Эдуард Макаревич




НазваниеЭдуард Макаревич
страница44/52
Дата публикации21.02.2013
Размер5.29 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > История > Документы
1   ...   40   41   42   43   44   45   46   47   ...   52

И наконец шокировало бескомпромиссное требование:

- Сталин этого хочет, Рузвельт к этому призывает - давайте и мы потребуем: немедленно открыть второй фронт!

А дальше, как вспоминал Чаплин, "в результате моих выступлений за открытие второго фронта моя светская жизнь постепенно стала сходить на нет. Меня больше не приглашали проводить субботу и воскресенье в богатых загородных домах".

Тогда ФБР и разыграло с Чаплином тонкую блестящую интригу. Подружка нефтяного миллионера Пола Гетти, некая мисс Берри, выразила желание познакомиться с выдающимся режиссером. Красивая молодая женщина с соблазнительной фигурой и впечатляющей грудью не могла не привлечь внимание Чаплина. ФБР знало о его разнообразных сексуальных увлечениях и вкусах. Начавшийся роман резво пошел в гору - эта яркая особа будто прилипла к Чаплину. Скоро он ощутил жгучую потребность отделаться от нее, но не тут-то было. Она ошарашила признанием, что беременна и у нее нет средств к существованию. Он расхохотался от столь неприкрытой банальности.

А через несколько дней газеты закричали аршинными заголовками: "Чаплин, отец неродившегося ребенка, добился ареста матери, которую оставил без средств!" Написать такое в пуританской по тем временам Америке подписать человеку приговор. Пресса раскручивала Чаплина как гнусного злодея. А судебные власти всучили ему иск о признании отцовства.

И Чаплин, обращаясь к этой ситуации, вдруг пишет в своих воспоминаниях: "Тут я должен сказать несколько слов о Дж. Эдгаре Гувере и его организации. Мое дело разбиралось в федеральном суде, и Федеральное бюро расследований приложило к нему руку, стараясь добыть хоть какие-нибудь улики, которые могли бы пригодиться обвинению. Много лет тому назад я как-то познакомился с Гувером. Если вам удавалось освоиться с жестоким выражением его лица и со сломанным носом, Гувер мог показаться даже приятным... И вот теперь, спустя несколько дней после предъявления мне обвинения, я увидел Гувера в ресторане Чезена. Он сидел неподалеку от нас с Уной (жена Чаплина.- Э. М.) со своими сотрудниками из ФБР. За его столиком сидел и Типпи Грей, которого я еще с 1918 года по временам встречал в Голливуде. Грей довольно часто появлялся на голливудских приемах - этакий не внушающий доверия тип, но всегда веселый и с неизменной пустой улыбочкой, которая почему-то раздражала меня. Я считал его просто повесой, каким-нибудь статистом в кино. Но тут я никак не мог понять, каким образом он очутился за столиком Гувера. Когда мы с Уной встали, собираясь уйти, я обернулся, как раз когда Типпи Грей посмотрел в нашу сторону, и наши взгляды встретились. Он уклончиво улыбнулся. И тут мне сразу стало понятно неоценимое удобство такой улыбочки. Наконец наступил день суда... Я взглянул на федерального прокурора. Он читал какие-то бумаги, делал записи, с кем-то разговаривал и самоуверенно посмеивался. Типпи Грей тоже был здесь - он то и дело украдкой поглядывал в мою сторону и улыбался своей ни к чему не обязывающей улыбочкой".

Но еще до суда анализ крови показал, что Чаплин не мог быть отцом ребенка. Суд тогда вынес приговор: невиновен.

Но гроза не миновала. Кто-то настойчиво и ловко "работал по Чаплину". "Неужели ФБР?" - ловил он себя на мысли, когда оказался втянут в новые события. Пользуясь юридической казуистикой, адвокат этой женщины сумел передать вопрос об опекунстве над ребенком в суд, который мог теперь требовать с Чаплина деньги на содержание дитя. И суд на сей раз вынес приговор не в пользу режиссера.

Пресса продолжала гнать волну антипатии. Тут еще последовало приглашение явиться для показаний в комиссию по расследованию антиамериканской деятельности. События вокруг него нарастали как снежный ком. Когда через несколько месяцев у него вышел фильм "Месье Верду", нью-йоркская "Дейли ньюс" била наотмашь: "Чаплин прибыл в Нью-Йорк на премьеру своего фильма. Пусть только этот "попутчик красных" после всех своих подвигов посмеет устроить пресс-конференцию - уж мы зададим ему два-три нелегких вопроса".

По наводке ФБР против него начали работать ультраправые организации США. Здесь тон задавал "Американский легион". "Чаплин - попутчик красных", "Вон из нашей страны чужака!", "Чаплин - неблагодарный! Он прихвостень коммунистов!", "Выслать Чаплина в Россию!" - с такими лозунгами стояли пикеты у кинотеатров.

И Чаплин решается уехать в Европу.

- Правильное решение,- сказал Гувер, узнав об этом.

ФБР добилось своего - выдавило из страны интеллигента, думавшего не по-американски, не по-гуверовски. И сделала это мастерски. Ему создавали ситуации - он принимал решения, которых от него ждали. На удивление, интересы ФБР совпали с интересами прогерманских организаций в стране, считавших Чаплина после фильма "Великий диктатор" и ораторских призывов к открытию второго фронта настоящим врагом. И эта женщина, от которой пошли все его неурядицы, почему-то оказалась связанной с американскими фашистами.

Иначе было с Хемингуэем. Эрнест Хемингуэй, выразивший все лучшее, что есть в американском характере, писатель с мировым именем, оказался неугоден Гуверу еще с тех времен, когда в Америке рождался батальон имени Линкольна для войны против мятежников генерала Франко в республиканской Испании. Несколько общественных групп занимались формированием батальона. На очередной понедельничной встрече руководителей отделов ФБР Гувер, сидя во главе своего темного мрачного стола для совещаний, выразился предельно кратко и ясно:

- Агенты Коминтерна хотят взбаламутить народ, заразить его мятежным антиправительственным духом. За этими "испанскими" общественниками и добровольцами установить наблюдение.

Под это наблюдение сразу же попал и Хемингуэй. Он уже занял 40 тысяч долларов, купил на них санитарные машины для республиканской Испании и оплатил проезд туда двух добровольцев. Еще больше насторожила Гувера информация, что некто Йорис Ивенс, голландский режиссер и коммунист, вознамерился снять документальный фильм о войне в Испании, и для финансирования этого предприятия объединились известные писатели и кинодеятели: Хемингуэй, Дос Пасос, Арчибальд Мак-Лиш, Лилиан Хеллман (спустя годы Лилиан Хеллман по совету ФБР затаскали в комиссию по расследованию антиамериканской деятельности).

У Гувера вообще любое объединение людей, да если еще там оказывался хоть один коммунист, вызывало сыскную лихорадку.

А Хемингуэй в феврале 1937 года отправился в Испанию. Командировка на войну длилась два года и закончилась выдающимся романом "По ком звонит колокол". В октябре 1940-го он вышел в Соединенных Штатах, и тогда же его перевели в СССР для Сталина.

- Интересно, но печатать нельзя,- высказался вождь

Гувер роман не читал. Он читал справку о романе, сделанную его аналитиками.

- Интересно,- сказал Гувер, ознакомившись с пятнадцатистраничным документом. И надолго замолчал, вероятно, еще раз осмысливая прочитанное.

В справке речь все больше шла о прототипах, что стояли за главными персонажами романа, прежде всего из Советского Союза, о коммунистах, показанных в романе отважными бойцами, и об участии Хемингуэя в создании контрразведки для республиканцев. После затянувшегося молчания, Гувер изрек:

- Наблюдение не снимать.

А потом ему показали очерк Хемингуэя "Разоблачение". О том, как в прифронтовом Мадриде, в самом популярном баре "Чикоте", писатель узнал в одном из посетителей прежнего довоенного завсегдатая этого заведения. Теперь он служил в армии Франко, и это твердо знал Хемингуэй. Старый официант тоже узнал этого посетителя. Дальше Гувер буквально впился в текст:

"И все-таки, поглядывая на его столик и вспоминая прошлое, я жалел его, и мне было очень неприятно, что я дал официанту телефон отдела контрразведки Управления безопасности. Конечно, он узнал бы этот телефон, позвонив в справочное. Но я указал ему кратчайший путь для того, чтобы задержать Дельгадо, и сделал это в приступе объективной справедливости и невмешательства и нечистого желания поглядеть, как поведет себя человек в момент острого эмоционального конфликта,- словом, под влиянием того свойства, которое делает писателей такими привлекательными друзьями.

Подошел официант.

- Как же вы думаете? - спросил он.

- Я никогда не донес бы на него сам,- сказал я, стремясь оправдать перед самим собой то, что я сделал.- Но я иностранец, а это ваша война, и вам решать.

- Но вы-то с нами!

- Всецело и навсегда. Но это не означает, что я могу доносить на старых друзей.

- Ну а я?

- Это совсем другое дело".

Этот Хемингуэй оправдывает свое свинство писательским интересом, да еще возводит целую моральную теорию, подумал Гувер. Интересно, почему он так тесно сотрудничал с коммунистической контрразведкой? На каких людей он ее выводил? И шеф ФБР снова углубился в текст:

"Я прошел в будку и набрал тот же номер, что давал официанту.

- Хелло, Пепе.

В трубке прозвучал сдержанный голос

- Ола! Que tal, Энрике?

- Слушайте, Пепе, задержали вы у Чикоте такого Луиса Дельгадо?

- Si, hombre. Si. Sin novedad. Без осложнений.

- Знает он что-нибудь об официанте?

- No, hombre, no.

- Тогда и не говорите о нем. Скажите, что сообщил я, понимаете? Ни слова об официанте.

- А почему? Не все ли равно? Он шпион. Его расстреляют. Вопрос ясный.

- Я знаю,- сказал я.- Но для меня не все равно.

- Как хотите, hombre. Как хотите...

...Так что я доволен был, что позвонил своему другу Пепе в Сегуридад, потому что Луис Дельгадо был старым клиентом Чикоте и я не хотел, чтобы перед смертью он разочаровался в официантах своего бара".

Прочитав до конца, Гувер воскликнул:

- Ну, этот Хемингуэй хотел, чтобы тот парень перед смертью не разочаровался в каких-то вечных ценностях, чтобы и смерть красна была для него. Конечно, коммунист Пепе до этого бы не додумался. Но Хемингуэй, хорош иезуит! Он здесь больше чем коммунист! Разве можно ему верить? А откуда он знает этого Пепе?

Когда началась Вторая мировая война, Хемингуэй жил на Кубе. Скоро он пришел в американское посольство в Гаване и изложил идею контрразведывательной сети для борьбы с нацистскими агентами на Кубе, которые обеспечивали пиратские рейды немецких подводных лодок против танкеров, перевозивших нефть из Венесуэлы в США и Англию. Его принял американский посол, и Хемингуэй рассказал ему, что у него опыт создания контрразведывательных сетей еще с Испании. Посол согласовал предложение писателя с кубинским правительством, и идея обрела ход. Это предприятие Хемингуэй назвал не по-шпионски, а по-писательски - "плутовская фабрика".

Он сам вербовал агентов, среди которых оказались официанты баров и ресторанов, рыбаки и портовые грузчики, бродяги и испанские аристократы, живущие на Кубе. Получилась профессионально сработанная сеть. Сведения от нее стекались к нему. Он обдумывал их, писал итоговое донесение и раз в неделю доставлял его сотруднику американского посольства Бобу Джойсу.

Все это было известно Гуверу. И несмотря на то, что здесь Хемингуэй действовал как антифашист, он считал его по-прежнему опасным человеком. Да еще профессионально разбирающимся в контрразведывательной работе. Да еще явно имевшим контакты с советскими агентами и советниками в Испании. И при этом симпатизирующим коммунистам.

В 1943 году Хемингуэй уехал в воюющую Европу. Его видели в боевых порядках войск, под огнем. В освобождаемые города он входил с солдатами первой линии, а то и лихо опережал их, как в Париже опередил танки генерала Леклерка. После войны вернулся на Кубу и с головой ушел в писательство. В 1948 году из-под его пера вышел страстный антивоенный монолог-предисловие к роману "Прощай, оружие": "Я... пришел к сознательному убеждению, что те, кто сражается на войне,- самые замечательные люди, и чем ближе к передовой, тем более замечательных людей там встречаешь; зато те, кто затевает, разжигает и ведет войну,- свиньи, думающие только об экономической конкуренции и о том, что на этом можно нажиться. Я считаю, что все, кто наживается на войне и кто способствует ее разжиганию, должны быть расстреляны в первый день военных действий доверенными представителями честных граждан своей страны, которых они посылают сражаться".

Когда на эти строки обратили внимание Гувера, он вышел из себя: "Вот они, коммунистические замашки!"

А потом появился роман "Там, за рекой в тени деревьев", в котором главный герой, полковник американской армии Кантуэлл говорит: "Нами правят подонки". И Гувер, ознакомившись с очередной справкой по Хемингуэю, сквозь зубы выдавит привычное:

- Наблюдение не снимать.

А в сентябре 1955 года в американском сенате стал давать свидетельские показания Александр Орлов, резидент советской разведки в Испании в годы гражданской войны. В июле 1938 года он с женой и дочерью бежал из Барселоны в США, почувствовав, что сталинские репрессии вот-вот настигнут и его. Еще "горячие" машинописные листы орловских свидетельств попадали к Гуверу. 14 февраля 1957 года Орлов снова в сенате и дает показания подкомиссии по вопросам внутренней безопасности. В тот же день Гувер читает:

"ОРЛОВ. Восьмое направление деятельности НКВД - партизанские операции. Цель партизанских операций, само собой разумеется,- это диверсии против военных объектов, арсеналов, боевых кораблей и тому подобного. У НКВД имеется ряд учебных центров, готовящих весьма квалифицированных агентов-диверсантов. Когда я был в Испании, у меня было примерно шесть центров...

СЕНАТОР МАККЛЕЛЛАН. Было что?

ОРЛОВ. Шесть центров. Я организовал шесть центров подготовки диверсантов, которые использовались для уничтожения вражеских объектов в тылу противника. В основном этих людей набирали из испанцев и членов интербригад, по большей части из коммунистов. Были там и американцы, и англичане. Помню, как на открытии такого центра в Барселоне на 600 человек, во время неофициальной части, я заметил группу из 30-40 человек, говоривших по-английски. Я подошел к ним, мы разговорились по-английски - это были бойцы интербригад, точнее, британской Интернациональной бригады...

СЕНАТОР МАККЛЕЛЛАН. Слышали ли вы, чтобы американцы проходили подготовку в подобных центрах?

ОРЛОВ. Лично я не был с ними знаком, но я видел этих людей, беседовал с ними, и они успешно действовали во вражеском тылу.

СЕНАТОР МАККЛЕЛЛАН. Знаете ли вы, где кто-то из них может находиться сейчас?

ОРЛОВ. Я не знаю, где они находятся сейчас, но, вероятно, в Соединенных Штатах..."

На полях, против этих строк Гувер пишет: "Поднять списки американских добровольцев из батальона Линкольна, выяснить, кто где?" Подумав, продолжает: "Хемингуэй? С кого он списал Джордана из своего романа "По ком звонит колокол?" Где сейчас этот парень?"

Неизвестно, как фэбээровцы откликнулись на это замечание своего директора.

В 1959-м мир услышал о кубинской революции. И Хемингуэй сказал:

- Я желаю Кастро удачи.

Еще он говорил, что Батиста и его шайка разорили Кубу, а сам диктатор присвоил восемьсот миллионов долларов народных денег.

Такие заявления из уст писателя с мировым именем все больше настораживали Гувера. Помимо уже традиционного "наблюдение не снимать", ФБР услышало новое откровение шефа:

- Хемингуэй живет на Кубе, по полгода проводит в Европе, вот и хорошо. Чем меньше в Штатах, тем лучше.

И соратники поняли, что вертеть хитроумную интригу с Хемингуэем, как вертели ее с Чаплином, не имеет смысла.

В самом начале 60-х Хемингуэя мучила депрессия. Болезнь прогрессировала - одолевали страх, мания преследования. Порой ему казалось, что он "под колпаком у ФБР". Только Гуверу это не казалось, это была его, гуверовская реальность, организованная для Хемингуэя и отраженная в его досье.

Жизнь писателя оборвалась ранним утром 2 июля 1961 года. Это было самоубийство. Он стрелял в себя из охотничьего ружья. Спустя несколько дней Гувер распорядился досье на него отправить в архив.
1   ...   40   41   42   43   44   45   46   47   ...   52

Похожие:

Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Как мы строили будущее России © Эдуард Лимонов оглавление

Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) у нас была Великая Эпоха ©...
Эта книга — мой вариант Великой Эпохи. Мой взгляд на нее. Я пробился к нему сквозь навязанные мне чужие. Я уверен в моем взгляде
Эдуард Макаревич iconОсобенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность...
«Лимбус Пресс» на написание этой книги. Ни один рубль от контролируемых А. П. Быковым предприятий, банков, либо других структур,...
Эдуард Макаревич iconВида документа
Лев Михайлович Макаревич, доктор экономических наук, специалист по стратегическому планированию и бизнес-планированию
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Смерть современных героев © Эдуард Лимонов оглавление
Сан-Марко шел крупный тяжелый снег. Ни единой маски, ни единого маскарадного костюма в толпе. Сложив фантастические маски и костюмы...
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Другая Россия. Очертания будущего...
«Теперь они покрыты толстым слоем земли, и на них среди садов растут рощи самых высоких деревьев; внизу во влажных ложбинах плантации...
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Убийство часового дневник гражданина...
Ахромеева, специального военного советника президента ссср, бывшего командующего Генеральным штабом. Низкое предательство слизняка...
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Дневник неудачника, или Секретная...
Великое и отважное племя неудачников разбросано по всему миру. В англоязычных странах их обычно называют «лузер» — то есть потерявший....
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Дисциплинарный санаторий © Эдуард Лимонов оглавление
Смиф, герой романа «1984», «верил, что он был рожден в 1944 или 1945 году», то есть мы с ним ровесники. Поскольку 1984 год давно...
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Книга воды © Эдуард Лимонов оглавление Предисловие Моря
Военной полиции ныне покойной Республики Книнская Краина. Летом 1974-го я проехал сквозь Гагры, направляясь в сторону Гудаут, в спортивном...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница