебе.

—Ах, Люба. Ты стопроцентно права. Я думаю, что скоро у меня станет немножко больше свободного времени. А сейчас, ты же знаешь. Мы хотим организовать комитет руководителей хоров, музыкальных групп, солистов, чтобы трудиться сообща, обмениваясь опытом. Это очень нужное дело. И почему-то все именно меня скубут на все стороны. Не могу я быть в стороне, чтобы не оказать помощи другим. Да и этот английский хоть немножко да нужно зубрить, и потому занятия в колледже занимают тоже немалое время.

—Я понимаю тебя, Николай. Служение Богу и другим—в этом заключается вся наша жизнь. Ну, а как же семья? Разве мы тебе не нужны? Не мне тебя учить, что семья—это твоя маленькая церковь, и ты в ней пастырь. Вот я уже с Витькой не могу справиться. Никак не хочет слушаться меня.

—Прости, Люба. Я понимаю тебя. Думаю, что вскоре я смогу больше времени уделять для семьи. Ты же видишь, никак не могу научиться жить без проблем в беспроблемной Америке. Но, я думаю, что всё вскоре станет на свои места.

Однажды, возвращаясь из колледжа и подъезжая к своему дому, он заметил своего сынишку, бежавшего ему навстречу. Николай остановился. Открыл боковую дверь, и тот быстро вскочил в машину.

—Пап, сделай мне сани. Учительница в школе говорила, что завтра снег выпадет, —смотря умоляющими глазами на отца, молвил Слава.

—Славка, какая речь может быть о снеге? Ты же знаешь, в нашем штате, когда снег нападает, можно только снеговую бабу успеть слепить, да и та через несколько часов растает. А ты говоришь—снег, сани.

Но шестилетний Слава не унимался.

—Пап, но ведь учительница говорила, что снег обязательно выпадет.

—Славка, давай договоримся так: сразу же, как только нападает снег, я бросаю все свои занятия и быстренько делаю тебе санки. Хорошо?

- Ну, хорошо, пап. Я тебе верю.

Последние слова, как будто лезвием резанули слух: «Я тебе верю». «Оказывается, может придти время, что мои дети могут перестать мне верить»,—подумал Николай.

Снег не выпал, но на следующий день между сыном и отцом опять повторился тот же разговор. Сынишка очень ждал снега, и для этого ему нужны были сани. Как-то успокоив его, и убедив, что он всё-таки сделает ему сани, Николай пообещал на выходной, в субботу, заняться этим делом.

* * *

^ Холод дома наполненного любовью

  1   2   3   4   5   6   7   8

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Вступление iconВ. А. Ацюковский 01. Вступление (видео) >02. Вступление (текст)
...

Вступление iconЛжесмирение 11 февраля, 2001 Вступление: 1 Тим. 6: 17
Вступление: 1Тим. 6: 17 Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали [о] [себе] и уповали не на богатство неверное,...

Вступление iconПлан Введение Глава Вступление на престол Александра и первые его...
Вступление на престол Александра и первые его шаги на политической сцене

Вступление iconИнструкция наблюдателю о мониторинге. Заявка Беларуси на вступление...
Заявка Беларуси на вступление в Болонский процесс была отклонена в 2012 году из-за того, что Беларусь не придерживается основных...

Вступление iconАналитическая справка по дисциплине «Мировая торговля» Тема: «Вступление...
Тема: «Вступление России во Всемирную торговую организацию: проблемы и перспективы»

Вступление iconАдминистративный регламент предоставления муниципальной услуги «выдача...
...

Вступление iconАдминистративный регламент отдела опеки и попечительства управления...
«Барышский район» Ульяновской области по предоставлению муниципальной услуги «Выдача разрешений на вступление в брак несовершеннолетним...

Вступление iconВступление России в вто и угроза трансгенов Вступление России в вто...
Нь. Со времени создания в 1983 году первого трансгенного растения – гм табака учеными выведено около тысячи сортов генетически измененных...

Вступление iconОб организаторах: Русский Вашингтон
Вступление к сборнику

Вступление iconРеферат на тему: «Правонарушение и юридическая ответственность»
Вступление


Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
skachate.ru
Главная страница