Внешнеполитическая доктрина сталина




НазваниеВнешнеполитическая доктрина сталина
страница1/13
Дата публикации21.02.2013
Размер1.91 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Михаил Александров

ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКАЯ ДОКТРИНА СТАЛИНА

Канберра

Австралийский национальный университет

1995

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие

Глава 1. Истоки внешнеполитической философии

Глава 2. Опыт китайской стратегии

Глава 3. Формирование внешнеполитической доктрины

Заключение

ПРЕДИСЛОВИЕ
Личность Сталина настолько противоречива и многогранна, даже по-своему загадочна, что исследователи, наверное, еще долго будут спорить о том, как оценивать его роль в российской и мировой истории. Но, что бы ни говорили о нем критики любых политических оттенков, ясно одно - внешняя политика Советского Союза тридцатых-сороковых годов оказала столь внушительное влияние на ход мировых событий, что ни замолчать, ни обойти вниманием этот период просто невозможно. Естественен, следовательно, и интерес к личному вкладу Сталина в разработку, формирование и осуществление внешней политики в то время, когда он находился во главе партии и государства.

Невольно задаешься вопросом, в чем состоял секрет успеха сталинской дипломатии. Ведь именно он, начав игру в чрезвычайно невыгодных обстоятельствах, вывел Россию из политической изоляции, а затем превратил ее в сверхдержаву, способную успешно конкурировать с объединенной мощью промышленно-развитых стран Запада вместе взятых. Внешняя политика Сталина кардинально преобразила всю международную систему нынешнего столетия. Ее последствия продолжают влиять на современные международные отношения, предопределяя действия политических руководителей многих стран мира. Поэтому личность Сталина не перестает приковывать к себе внимание не только историков, но и практикующих политиков и экспертов, ответственных за выработку текущих внешнеполитических решений.

Хотя с момента смерти Сталина прошло чуть более сорока лет - срок по историческим меркам совсем небольшой - литература, опубликованная о нем, достаточно обширна. Казалось бы, все вопросы уже подняты, все ответы найдены. Какой смысл возвращаться к этой теме? Не лучше ли закрыть ее и обратить академические взоры на менее исследованные проблемы. Но чем больше углубляешься в изучение литературы о Сталине, тем больше убеждаешься, что последнее слово о нем еще не сказано и, вряд ли, будет сказано в ближайшем будущем. Дело в том, что сразу же после его смерти фигура Сталина оказалась в центре острой политической борьбы, как внутри СССР, так и в международном контексте. Последние политические тенденции свидетельствуют о том, что эта борьба не только не идет к затуханию, но вновь усиливается. Именно в результате политической заангажированности большинства авторов, писавших и продолжающих писать о Сталине, трудно ожидать более или менее объективного освещения его мировоззрения и политики.

В предшествующие годы в литературе о Сталине объективно сложились четыре исследовательские школы: советская официальная, троцкистская, антикоммунистическая и традиционалистская. Импульсом к созданию советской официальной школы послужил известный доклад Хрущева на 20-ом съезде КПСС. Он же заложил основные методологические установки этой школы. В рамках данной методологии было выдержано большинство публикаций о Сталине, выходивших в СССР в догорбачевский период. В целом соответствует этой школе и многотомная монография Д.Волкогонова, опубликованная уже на закате "перестройки"1. Среди сторонников советской официальной школы из западных авторов можно назвать канадца К.Н.Камерона2.

Существо подхода, отстаиваемого советской официальной школой, сводится к тому, что Сталин действовал в общем и целом в соответствии с марксистско-ленинской доктриной. Это рассматривается как плюс. Но у него были отдельные "отступления" от марксизма-ленинизма, серьезные "ошибки". К последним относят обычно нарушение принципа коллективного руководства, культ личности, репрессии против коммунистов. Этому, естественно, дается однозначно негативная оценка. Причем то, что рассматривается как политические просчеты Сталина, объясняется, главным образом, "отступлениями" от марксизма-ленинизма, в то время как достижения и успехи приписываются следованию марксистско-ленинской доктрине.

В отличие от советской официальной, троцкистская школа придерживается несколько иной точки зрения. Она считает, что так называемые "ошибки" Сталина не были поверхностным явлением, "отступлением" от марксизма-ленинизма, а представляли собой принципиальное изменение политического курса, "ревизию" марксизма-ленинизма, "термидор", "бюрократический переворот". При этом подспудно проводится мысль, что не будь этого изменения в политике, окажись во главе партии и государства "чистые" марксисты-ленинцы, вроде Троцкого, Зиновьева или Каменева, то негативных явлений удалось бы избежать, а развитие СССР, да и всей мировой цивилизации пошло бы по более благоприятному варианту. Наиболее видным представителем этой школы является, естественно, сам Троцкий, написавший о Сталине и его политике целый ряд работ. Из других крупных биографов Сталина к троцкистской школе можно отнести И.Дейчера, а в бывшем СССР неофициального историка Р.Медведева и сына видного революционера-троцкиста А.Антонова-Овсеенко3.

Основные посылки антикоммунистической школы довольно незамысловаты. Ее главный тезис состоит в том, что Сталин досконально проводил в жизнь марксистско-ленинскую (коммунистическую) доктрину, а его так называемые "ошибки" - вовсе не ошибки, а результат "антигуманной" природы самой доктрины. Вся деятельность Сталина в рамках этой школы трактуется резко негативно. Основы антикоммунистической школы были заложены представителями русской белой эмиграции. После окончания второй мировой войны эстафета была подхвачена западными историками либерального направления. Среди последних можно назвать Дж. Мерфи, Ф.Рэндалла, Дж. Льюиса и Ф.Уайтхеада, Алекса де Жонга, Р.Конквеста, а также ряд других авторов4.

Традиционалистская школа интересна тем, что она строит свою методологию на принципе исторических параллелей. Личность Сталина рассматривается в общем потоке русской истории. Такой подход позволил исследователям данной школы прийти ко многим правильным наблюдениям и выводам. И это вполне объяснимо, ибо традиции русской государственности, безусловно, присутствовали в политическом процессе сталинской России. В этом нет ничего удивительного, поскольку традиции являются неотъемлемым атрибутом развития любого государства. Как бы полностью по-новому ни пытались действовать те или иные лидеры, от традиций им никуда не уйти, так как народ, с которым им приходится иметь дело не может в одночасье отбросить прежние традиции, если вообще можно говорить о такой возможности как полное отбрасывание традиций.

В то же время в рамках традиционалистской школы не удалось создать целостную, логически связанную картину политической философии Сталина. Получилась некая фрагментарная личность, одни стороны деятельности которой могли быть объяснены при помощи аналогий, а другие - нет. Именно неспособность дать объяснение тому новому, уникальному, что присутствовало в политической доктрине Сталина, и составляет главный недостаток традиционалистской школы. К исследователям традиционалистского направления можно отнести Я.Грэя, Б.Суварина, А.Ноува и Р.Такера5.

Несмотря на значительную разницу в методологии и идеологической ориентации авторов, для всех из вышеперечисленных школ характерна одна общая черта. Каждая из них в большей или меньшей степени является политически заангажированной. Если взглянуть, например, на советскую официальную школу, то нельзя не увидеть ее связи с той политической борьбой, которая развернулась в партийных верхах после смерти Сталина. Инициатор этой школы Хрущев, сделав заявку на верховную власть в стране, умело использовал жупел "сталинизма" для разгрома своих более авторитетных политических противников. Этот прием позволил Хрущеву совершить почти что невозможное - отстранить от власти людей, имевших гораздо больший, чем он опыт партийной и государственной работы, людей с дореволюционным стажем - Молотова, Ворошилова, Кагановича. Тридцать лет спустя к этой же тактике прибег и М.Горбачев, который наклеивал ярлык "сталинистов" буквально на всех, не согласных с его политическим курсом.

Троцкистскую школу составили в основном бывшие сторонники и единомышленники Троцкого в Коминтерне, международном рабочем движении и в самой КПСС. Эта школа вплоть до начала девяностых годов вела свою собственную войну. Задним числом она пыталась разрешить в свою пользу тот исторический спор, который уже был решен на полях идеологических битв второй половины двадцатых годов. Тогда победа осталась за Сталиным. Но троцкисты не хотели признавать поражения и еще долгие годы вели шаманский "бой с тенью". Понятно, что, стремясь доказать свою правоту, они были не очень разборчивы в средствах.

Вполне очевиден и предвзятый характер антикоммунистической школы, особенно расцветшей на Западе в годы "холодной войны". Эта школа умело использовала то, что советская пропаганда называла "ошибками" Сталина, а троцкисты "ревизией" марксизма-ленинизма, для дискредитации коммунистической доктрины как таковой. Между тем, главная цель этой школы - подрыв влияния коммунистической идеологии - очень часто не совпадала с задачами научной объективности. В результате многие факты и события получили поверхностную, неглубокую интерпретацию, а зачастую были просто сфальсифицированы.

Что касается сторонников традиционалистской школы, то они по своим идеологическим пристрастиям (это следует отличать от метода исследования) примыкали либо к троцкистской, либо к антикоммунистической школам. В первом случае они на основе традиционалистского подхода пытались доказать "ревизию" Сталиным марксизма-ленинизма. Во втором - чисто российское, "не западное" происхождение этой доктрины.

Все перечисленные причины предопределили тот факт, что автор настоящей работы не посчитал возможным присоединиться ни к одной из вышеназванных школ. При подготовке исследования он делал основной упор на документальные источники - работы самого Сталина, материалы Коминтерна, документы внешней политики СССР. Более осторожно автор подходил к использованию мемуарной литературы, стараясь сопоставлять оценки и наблюдения очевидцев различной политической ориентации. Что касается исследовательской литературы, то она использовалась преимущественно в целях привлечения обширного фактического материала. При этом автор избегал следовать за сложившимися сюжетами интерпретаций тех или иных мотивов действий Сталина, придерживаясь своей собственной версии. Это однако не исключало упоминания некоторых интересных оценок, высказанных другими исследователями.

При написании данной работы автор исходил из того, что именно внешнеполитический аспект является ключом к пониманию и объяснению всей системы политических взглядов Сталина. В этом плане автор солидарен с Р.Такером, который считает, что "в сталинской политической программе требования внешней политики во "враждебном капиталистическом окружении" были основными"6. К сожалению, автору так и не удалось обнаружить ни одной специальной работы, посвященной сталинской внешнеполитической доктрине. В исследованиях биографического характера внешнеполитическая проблематика освещается лишь фрагментарно и сводится, главным образом, к перечислению общеизвестных фактов и событий. Попытки проанализировать теоретические взгляды Сталина на внешнюю политику не предпринимаются. В работах по советской внешней политике сталинского периода отсутствует анализ личного вклада Сталина в ее разработку, формирование и осуществление. Советская внешняя политика рассматривается как некая обезличенная постоянная величина на всем протяжении существования Советского Союза как государства. В итоге вопрос о том, в чем состояло существо внешнеполитической доктрины Сталина и была ли у него такая доктрина вообще, пока остается без ответа.

Некоторые историки вообще склонны считать, что при принятии решений Сталин руководствовался преимущественно интуицией. Другие выводят сталинскую внешнеполитическую философию из марксизма-ленинизма (с определенными отступлениями или без таковых). Третьи полагают, что Сталин действовал на основе исторического прецедента. По мнению автора настоящей работы, Сталин имел свою собственную оригинальную внешнеполитическую доктрину, отличную от марксизма-ленинизма и связанную с ним исключительно использованием однотипной терминологии. Доказать это не просто прежде всего потому, что в сверхидеологизированном обществе, каковым являлся Советский Союз, выражение особенностей своих взглядов было затруднено для всех, включая высших руководителей страны. Куда бы ни поворачивалась стрелка политического компаса, любой такой поворот должен был быть объяснен в рамках официальной идеологии с использованием марксистско-ленинского понятийного аппарата. Отделение зерен от плевел вообще не легкий процесс. В случае со сталинской внешней политикой он требует концентрации на косвенных признаках, а также на конечном результате. Необходимо максимально абстрагироваться от той формы, в которой Сталин излагал свои взгляды. Только так можно проникнуть в существо сталинской доктрины. При таком методе исследования важное значение имеет рассмотрение эволюции внешнеполитических взглядов Сталина, начиная с того момента, когда в них обозначились некоторые особенности, отличавшие его действия, поступки, позиции от программных и руководящих установок коммунистической партии и в более широком смысле от представлений и понятий, господствовавших в большевистской среде. Этому в основном и посвящена первая глава настоящей работы.

Во второй главе автор рассматривает стратегию Сталина в Китае в период национальной революции 1925-1927 годов. Анализ этой стратегии важен тем, что для Сталина она явилась по сути первым опытом самостоятельной работы на целостном внешнеполитическом направлении. Поэтому в китайской стратегии впервые особенности сталинской внешнеполитической философии преломились в практической плоскости. К тому же, практический опыт, приобретенный Сталиным во время вовлеченности в китайские дела, послужил основой для дальнейшей эволюции его взглядов в области внешней политики, сыграл важную роль при формировании его внешнеполитической доктрины.

Наконец, в третьей главе, автор проводит сжатый логический анализ сталинской внешнеполитической доктрины, как она сформировалась во второй половине двадцатых - начале тридцатых годов. Показываются существенные отличия этой доктрины от внешнеполитических аспектов марксистско-ленинской теории и тех оппозиционных течений, которые присутствовали в тот период во внутрипартийной борьбе. В заключении автор дает краткую характеристику системе философских взглядов, на которой, по его мнению, основывалась внешнеполитическая доктрина Сталина.
Примечания

1. См: Волкогонов Д. Триумф и трагедия. М.: АПН, 1989.

2. See: Cameron K.N. Stalin: Tne Man of Contradiction. Toronto: NC Press, 1987.

3. See: Deutcher I. Stalin. London: Oxford University Press, 1961; Antonov-Ovseyenko A. The Time of Stalin. N.Y.: Harper & Row, 1981; Медведев Р.А. К суду истории. N.Y.: Alfred Knopf, 1974.

4. See: Murphy J.T. Stalin. London: John Lane, 1945; Randall F.B. Stalin's Russia. N.Y.: The Free Press, 1965; Lewis J. and Whitehead Ph. Stalin: A Time for Judgement. London: Methuen, 1990; Alex de Jonge. Stalin and the Shaping of the Soviet Union. Glasgow: Fontana, 1987; Conquest R. Stalin. N.Y.: Viking, 1991.

5. See: Grey Ian. Stalin: Man of History. London: Weidenfeld and Nicolson, 1979; Souvarine B. Stalin. N.Y.: Longmans, 1939; Nove A. Stalinism and After. Boston: Unwin Hyman, 1989; Tucker R.C. Stalin in Power. 1928-1941. N.Y.: Norton & Co, 1990.

6. Tucker R.C. Stalin in Power. 1928-1941. N.Y.: Norton & Co, 1990. P.45.

Глава 1

^ ИСТОКИ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ

Основоположники марксизма-ленинизма К.Маркс и Ф.Энгельс писали по вопросам внешней политики довольно много. В основном это были критические статьи, обличавшие дипломатию капиталистических государств. Особую неприязнь они испытывали ко внешней политике России. Энгельс даже написал специальную статью, посвященную внешней политике русского царизма1. С другой стороны, ни Маркс, ни Энгельс не оставили у своих последователей сколько-нибудь ясного представления о том, какой должна быть внешняя политика будущих социалистических государств. Видимо, это объяснялось тем, что и тот, и другой не считали, что какая-либо внешняя политика вообще потребуется в будущем коммунистическом обществе. По их мнению, социалистическая революция могла произойти лишь одновременно во всех или нескольких основных передовых странах.

Впервые данный вывод был сформулирован Энгельсом в 1847 году и получил дальнейшее подтверждение и развитие в трудах К.Маркса. Энгельс исходил из того, что развитие промышленности "уравнивает общественные условия" в различных странах и что противоречия между пролетариатом и буржуазией становятся "главной борьбой нашего времени". В связи с этим Энгельс полагал, что

"... Коммунистическая революция будет не только национальной, но произойдет одновременно во всех цивилизованных странах ...

Она есть всемирная революция и будет поэтому иметь всемирную арену"2.

Слабым местом этой концепции было то, что она абсолютизировала противоречия между рабочими и буржуазией, и при этом игнорировала или преуменьшала роль других важных общественных противоречий, особенно межнациональных и межгосударственных. Тем не менее, идея о международном, "всемирном" характере будущей социалистической революции была заимствована и принята на вооружение российскими большевиками. Они отстаивали эти принципы на Штутгардском (1907), Копенгагенском (1910) и Базельском (1912) конгрессах 2-ого Интернационала, где были, в частности, приняты решения о том, чтобы использовать политический кризис, который создаст будущая война, в целях свержения капиталистического строя.

Начало первой мировой войны большевики встретили выдвижением лозунгов, вполне отвечающих концепции пролетарского интернационализма: "поражение своего правительства", "превращение войны империалистической в войну гражданскую", "создание Соединенных Штатов Европы". Но война продолжалась, ее перерастания в гражданскую не происходило. Рабочие воюющих стран и партии, представляющие их интересы, не спешили перейти на позиции пролетарского интернационализма. Заводы и фабрики бойко работали на военные заказы и даже конкурировали между собой за получение выгодных контрактов. В европейских парламентах представители социалистических партий голосовали за военные кредиты, а лидеры этих партий вошли в правительства своих стран. Конференции социалистов стран Антанты в Лондоне (февраль 1915 года) и стран германского блока в Вене (апрель 1915 года) высказались за войну до победного конца. Одним словом, жизнь жестоко опровергала марксистскую концепцию пролетарского интернационализма.

Национализм оказался гораздо более привлекательной идеологией для рабочих западных стран. Они, вместе с представителями других классов, прекрасно понимали ту простую истину, что победа в войне принесла бы им повышение собственного жизненного уровня за счет, прежде всего, присоединения новых колониальных владений, приобретения новых рынков сбыта, устранения экономической конкуренции со стороны побежденных наций, а также взыскания с последних внушительной контрибуции. Видимо, поэтому Ленин через год после начала войны был вынужден пересмотреть свой взгляд на характер будущей революции. Он сформулировал теоретическое положение о том, что "возможна победа социализма первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой капиталистической стране"3. Данный факт опровергает утверждение И.Дейчера о том, что своеобразие сталинских взглядов по вопросам мировой революции проявилось уже в предреволюционный период. Дейчер, ссылаясь на полемику между Преображенским и Сталиным на 6-ом съезде РСДРП(б), увидел у последнего "какой-то более сильный акцент ... на особую социалистическую миссию России, чем даже у Троцкого и у Ленина"4. Тогда в грозные июльские дни 1917 года, когда Ленин скрывался от преследований Временного правительства, Сталин выступил с отчетным докладом ЦК и с докладом о текущем моменте. Отвечая Преображенскому, который пытался увязать вопрос о победе революции в России с успехом революции на Западе, Сталин сказал:

"Не исключена возможность, что именно Россия явится страной, пролагающей путь к социализму ... Надо откинуть отжившее представление о том, что только Европа может указать нам путь"5.

Сделав данное заявление, Сталин просто отражал, уже выработанную Лениным позицию о возможности победы социализма в одной стране. Если в подходе Сталина в тот момент и была какая-то особенность, то состояла она не в том, что он сказал, а в том, чего он не сказал. В его выступлении не было ни слова о международном характере русской революции, не было ни слова о "долгой упорной борьбе социалистических республик с остальными государствами", борьбе, которая должна была привести, по мнению Ленина, к "свободному объединению наций при социализме", к созданию Соединенных Штатов мира, являющихся "той государственной формой объединения и свободы наций, которую мы связываем с социализмом"6.

После прихода большевиков к власти Ленин неоднократно подтверждал свою позицию, указывая не только на возможность
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Внешнеполитическая доктрина сталина iconI. Соотношение сил на международной арене в начале ХХ века и внешнеполитическая...
I. Соотношение сил на международной арене в начале ХХ века и внешнеполитическая доктрина Германии в начале ХХ века
Внешнеполитическая доктрина сталина iconРеферат по истории России Внешнеполитическая доктрина России в 30е 50е гг
Европы и установление российского контроля над черноморскими проливами. Однако война 1828— 1829 годов показала, как трудно воплотить...
Внешнеполитическая доктрина сталина icon как убивали сталина!!!  Наш корреспондент получил секретные документы,...
Сталина, и, во-вторых, то, что разбираться с происходившим в те дни вокруг вождя помогали охранники Сталина и известные генералы...
Внешнеполитическая доктрина сталина iconВнутренний предиктор СССР о культуре административной деятельности
Библейская доктрина порабощения всех — подлинная «социальная доктрина» антирусской “православной” церкви 273
Внешнеполитическая доктрина сталина iconВнутренний предиктор СССР культура административной деятельности
Библейская доктрина порабощения всех — подлинная «социальная доктрина» антирусской “православной” церкви 273
Внешнеполитическая доктрина сталина iconЕвангельская доктрина, или учение, имеет огромную важность, потому...
Доктрина – это описание великолепия сокровищ. Доктрина рассказывает об их истинной ценности и объясняет почему они настолько ценны....
Внешнеполитическая доктрина сталина iconПолитика Н. С. Хрущева Суть критики Хрущевым культа личности Сталина
...
Внешнеполитическая доктрина сталина iconВоенная доктрина российской федерации
Российской Федерации (далее – Военная доктрина) является одним из основных документов стратегического планирования в Российской Федерации...
Внешнеполитическая доктрина сталина icon«Задачам структурной перестройки экономики должна быть подчинена и налоговая система»
Экономическая доктрина инновационной России 2030, далее «Доктрина» разработана в целях системного содействия реализации Федерального...
Внешнеполитическая доктрина сталина iconУрок IV возможно вы, как и я, выросли в церкви, где к слову «доктрина»
Библию? Но в традиционном систематическом богословии доктрины не заменяют Писание. Напротив, это лишь способ изложить в обобщенной...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница