Общественно-политическая жизнь в СССР и бсср(1928-1939)




Скачать 390.48 Kb.
НазваниеОбщественно-политическая жизнь в СССР и бсср(1928-1939)
страница1/3
Дата публикации27.03.2013
Размер390.48 Kb.
ТипДокументы
skachate.ru > История > Документы
  1   2   3

Министерство образования Республики Беларусь


Средняя школа №94

г. Минска 11 «В» класс

Белов Максим.
Общественно-политическая жизнь

В СССР и БССР(1928-1939)

Научный руководитель:

учитель истории

Рослякова Г.В

Минск 2001 г.

Оглавление




Введение


Глава 1. Два плана индустриализации………………………………………….4

Глава 2. Социально-экономические итоги форсированного развития страны……………………………………………………………………………..7

Глава 3. Общественно-политическая борьба (1932-1934 гг.)………………..10

Глава 4. Постепенное введение страны в «большую чистку»……………….14

Глава 5. Общественно-политическая борьба в БССР (1937-1938 гг.)……….20

Заключение………………………………………………………………………23

Список литературы……………………………………………………………...26

Введение.

В сознании людей всё больше утверждается понимание того, что глубокое проникновение в историю позволяет извлечь уроки для дня сегодняшнего. Общество добивается гарантий необратимости перемен и одну из них справедливо видит в категорическом осуждении преступлений Сталина, созданной при нём модели социально-экономического и политического устройства.

Что же удержало нас сегодня от возвращения от возвращения к «неосталинизму»? Другим стал мир? Верно, но и в этом другом мире время от времени, пусть не всегда (но ведь и Сталин был не навсегда), устанавливаются самые жестокие диктатуры. Другими стали мы? Августовские события 1991г. показали, что это-главное. И в это «другие», несомненно, входит наш страшный исторический опыт, полное разоблачение сталинизма и созданной в 30-50-ые годы системы. История всё же кое-чему нас научила. Неприятие террористических форм государственности, ужас простого человека перед всесилием и беспощадностью карательной машины - самый понятный, эмоциональный, а поэтому сильный аргумент против диктатуры. Конечно, людей, для которых история – лишь разменная монета в политических комбинациях, вряд ли можно в чём-либо убедить. Однако сумятица и историческая малообразованность поразили за долгие годы фальсификацией и умолчанием широкие слои общества. Немалую вину за это несут и историки. Наши знания ещё слишком общи и приблизительны, а поэтому допускают многочисленность трактовок, прямых передержек и откровенных спекуляций.

В ряду не поясненных проблем есть и такая: сопротивление репрессиям, нравственный и политический выбор действующих лиц трагический событий. Справедливо возложив главную ответственность за преступление на сильнейшего – государство, мы всё же нередко слишком категоричны в утверждениях о всеобщей покорности, неведении и казённом единомыслии. Вряд ли верно сводить всё многообразие потоков общественной жизни даже того тяжелейшего времени лишь к широковещательным кампаниям и поддержки приговоров против «врагов народа», судить об умонастроениях конца 30-х годов исключительно по гнусным митингам и выступлениям в газетах. Такое упрощение исторической реальности не только оставляет без ответа многие существенные вопросы, например об источниках жизнеспособностей общества, будущего очищения его от деформаций, оно глубоко несправедливо к памяти тех, кто, как мы, сопротивлялся. Подобное упрощение, по существу, лишает нас важнейших нравственных опор, обедняет демократическую культуру, устои которой всегда поддерживались примером людей, в самые тяжёлые времена находивших в себе силы жить по совести. Извлечение их имён из небытия, полноправное включение в нашу историю такое же условие очищения общества, как и разоблачение преступников.

Однако, люди, выступавшие против произвола, нередко действительно плохо понимали суть происходившего, были наивны в стремлении к справедливости и в вере в неведение вождя. Но разве это умоляет значение их в полном смысле этого слова смертельно опасных поступков? Объективно честная позиция, попытки противостоять подлости и насилию, независимо от того, на сколько эти действия осознавались как антисталинские, были сопротивлением репрессивной политике правительства. Да и, кроме того, факты свидетельствуют, что многие в 30-е годы хорошо разбирались в сути происходившего, знали истинную цену Сталину, ясно представляли, кто является инициатором террора.

В ряде случаев против намерений Сталина провести «большую чистку» выступали высокопоставленные государственные и партийные деятели. Сегодня уже трудно выяснить, что двигало каждым из них: инстинкт самосохранения, нежелание предавать друзей и близких или принципиальное несогласие с ужесточением репрессий. Но в любом случае факты эти необходимо знать и учитывать. Имеющие факты, думается, уже сейчас позволят оспорить упрощающее прошлое стереотипы, уточнить некоторые оценки, а значит, яснее представить один из самых сложных и трагический периодов нашей истории.

Разработка темы об общественно-политической жизни 29-38-х годов основано на обзоре документов, таких как книга О.В.Хлевнюка «1937: Сталин, НКВД, советское общество» и книга Э.В.Клоповаи Л.А.Гордона «Что это было?».

Глава 1: ^ Два плана индустриализации.

Исторический поворот конца 20 начало 30-х годов явился следствием и проявлением процессов, обусловленных как общими закономерностями социально-экономического развития в условиях социалистической индустриализацией, так и особенностями того конкретного варианта социалистического строительства, который был избран в стране.

Возможность и даже неизбежность противостояния различных вариантов социально-экономической стратегии в конце 20 – начале 30-х годов были связаны, с одной стороны, с задачами, которые должно было решить советское общество на данном этапе своего развития, с другой – с объективной обстановкой, в которой приходилось решать эти задачи.

К исходу первого десятилетия Советской власти, когда в основном завершилось восстановление разрушенного, СССР оказался на той же начальной стадии индустриального преобразования народного хозяйства, которой Россия достигла на кануне войны и революции. В фабрично-заводской промышленности к началу первой пятилетки производилось лишь 20 – 25 % национального дохода СССР, тогда как сельское хозяйство давало около 50 %.

Объём промышленной продукции, выпускавшейся в то время даже по абсолютной величине, существенно уступал соответствующим показателям всех ведущих индустриальных держав, несмотря на гораздо более многочисленное население страны. При этом и в промышленности большинство рабочих было занято ручным трудом.

Потребность в решительных и быстрых индустриальных преобразованиях с необходимостью вытекало из подобного состояния производительных сил. Само же проведение индустриализации возникало скорее как следствие социально-экономической и общественно-исторической обстановке.

Огромное значение имели также особенности международного положения СССЗ в 20 – 30-е годы. Атмосфера капиталистического окружения, всеобщее убеждение в нарастании военной угрозы во многом определяли политический и экономический климат эпохи. И хотя на сегодняшний взгляд обстановка тех лет, когда совершался рассматриваемый здесь поворот, как будто и не показывает непосредственной опасности, последующие события подтверждают, что ощущение близящегося столкновения с внешним врагом было уже тогда гораздо более обоснованном и оправданным, чем это кажется, если принимать в расчёт одни только факты конца 20-х годов. Растущее сознание неотвратимости войны, в которой будут решаться судьбы страны и народа, делало возникновение различных подходов к индустриализации ещё более вероятным, а необходимость выбора между ними – еще более острой.

Первоначально в развёрнутом виде была выдвинута и обоснована стратегия индустриализации, связанная с продолжением НЭПА. В основу данной стратегии была положена идея достижения в ходе социалистической индустриализации, наиболее благоприятного сочетания нескольких важнейших и взаимообусловленных целей.

Первая из этих целей – индустриальная реконструкция экономики, обеспечение «расширенного воспроизводства (накопления) в государственной индустрии на основе расширенного воспроизводства в народном хозяйстве вообще…1Вторая цель – непременное и систематическое повышение удельного веса социалистического сектора экономики, достигаемое увеличением роли социалистической промышленности и социалистической торговли в народном хозяйстве, с одной стороны, социалистическим кооперированием крестьянского производства – с другой.2

Третья цель – одновременное с народно – хозяйственным ростом повышение жизненного уровня и культуры народа, достижение «расширенного потребления рабочих и крестьянских масс».3

Так в основных чертах выглядит один вариант стратегии индустриализации и строительства в СССР, отчётливо прочитывающееся во многих партийных документах.

Вместе с тем в те же годы начал формироваться, а в несколько лет получил полное развитие другой вариант социалистического строительства и индустриальных преобразований.

При решении многих вопросов, как полагал Сталин, необходимость во что бы то ни стало ускорить промышленный рост делала неизбежным широкое использование многообразных мер принуждения. Это был сталинский план форсированной индустриализации, с самого начала включавший меры экономического принуждения крестьянства. И со временем принуждение в сталинской стратегии стало рассматриваться как средство, которое может широко применяться и в отношении социалистического переустройства деревни в целом. В процессе формирования этой стратегии план длительного и чистого добровольного кооперирования был заменён установкой на быструю коллективизацию, достигаемую с помощью принуждения.

На словах признавая ленинское понимание НЕПА как политики, принятой «всерьёз и надолго», И.В. Сталин одновременно подчёркивал, что «всерьёз и надолго» не знает навсегда. Когда новая экономическая политика, говорил он в 1929 г., «перестанет служить делу социализма, мы её отбросим к чёрту».4

После нелегкой и очень сложной борьбы (ибо она затрагивала одновременно множество различных проблем помимо экономики, в первую голову вопрос о власти) выбор был сделан в пользу плана форсированной индустриализации.

Однако, опыт, накопленный колхозным движением к концу 20-х годов, не позволял в полной мере моделировать по сталинскому плану предстоящую массовую коллективизацию. Подготовка широкого колхозного движения только начинала разворачиваться, нарастать по всем направлениям, но далека была от завершения. Так, в обстановке нарастающей индустриализации и затянувшегося хлебозаготовительного кризиса (в 1927 г. уровень частных цен на хлеб в производящих районах поднимался на 100 и более процентов) начал производиться в жизнь первый пятилетний план развития народного хозяйства СССР на 1928-29-1932-33.

Пятилетний план намечал такую экономическую политику, при которой участие деревни в финансировании индустриализации не должно подрывать крестьянское хозяйство. Напротив, доля сельского хозяйства в формировании накоплений, используемых для развития промышленности, должна была сокращаться с 54% в 1928 до 25% в 1932-33-х годах и «ножницы» цен предполагалось уничтожить.

Предусматривался подъём народного хозяйства за счёт роста социалистического сектора города и деревни и сокращение удельного веса капиталистических элементов. К концу пятилетки колхозы и совхозы должны были обеспечить 15.5% валовой продукции сельского хозяйства и 43% товарного производства зерновых культур. Предполагалось вовлечь в колхозы около 1/5 всех крестьянский хозяйств или 20 миллионов единоличников; охватить всеми видами кооперации до 85% крестьянский хозяйств, а производственной контрактацией – 75% посевных площадей. Колхозам предстояло освоить 20% всех посевных площадей, чтобы доля их валовой продукции поднималась с 1% в 1927-28 гг. до 11.4% в 1932-33 гг., чтобы они могли дать стране свыше 500 миллионов пудов хлеба.

Напряжённость пятилетнего плана, утверждённого в мае 1929г., обусловилась технико-экономической отсталостью страны, внешнеполитической обстановкой. Но сбыться ему было не суждено. Его практическое воплощение вызывает ужас, т.к. рыночное равновесие было серьёзно нарушено.

Глава 2. ^ Социально-экономические итоги форсированного развития страны.

Ошибочное представление о сплошной коллективизации как о краткой, единовременной «ударной компании» нашло своё отражение и в «гигантомании». Создании агроиндустриальных комбинатов. Сталин и его окружение замыслили создать сельскохозяйственные фабрики по образу и подобию промышленного производства, а крестьянина из самостоятельного товаропроизводителя превратить в безликого исполнителя определённых трудовых операций.

Размеры предприятий были превращены в самоцель, крупные сельскохозяйственные предприятия насаждались независимо от местной целесообразности. В Витебском округе коммуна им. В.И. Ленина состояла из 4 тыс. крестьянских хозяйств и имела 32 тыс. гектаров. В Гомельском, Оршанском и Могилёвском округах сельскохозяйственные «фабрики» создавались на площади от 5 до 10 тыс. гектаров. Особенно большой вред подобные гиганты наносили в национальных районах, дискредитируя принципы социалистического укрепления сельскохозяйственного производства. Здесь необходимо остановиться на весьма существенном аспекте коллективизации в Белоруссии. Речь идёт о так называемой хуторизации. Хутора в Белоруссии получили широкое распространение ещё до революции, и особенно во времена столыпинской аграрной реформы, когда здесь было создано 55-60 тыс. хуторов и отрубов. Использование хуторской системы в период НЭПА было вынужденной мерой и обусловливалось исключительно стремлением ускорить общий подъём сельскохозяйственного производства.

Партийные и советские органы вполне ясно представляли себе, что хутора препятствуют осуществлению социалистических преобразований сельского хозяйства и потому рассматривали эту форму как меру кратковременную. 7 июня 1929 г. бюро ЦК КП(б)Б дало директиву: «Категорически запретить хуторскую и мелко поселковую форму землеустройства».

Сложные, трагические годы форсирования колхозного строительства сопровождались большими потерями. Это в первую очередь коснулось главной производительной силы сельского хозяйства – крестьянина. В ходе борьбы за колхозы был в значительной степени распылен и изъят из деревни тот ещё очень не большой слой «цивилизованных кооператоров». Переход к ликвидации «кулачества» как класса был законодательно закреплён в постановлении ЦИК и СНК СССР от 1 февраля 1930 г. Репрессии проводились в соответствии с делением кулачества на 3 категории: активно сопротивляющихся коллективизации, наиболее богатых, всех остальных. Практически это происходило примерно так: из район приезжал уполномоченный, собирал работников сельсовета, бедняцкий актив, спешно составлялись списки раскулачиваемых и начиналась вакханалия. Всех отнесённых к 1-ой категории без суда и следствия по решению «тройки» (первый секретарь райкома партии, председатель исполкома и начальник ГПУ) арестовывали, направляли в места заключения или расстреливали. Зачисленных во вторую категорию вместе с семьями выселяли в северный край, Урал, Сибирь и Казахстан. Отнесённые к 3-ей категории лишались права надела в своей деревне и им отводились участки за пределами колхозов. Но так как в Белоруссии была огромная нехватка земли, то и они попадали в категорию спецпоселенцев, находившихся под административным надзором (своеобразные концлагеря). Реальное раскулачивание превращалось в основной метод ускорений коллективизации, выступало не столько её результатом, сколько причиной.

Поскольку чётких критериев разграничения этих «категорий» не было, и они носили весьма условный характер, то под раскулачивание шёл гораздо более широкий круг сельских жителей. Только за 4 месяца (февраль – май) 1930-ого года в Белоруссии было раскулачено 15629 крестьянских хозяйств. При этом была прихвачена и часть середняцких хозяйств (2393). Весной 1931 года началась новая война раскулачивания. Борьба с «кулаком» продолжалась в течение всех 30-х годов. Заключительный её аккорд приходится на рубеж 30-40-х годов, когда проходила ликвидация хуторов в республике. Тысячи крестьян переселялись на центральные усадьбы, земля оставалась без хозяина.

Какова же цена сталинской коллективизации? К 1929 году к кулакам было отнесено 4% крестьянских хозяйств в Белоруссии. А число раскулаченных доходило в отдельных районах до 10-15%. Количество же «лишенцев» (незаконно лишённых избирательных прав из-за отказа вступить в колхозы) поднималось до 20%. По статистике тех лет в «кулацких» семьях Белоруссии было разорено 95500 крестьянских хозяйств, а это значит – более 700 тыс. человек сдвинулось с места, лишилось крова (при 5 млн. человек, проживающих в то время на территории республики). Началось беспрецедентное по своим масштабам и последствиям глубинное «перепахивание» социальной и экономической структуры белорусской деревни. Чрезвычайно форсированная и насильственно проведённая коллективизация обернулась падением сельскохозяйственного производства, обострила трудности продовольственного снабжения населения.

Последствия «коллективизации» хозяйств не замедлили сказаться уже в 1-ый год её завершения. Сейчас уже широко известны последствия голода на Украине, РСФСР, в Казахстане. Не обошла эта беда и белорусскую деревню, в основном юго-восточные районы республики. Вот такой документ сохранился в архиве компартии Белоруссии: «В настоящее время (лето 1933г.) по колхозам района (Гомельский район) невероятно тяжёлое положение с продовольствием. Из 93-х колхозов в 45 колхозах отсутствуют какие бы то ни было продукты питания как в колхозах, так и у самих колхозников.… От голода уже умерли в колхозе «Вольная Праца» - 4 человека, «Воля» - 3, «Пески» - 2 и большое количество опухает…»

Так что «великий перелом» пошёл в обратную сторону: валовая продукция сельского хозяйства в 1933-1940 гг., по существу, оставалось на уровне 1924-1928 гг., а средняя урожайность оказалась даже меньше.

Страна недоедала, в ряде районов начался голод. Из месяца в месяц падала производительность труда в промышленности и не в последнюю очередь потому, что голодные рабочие просто не могли нормально трудиться. Совершенно расстроились финансы. Огромный дефицит бюджета правительство латало за счёт повышения цен на потребительские товары и расширение сети коммерческой торговли, а это вело к дальнейшему снижению уровня жизни.

Доведённая до крайней нужды люди начали роптать. Волнения охватили многие деревни. Крестьяне массами снимались с насиженных мест и бежали из колхозов, часть из которых просто разваливалась. Весной 1932-й г. в связи со снижением норм карточного снабжения хлебом начались антиправительственные выступления в городах. Все эти события заставили руководство страны пойти на некоторые послабления, в частности в отношении крестьян. Им разрешили продавать излишки продуктов на рынке по свободным ценам. Однако было уже поздно. Кризис приобрёл хронический характер. С осени 1932-ого г. многие районы страны охватил жесточайший голод, счёт жертв которого шёл на миллионы. Распространились случаи людоедства. Спутником голода стал миф, поразивший не только сельские местности, но и ряд крупных городов. По стране прокатились голодные бунты. Крестьяне пытались бежать в города, где хлеб выдавали по карточкам. Резко увеличилось количество беспризорных детей.

Удержаться тогда у власти сталинское руководство сумело лишь при помощи самых жестоких репрессий. Из колхозов до последнего зерна насильно вывозили хлеб, нередко обрекая крестьянина на голодную смерть. Всех недовольных арестовывали и высылали. Голодающие районы оцепили заградительными отрядами. Скитающихся в поисках куска хлеба людей – «бродяг», по официальной терминологии, собирали в специальные лагеря и посылали на тяжёлые работы. «Закручивание гаек» коснулось даже рабочих, к которым власти обычно относились более лояльно, чем к крестьянам. По закону, изданному в ноябре 1932 г., за один прогул рабочих увольняли, лишали карточек и квартир. И это зимой в голодающей стране! Чисткой городов и выселением «чуждых, дезорганизаторских элементов» сопровождались введение паспортной системы, начавшееся в первые месяцы 1933г. Одновременно резко сокращалось количество горожан и рабочих, которых централизованно снабжали продовольствием. О масштабах выселения и снятия со снабжения дают представление такие цифры: за год, с 1932-го по 1933-ий численность населения, получавшего от государства хлеб, уменьшилось с 40,3 до 39 млн.

Страна находилась в крайне тяжелом положении, и это усиливало возмущение народа политикой правительства. Недовольство усугублялось тем, что его пик пришёлся на период завершения 1-ой пятилетки, когда настало время «платить по векселям», выданным сталинским руководством в конце 20-х годов. Подорванная «скачками» страна не только голодала, она перестала верить.

Глава 3.
  1   2   3

Похожие:

Общественно-политическая жизнь в СССР и бсср(1928-1939) iconРефераты, курсовые, дипломные работы реферат. Тема: «Общественно-политическая...
Тема: «Общественно-политическая жизнь в СССР в середине 1950 – середине 1960-х г.»
Общественно-политическая жизнь в СССР и бсср(1928-1939) icon"Общественно–политическая деятельность В. Г. Белинского", выбранная...
Журнал "Отечественные записки" как основной этап деятельности Белинского. Поздний Белинский
Общественно-политическая жизнь в СССР и бсср(1928-1939) iconРазвитие промышленности бсср в годы третьей пятилетки (1933-1941 г.)
Разработка третьего пятилетнего плана развития народного хозяйства началась еще в 1937 г в соответствии с постановлением снк ссср,...
Общественно-политическая жизнь в СССР и бсср(1928-1939) iconОбщественно-политическая жизнь басср в 1920-1930 гг
В ходе состоявшихся в рсфср 4 марта 1990 г выборов в Советы всех уровней в 16 автономных республиках России были избраны новые составы...
Общественно-политическая жизнь в СССР и бсср(1928-1939) iconСписок использованных источников и литературы источники сборники...
Год кризиса: 1938-1939. Документы и материалы в двух томах. Мид СССР. М.: Издательство политической литературы. 1990
Общественно-политическая жизнь в СССР и бсср(1928-1939) iconДипломные работы реферат по курсу «История» по теме: «ссср и Польша в 1939 году»
В 1939 году офицеры вермахта и ркка поднимали бокалы за «совместную победу советского и германского оружия над панской Польшей»
Общественно-политическая жизнь в СССР и бсср(1928-1939) iconДипломная работа
Комплексный историко-правовой анализ адвокатуры в СССР в период действия положения об адвокатуре СССР 1939 года
Общественно-политическая жизнь в СССР и бсср(1928-1939) iconО мерах по усилению противопожарной охраны лесов
Обязать Министерство лесного хозяйства бсср довести Правила пожарной безопасности в лесах ссср, утвержденные постановлением Совета...
Общественно-политическая жизнь в СССР и бсср(1928-1939) iconИтоги конкурса на лучшую постановку информационной работы в районных...
Лучший внештатный корреспондент городской профсоюзной организации – Гуд Владимир Петрович, председатель совета ветеранов педагогического...
Общественно-политическая жизнь в СССР и бсср(1928-1939) iconИдейно-политическое и общественное движение в 1 половине Х1Х в. Декабристы...
В россии сохранялось самодержавие и крепостничество. Их судьба составляла суть всех общественно-политических разногласий

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница