Эдуард Макаревич




НазваниеЭдуард Макаревич
страница9/52
Дата публикации21.02.2013
Размер5.29 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > История > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   52

Но две силы ополчились против Зубатова и его миротворческих идей: русские промышленники и русские социал-демократы, будущие большевики. За первыми стоял Сергей Юльевич Витте, министр финансов, впоследствии председатель Совета министров, за вторыми - Владимир Ильич Ленин.

Фабриканты и заводчики уже давно противились Зубатову, особенно московские. На их фабриках машины были хуже, чем на петербургских и лодзинских. И они насмерть стояли против сокращения трудового дня и других социальных требований рабочих. Он знал их настроения и однажды, еще в Москве, собрал в ресторане Тестова для откровенного разговора. Под знаменитые тестовские расстегаи держал почти часовую речь, в которой предельно ясно объяснил, что они, промышленники, плюют на интересы государства и престола, своими неумными действиями провоцируют рабочих, обсчитывают, терзают незаконными штрафами, урезают зарплату, давят неурочной работой, безразличны к многочисленным травмам, уровень которых выше, чем во всей Европе, равнодушны к ужасным условиям жизни. Все это настраивает пролетариев на антиправительственные выступления. В конце предупредил: если не будет наведен порядок, не улучшатся условия труда и жизни, то государь железной рукой заставит их это сделать, а мы, полиция, ему поможем. Ответом было гробовое молчание. Прибыль, что ли, застила глаза и разум?..

Чванливые русские капиталисты, выросшие порой из таких же мастеровых, на которых ныне делали свое состояние, готовые удавиться из-за нескольких сотен тысяч рублей дохода, неспособные глянуть на несколько лет вперед, не могли согласиться на уступки. Они, как тот хозяин, о котором рассказал И. Бунин, готовы были перевешать всех собак в доме, лишь бы не достались другому. Поистине ограниченность и агрессивность русского буржуа прямиком гнали страну в революцию.

Но Витте, Витте каков! Министр финансов, глава фабричной инспекции видел только интересы финансовой и промышленной элиты. Когда Россию трясли забастовки, он и знать ничего не хотел о положении пролетариев. Все помнили его усердие в пользу фабрикантов в комитете по проекту закона о нормировании рабочего времени. При обсуждении проекта интересы рабочих защищали только полицейские чиновники Семякин и Щегловитов. А когда закон был принят, усилиями Витте его свели на нет. Рабочие по-прежнему вкалывали по 11-13 часов в день. Называлось это сверхурочными работами...

К Витте и побежали московские промышленники после ресторанной речи Зубатова. "В полиции появился смутьян, вмешивается в отношения с рабочими, натравливает их против власти и против них, деловых людей!" - таков был пафос их обвинений. Рвал и метал финансовый министр. А сделать пока ничего не мог. Министерство внутренних дел и великий князь Сергей Александрович были на стороне Зубатова.

Но ситуация менялась стремительно. На Зубатова наступали не только промышленные тузы. За него активно взялись социал-демократы. "Полицейским социализмом" назвал Ленин зубатовское движение. Как никто он чувствовал его смертельную опасность для революции и социал-демократии. "Искра" в каждом номере печатает антизубатовские статьи. Лучших людей партии посылает Ленин для борьбы с зубатовщиной: в Москву - Николая Баумана, в Петербург - Ивана Бабушкина. Оказались неплохими организаторами. Их агенты проникали в зубатовские кружки и клубы и так же раскалывали их, как рабочий Грибанов расколол в свое время марксистский кружок в Люберцах. Прозорливые "искровцы" и недовольные русские капиталисты сошлись в своих интересах.

Зубатов понимал: все на грани, победит тот, кто овладеет массой. Первый камень надвигающейся катастрофы полетел из Одессы. Его, Зубатова, человек, доктор философии Шаевич, развернулся лихо - за несколько месяцев создал сеть организаций, назвавших себя "независимыми". И когда на чугунолитейном заводе незаконно уволили рабочего, он поднял "своих" на забастовку. Но настроение пролетариев было такое, что полыхнуло по всему городу. Этим немедленно воспользовались социал-демократы. Рабочие недолго слушали "независимцев", радикальные лозунги "искровцев" больше пришлись по душе. Одесса сжалась без хлеба, воды и света. Губернатор призвал казаков рабочих избили, со служащими "разобрались". Но власть и заводчики натерпелись: чем больше глотнешь страха, тем шире изойдешь ненавистью. Они обрушились на Зубатова. Все, и одесские, и петербургские, и московские чиновники и буржуа вопили о том, что он сам устроил забастовку, что он сам революционер.

Дело разрасталось. Николаю II так и доложили: беспорядки в Одессе учинил Зубатов. Это был удар. Заметался Сергей Васильевич. И в то время, когда его начальник, министр внутренних дел Плеве1, взвешивал все обстоятельства, он лихорадочно решал, идти или не идти к Витте за поддержкой.

Последнее время Зубатов плел интригу: с Витте против Плеве, ибо Плеве уже разочаровался в зубатовской деятельности, видя провалы и чувствуя настроение промышленников. Ставя на Витте, конечно, знал его отношение к рабочим организациям. Но все же надеялся на государственный ум этого политика. И стратегически был прав: заручившись поддержкой Витте, можно было действовать смело и масштабно. Тот хорошо запомнил визит Сергея Васильевича: "Вдруг в начале июля (1903 года.- Э. М.), месяца за полтора до моего ухода с поста министра финансов, мне докладывают, что меня желает видеть Зубатов. Я его принял. Он мне начал подробно рассказывать о состоянии России по его секретным сведениям охранных отделений. Он мне докладывал, что, в сущности, вся Россия бурлит, что удержать революцию полицейскими мерами невозможно, что политика Плеве заключается в том, чтобы вгонять болезнь внутрь, и что это ни к чему не приведет, кроме самого дурного исхода. Он прибавил, что Плеве убьют и что он его уже несколько раз спасал... Затем мне сделалось известным, что Зубатов отправился к князю Мещерскому2 и то же самое говорил князю Мещерскому, причем сказал, что он был у меня, говорил все это и просил моего вмешательства, чтобы я уговорил Плеве перестать вести его мракобесную политику, и что я от этого отказался. Тогда князь Мещерский поехал к Плеве и все ему рассказал, причем сказал, что Зубатов был у меня".

То, о чем вспоминает Витте, и стало последней каплей: Плеве поставил на Зубатове точку. Тот Плеве, который всего полгода назад говорил, что политическое спокойствие государства в руках Зубатова. Теперь на приеме у императора Плеве изрек: "Уволить немедленно, новации прекратить!" Такое мнение министра произвело впечатление на государя.

Расставание прошло тяжко и противно. Излили все, что думали друг о друге. Бомбой громыхнула дверь начальствующего кабинета - столь велика была ярость зубатовского прощания с родным ведомством.

Не нужен! Не нужен ни службе, ни царю, ни отечеству. Его, верного слугу монархии, - в ссылку, во Владимир, под надзор полиции! И обыск еще учинили, мерзавцы, в письменном столе!

Теперь две эти силы - социал-демократию и российскую буржуазию - не сдерживал никто. И они понеслись навстречу друг другу, чтобы уже намертво сойтись осенью семнадцатого. А российская тайная полиция потеряла одного из самых необычных и, может быть, самых дальновидных своих руководителей. Было ему тогда сорок лет.

А начинал в двадцать три. Тогда начальник Московского охранного отделения Бердяев приказал незаметно привести к нему этого молодого человека. В свое время Зубатова исключили из гимназии за дискуссии в революционном кружке, где вовсю поносили царя и правительство. Бывший гимназист оказался не промах - вскоре женился на Михиной, владелице популярной в Москве библиотеки. Но там, где книги, там и смута. Естественно, что в библиотеке собирался политический кружок. И Зубатов вновь активно в нем дискутирует.

Бердяев был строг и логичен: либо тюрьма, либо сотрудничество. Психологи в "охранке" были отменные, да и кандидат исследовался уже с гимназических лет. Зубатов выбрал сотрудничество: оно влекло его больше, было острее, романтичнее. Мучений совести, похоже, не испытывал: избранное ремесло подменяло их удовольствием интеллектуальных состязаний и головокружением от одержанных побед.

Много тогда в Москве накрыли народовольцев - 200 человек арестовали в один день не без зубатовского участия. Хитер и ловок был: на деньги "охранки" создал подпольные типографии, печатал и распространял литературу, нащупал связи, выявил целую сеть кружков. После столь оглушительного успеха немудрено, что ему предложили должность в охранном отделении.

Карьера начала отстукивать ступени. В тридцать три года он начальник московской "охранки". Не зря топтал дорожку к сердцу обер-полицмейстера Трепова - тот помог3. Если уж Зубатову не помогать, то кому же? Заметно выделялся Сергей Васильевич и пером, и речью, а прежде всего талантом ориентироваться в запутанной ситуации, схватывать суть, организовывать дело. Такой человек и должен был возглавить Московское охранное отделение, которое тогда занималось политическим сыском в половине губерний Российской империи.

Зубры "охранки" встретили нового шефа настороженно. И не ошиблись. Грянула перестройка в полицейском ведомстве, которую давно задумал Сергей Васильевич. Он был первый в России, кто догнал и даже, похоже, перегнал Европу в технике политического сыска. Железной рукой ввел фотографирование и снятие отпечатков пальцев у всех арестованных, придумал информационную картотеку, поставил дело наружного наблюдения, лелея кадры талантливых филеров. Его методы анализа перемещений наблюдаемых вскрывали хорошо законспирированные революционные сети. А главное достижение, его гордость и страсть - агентурная работа. Во всех слоях общества, среди рабочих и студентов, интеллигенции и промышленников, торговцев и военных, в партиях и движениях, везде должны быть наши люди, наши информаторы, которые донесут настроения, мнения, замыслы и желания людей и политиков, считал он. Из этого исходил, вербуя агентов, обучая искусству продвижения на ключевые должности.

- Вы, господа, должны смотреть на сотрудника как на любимую женщину, с которой находитесь в тайной связи. Берегите ее как зеницу ока. Один неосторожный шаг - и вы ее опозорите,- инструктировал своих офицеров.

Агенты, вошедшие в историю - небезызвестный Евно Азеф, поп Гапон, Зинаида Гернгросс-Жученко, Анна Серебрякова,- все они вскормлены и обучены Зубатовым. Благодаря Азефу все связи партии эсеров, ее боевой организации были известны до мелочей. Правда, проститутская сущность Азефа как двойного агента потом вскрылась. И Зубатов пишет в частном письме: "Азеф был натура... чисто аферическая... на все смотрящий с точки зрения выгоды, занимающийся революцией только из-за ее доходности и службой правительству не по убеждениям, а только из-за выгоды". С такими порочными людьми и работал Сергей Васильевич, наставляя и оберегая их. Какая же пластичная должна быть душа у наставника, чтобы вдохновенно дерзать вместе со смердящей натурой...

Когда в его кабинете появилась милая золотоволосая красавица, воспитанница Смольного института Зинаида Жученко, он понял, насколько они близки. Ее влекли в политический сыск таинственность, авантюризм и завораживающее чувство беспомощности жертвы, которую предают. С ней Зубатов работал особенно вдохновенно. Звал ее "мое солнышко Зиночка". "Солнышко" естественно вошла в группу Распутина, готовившую покушение на царя. Группу "взяли", Жученко вместе со всеми сидела в тюрьме, по наущению Зубатова громко выступала против произвола администрации. За Распутина он получил орден Владимира - большая редкость по тем временам. А Жученко вскоре стала членом комитета центральной области партии эсеров и еще более авторитетным сотрудником охранки. Ни коллеги по партии, ни коллеги по сыскному делу не могли не покориться ее обаянию, прошедшему зубатовскую огранку.

Что греха таить, была слабость у Сергея Васильевича: с женщинами работал истово, любил их, умел обворожить. И они платили... нет, не преданностью, а собачьей привязанностью. Не устояла перед ним и Зинаида Жученко, хотя и сама строгостью не отличалась - профессия того требовала. Умел ценить Зубатов профессиональный и женский талант. Потому и выхлопотал впрок для своих сотрудниц большие пенсии из секретных сумм департамента полиции.

Зубатов безошибочно находил будущих героев сыска. Он мог понять и возвысить этих людей - агентов "охранки", втянуть их в сотворчество, показать государственное значение их усилий. Много лет спустя, после разоблачения, Зинаида Жученко исповедалась настырному литератору Бурцеву: "О каком предательстве вы ведете речь? Я служила идее". Поистине агентурная школа Зубатова осталась непревзойденной. И настал для него час, о котором генерал Спиридович скажет: "Осведомленность отделения была изумительна. Его имя (Зубатова.- Э. М.) сделалось нарицательным и ненавистным в революционных кругах. Москву считали гнездом "провокации". Заниматься в Москве революционным делом считалось безнадежным делом".

Спустя годы он бросит на бумагу слова признания: "Агентурный вопрос ( шпионский, по терминологии других) для меня святее святых... Для меня сношения с агентурой - самое радостное и милое воспоминание. Больное и трудное это дело, но как же при этом оно и нежно".

Но взойдя на вершины агентурной работы, Зубатов безрадостно понял, что одним политическим сыском Россию не успокоишь - революционное движение в стране становилось массовым. Исподволь крепло убеждение: с революцией нужно бороться политически, а не полицейски. Он еще не читал Маркса, не знал Бернштейна, но уже как никто знал настроения рабочих и идеи ходивших вокруг них интеллигентов. Еще тогда у него родился некий план: поддержать рабочих в их конфликтах с предпринимателями, в их экономических требованиях, отколоть их от революционной интеллигенции и подружить с интеллигенцией либеральной. Суров был к революционным интеллигентам: "Мы вызовем вас на террор и раздавим". Обходителен и учтив был с либералами-профессорами. Соединить рабочее движение с либеральными идеями - это план не полицейского чина, а социального новатора, государственного мужа. Честолюбивый и властный, он жаждал действий и метался в поисках оказии для первого шага. Судьба ее подарила в лице учительницы из Люберец и рабочего Грибанова. Так он вышел на последний отрезок своей рисковой жизни. И проиграл. Он был обречен изначально, борец-одиночка, и стратег, и тактик, и организатор. Его верный ученик, проницательный жандармский генерал Спиридович, спустя годы докопался до сути: "Идея Зубатова была верна... но проведение ее в жизнь было уродливо и неправильно. Оно явилось казенным, полицейско-кустарническим и шло, как говорится, не по принадлежности. Для профессионального русского рабочего движения не нашлось в нужный момент национального, свободного, общественного вождя. Не выделило такого реформатора из своих рядов и правительство. У Витте как министра финансов не оказалось ни глубокого знания и понимания рабочего вопроса, ни государственного чутья к нему, ни интереса".

Зубатов обогнал капиталистическое российское время. И тупой самодержавный режим, которому он так был верен, изгнал его с работы, с должности, а через семнадцать лет заставил убить себя.

...В день самоубийства, проснувшись утром, он подошел к окну. Холодный ветер безжалостно гнул деревья.

- Какая нынче будет весна? - тихо тогда произнес он.

^ ПОЛКОВНИК ГЕРАСИМОВ,

ОСТАНОВИВШИЙ ТРОЦКОГО

И ПЕРВУЮ РУССКУЮ РЕВОЛЮЦИЮ

Зачем Петербургу стал нужен Герасимов?

В России 1905 год начался с январской крови петербургских рабочих, что шли за справедливостью к императору Николаю, а закончился большой кровью московского декабрьского восстания. Русские революционеры от разных партий - жестко-прагматичной большевистской, авантюрно-террористической эсеровской, глотки рвущей меньшевистской - вздыбили рабочих и крестьян, возбужденных всеобщим экономическим кризисом. Митинги, стачки, забастовки в Петербурге, Москве, Варшаве, Риге, Баку, Иваново-Вознесенске. Вал первомайских демонстраций. Претензии к власти, переходящие в политические требования. Политический террор - в Москве убит великий князь Сергей Александрович, дядя царя. Кипят крестьяне: громят и жгут хозяйские усадьбы, требуют земли. И сквозь этот бунтарский хаос несется партийное: "Крестьяне! К вам наше слово!". В июне рвануло на броненосце "Потемкин". Матросская стихия не оставила шансов господам офицерам: кололи штыком, швыряли за борт.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   52

Похожие:

Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Как мы строили будущее России © Эдуард Лимонов оглавление

Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) у нас была Великая Эпоха ©...
Эта книга — мой вариант Великой Эпохи. Мой взгляд на нее. Я пробился к нему сквозь навязанные мне чужие. Я уверен в моем взгляде
Эдуард Макаревич iconОсобенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность...
«Лимбус Пресс» на написание этой книги. Ни один рубль от контролируемых А. П. Быковым предприятий, банков, либо других структур,...
Эдуард Макаревич iconВида документа
Лев Михайлович Макаревич, доктор экономических наук, специалист по стратегическому планированию и бизнес-планированию
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Смерть современных героев © Эдуард Лимонов оглавление
Сан-Марко шел крупный тяжелый снег. Ни единой маски, ни единого маскарадного костюма в толпе. Сложив фантастические маски и костюмы...
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Другая Россия. Очертания будущего...
«Теперь они покрыты толстым слоем земли, и на них среди садов растут рощи самых высоких деревьев; внизу во влажных ложбинах плантации...
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Убийство часового дневник гражданина...
Ахромеева, специального военного советника президента ссср, бывшего командующего Генеральным штабом. Низкое предательство слизняка...
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Дневник неудачника, или Секретная...
Великое и отважное племя неудачников разбросано по всему миру. В англоязычных странах их обычно называют «лузер» — то есть потерявший....
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Дисциплинарный санаторий © Эдуард Лимонов оглавление
Смиф, герой романа «1984», «верил, что он был рожден в 1944 или 1945 году», то есть мы с ним ровесники. Поскольку 1984 год давно...
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Книга воды © Эдуард Лимонов оглавление Предисловие Моря
Военной полиции ныне покойной Республики Книнская Краина. Летом 1974-го я проехал сквозь Гагры, направляясь в сторону Гудаут, в спортивном...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница