Эдуард Макаревич




НазваниеЭдуард Макаревич
страница15/52
Дата публикации21.02.2013
Размер5.29 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > История > Документы
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   52

Но потом выяснилось: он не составил ни одной прокламации. А что касается обещания связать с ПБО в момент восстания группу интеллигентов, то ведь обещание - не действие. Против Гумилева "работали" в основном две улики - деньги и оружие. Как предполагает писатель В. Карпов, Гумилев просто не мог отказать сотоварищам, офицерам, даже и не будучи их единомышленником,- это было своеобразное проявление офицерской чести. Агранов же исходил из того, что Гумилев во всех своих показаниях предстал убежденным противником большевистской власти. В этом случае диктовала решения классовая ненависть, "работавшая" по законам гражданской войны. Если Гумилев руководствовался своим пониманием офицерской чести, пусть даже своеобразным, то Агранов исходил из классового принципа, допускающего любые шаги, даже обман, если он "работает", по его разумению, на революцию.

На Агранова тогда произвела огромное впечатление деятельность "Петроградской боевой организации", ее размах, который выявило следствие. Он поразился разветвленной взаимосвязанной цепи разных групп, организаций, центров, блоков с центральным комитетом во главе и со своими людьми во многих советских учреждениях. Мало того, его поразила способность интеллигенции - профессуры и офицерства - создавать подобные тайные организации.

Спустя почти девять лет, когда он готовил дела "Трудовой крестьянской партии" и "Промпартии", а потом дела ленинградского и московского "центров", "объединенного троцкистско-зиновьевского центра", он часто вспоминал "таганцевских" профессоров.

В конце 20-х годов сталинская группировка начала борьбу с так называемыми правыми в партии, которые, по словам Сталина, были против коллективизации, против большевистских темпов развития индустрии. "Правые", к коим принадлежали предсовнаркома Рыков, Бухарин, Пятаков, опирались на старую интеллигенцию - это были известные ученые, дельные экономисты.

Перебирая данные на профессора А. Чаянова из Наркомата земледелия, профессора Н. Кондратьева, бывшего эсера, заместителя министра продовольствия во Временном правительстве Керенского, на профессора Л. Юровского, члена коллегии Наркомата финансов, статистика-экономиста В. Громана, бывшего меньшевика, работника Госплана,- Агранов вспоминал других профессоров: Таганцева, Лазаревского, Тихвинского из "Петроградской боевой организации" 1921 года, их трагический путь под расстрельный венец. И тем резвее он выстраивал сеть антисоветских групп из специалистов ведущих отраслей промышленности и плановых органов, которые под его пером объединились в "Трудовую крестьянскую партию" под началом Кондратьева и Чаянова, и "Промпартию" под руководством профессора Рамзина.

Спустя годы жена главного обвиняемого по делу крестьянской партии Чаянова, Ольга Эммануиловна, в письме в прокуратуру в связи с реабилитацией своего супруга недобро помянет следователя Агранова и его методы.

"Мужа забрали 21 июля 1930 г. на работе... О том, что происходило в тюрьме, я могу рассказать только с его слов. Ему было предъявлено обвинение в принадлежности к "Трудовой крестьянской партии", о которой он не имел ни малейшего понятия. Так он и говорил, пока за допросы не принялся Агранов. Допросы сначала были очень "дружественные", иезуитские. Агранов приносил книги из своей библиотеки, потом просил меня передать ему книги из дома, говоря мне, что Чаянов не может жить без книг, разрешил продовольственные передачи и свидания, а потом, когда я уходила, он, пользуясь душевным потрясением Чаянова, тут же ему устраивал очередной допрос.

Искренне принимая "расположение" Агранова, Чаянов дружески объяснил ему, что ни к какой партии он не принадлежал, никаких контрреволюционных действий не предпринимал. Тогда Агранов начал ему показывать одно за другим тринадцать показаний его товарищей против него. Показания, переданные ему Аграновым, повергли Чаянова в полное отчаяние - ведь на него клеветали люди, которые его знали и которых он знал близко много лет. Но все же он еще сопротивлялся.

Тогда Агранов его спросил: "Александр Васильевич, есть ли у вас кто-нибудь из товарищей, который, по вашему мнению, не способен оболгать?" Чаянов ответил, что есть, и указал на профессора экономической географии А. А. Рыбникова. Тогда Агранов вынул из ящика показания Рыбникова и дал прочесть Чаянову. Это окончательно сломило сопротивление Чаянова. Он начал, как и все другие, подписывать то, что сочинял Агранов. Так он, в свою очередь, оговорил и себя".

А дело "Промпартии" держалось на профессоре Рамзине - прозорливой находке Агранова. Директор Теплотехнического института Рамзин был бриллиантом аграновской пьесы, сочиненной под наблюдением зам. председателя ОГПУ Генриха Ягоды. К Рамзину Агранов долго присматривался. Потом убеждал. Долго, изобретательно втолковывал необходимость взять на себя роль руководителя "Промпартии". Уговорил.

Некто Георгий Никитович Худяков (во время войны работал в лаборатории Рамзина, был его заместителем) вспомнил свой разговор с ним в 1943 году по поводу выборов в Академию наук. Рамзин, тогда уже имевший имя в науке, сказал ему: "С выборами меня в членкоры не должно быть затруднений. Хотя все может случиться при тайном голосовании". А когда Худяков спросил: "Не помешает ли ваше участие в "Промпартии"?" - Рамзин произнес: "Это был сценарий Лубянки, и Хозяин это знает"6. Под Хозяином подразумевался, конечно, Сталин.

А аграновский сценарий, действительно, был хорош. Его главный разработчик ориентировался на то, чтобы переломить настроение и сознание прежде всего инженерно-технической интеллигенции. И переломить не убеждением, а устрашением.

В обвинительном заключении по делу "Промпартии" говорилось, что подсудимыми планировались уменьшенные темпы развития, задерживались решения важных проблем (Кузбасс, Днепрогэс), омертвлялись капиталы, создавались диспропорции в промышленности, что вело к хаосу, планировались диверсии в энергетике7. По мнению А. Солженицына, в ходе процесса были достигнуты цели, поставленные ЦК ВКП(б) и ОГПУ: все недостачи в стране, и голод, и холод, и неразбериха были списаны на вредителей-инженеров; народ напуган нависшей интервенцией и психологически ориентирован на новые жертвы; инженерная солидарность нарушена, вся интеллигенция напугана и разрознена8. Рамзин заявлял на суде: "Я хотел, чтобы в результате теперешнего процесса "Промпартии" на темном и позорном прошлом всей интеллигенции... можно было поставить раз и навсегда крест". Другой участник процесса, Ларичев, говорил: "Эта каста должна быть разрушена... Нет и не может быть лояльности среди инженерства". По словам подсудимого Очкина, интеллигенция - "это есть какая-то слякоть..."9

В деле "Промпартии", и особенно в том, что после процесса над ней старая интеллигенция в глазах общества потеряла авторитет, предстала двурушнической, униженной, аморальной группой, Рамзин сыграл выдающуюся роль. Выбор Агранова был безупречен.

Было отчего воскликнуть Солженицыну: "Рамзин! Вот энергия, вот хватка! И чтобы жить - на все пойдет! А что за талант! В конце лета его арестовали, вот перед самым процессом,- а он не только вжился в роль, но... и охватил гору смежного материала, и все подает с иголочки, любую фамилию, любой факт... Рамзин незаслуженно обойден русской памятью. Я думаю, он вполне выслужил стать нарицательным типом цинического и ослепительного предателя"10.

Такие люди, как Рамзин, своей готовностью и талантом дают энергию, живую душу любой провокации. Найти таких людей - большая удача для организаторов провокационных спектаклей. Благодаря действиям Рамзина интеллигенции и специалистам старой школы дали понять, что всякое сопротивление, в том числе даже на уровне разговоров, оценок и собственного мнения, будет безжалостно подавляться.

"Промпартия" с Рамзиным, "Трудовая крестьянская партия"... Это своего рода достижения Агранова в сыскном деле. Но они оказались такими заметными, потому что питались не только реальным опытом "Петроградской боевой организации" или мифической организации "Трест", придуманной внешней разведкой для связи с эмиграцией на Западе, но и делами местных чекистов, творивших уже по образу "ПБО" и "Треста" свои местные контрреволюционные образования. И я обращаюсь здесь к письму Виктора Павловича Орлова из поселка Стрелецкого Орловской области, откликнувшегося на мою публикацию об Агранове. Вот что рассказывает Виктор Павлович: "Конструирование" таких не существовавших организаций, как "Промпартия" и "Трудовая крестьянская партия", не было из ряда вон выходящей практикой. Моя родная тетя в 1928 году была осуждена и отсидела три года на Соловках (затем, разумеется, ссылка) за участие в не существовавшем в природе "Российском конституционно-монархическом союзе спасения". Историки об этом, думаю, не знают, но дело хранится в УФСБ Тверской области. По легенде чекистов, этот союз возглавляло "Политбюро" из трех человек - все жители глухого сельского района. Правда, сыновья священнослужителей и дворян. (Фамилии Агранова в деле я не встречал, его вели ленинградские чекисты.) Председатель "Политбюро" получил срок - 10 лет. А это прекрасный человек, в Отечественную войну воевал. Но и он, и тетя подписали все наветы, ни на кого не наговорили. Никто из них впоследствии ни слова не произнес о сути своих вынужденных признаний. На мои вопросы к тете: "За что тебя посадили?" - она отвечала: "Ни за что". Об РКМСС я узнал из дела уже после ее смерти, а сын "председателя Политбюро" - от меня. Отец ничего не рассказал при жизни даже своему сыну. Не преступление ли это чекистов, не отвратительная ли деформация идеи "диктатуры пролетариата" в нечто мерзкое?"

К началу тридцатых Агранов зарекомендовал себя мастером судебно-сыскных сценариев, мастером постановки процессов. Чекист с такой специализацией становился незаменимым. Разве могло обойтись без него Политбюро, когда, например, принимало решение о борьбе с хищениями продовольственных и промышленных товаров в стране? Вот как звучит партийный документ с датой 13 апреля 1932 года:

"а) Поручить комиссии в составе тт. Вышинского, Крыленко, Ягоды, Акулова и Агранова представить в Политбюро проект организации от 5 до 10 процессов в разных местах СССР, руководствуясь тем, чтобы - считая организаторов хищений хлеба и товаров врагами народа - приговорить их к высшей мере наказания, особенно виновных в хищениях коммунистов.

б) Остальных участников этих хищений по всему СССР приговаривать к концлагерям на большие сроки, причем попавшим за хищения коммунистам наказание усилить"11.

Агранов хотя и упоминается последним в этом партийном решении, на самом деле становится главным организатором выполнения его. Это участь чекиста из того жестокого времени.

Путь в ВЧК

Агранов, в общем-то, неплохо разбирался в психологии партийной, научной и художественной интеллигенции. И понимал ее значение в политической борьбе. Не столько из книг черпал понимание, сколько из собственного житейско-революционного опыта.

В полицейских документах, относящихся к 1915 году, об Агранове сказано: "Агранов Янкель Шевелев-Шмаев, вероисповедания иудейского, родился 12 октября 1893 года в местечке Чечерск Рогачевского уезда Могилевской губернии". Семья была многодетная и жила в основном доходами от бакалейной лавки, что держала мать. Смышленый Янкель резво помогал ей, но не карьера бакалейщика прельщала его. Настал день, когда он получил аттестат об окончании четырехклассного чечерского училища, а на семейном совете благословение на будущую жизнь.

Она началась у него со службы конторщиком на лесном складе в Гомеле. В этом городе зрела революционная жизнь, где наиболее активными казались социалисты-революционеры (эсеры). Сослуживцы по складу, что состояли в эсерах, и убедили Янкеля вступить в эту партию. Было ему тогда уже девятнадцать. И следы его партийной деятельности находятся в полицейских протоколах: "18 апреля 1915 года, в г. Гомеле во рву состоялась сходка представителей революционных партий, всего до 50 человек; ораторами на таковой выступали чечерский Рогачевского уезда мещанин Янкель Шевелев-Шмаев Агранов, носящий в партии социалистов-революционеров кличку Михаил..." При обыске у него изъяли литературу: сборник статей "Интеллигенция в России", книги Иванова-Разумника "Об интеллигенции. Что такое махаевщина. Кающиеся разночинцы", Токвилля "Старый порядок и революция", Леонида Андреева "Царь-голод", Спенсера "Справедливость".

После следствия Агранова выслали в Енисейскую губернию. И здесь, на поселении, в отличие от толстовского революционера, повесившегося после встречи с большевиками, которые популярно ему объяснили, что сила революции в рабочем классе, а не в подвигах отдельных мучеников за народ, Агранов вступил в большевистскую партию. Там, в ссылке, он сошелся с некоторыми видными потом большевистскими лидерами. Много читал, спорил. Оппоненты были известные интеллектуалы, и ссыльные "университеты" порой стоили государственного.

Предположительно в марте 1917 года он вместе со Сталиным приезжает в Петроград. Больше месяца длилось их путешествие от енисейских берегов. Скорее всего Сталин и другие большевики, уже знавшие Агранова по ссылке, рекомендовали его после Октября в секретариат Ленина. А с 1919 года подпись Агранова как секретаря Совета народных комиссаров появляется вместе с ленинской на документах советского правительства. Должность техническая ведение протоколов попеременно с другими секретарями, но тем не менее ответственная и близкая к высшему руководству страны. Он многое видит и многое знает.

А 20 октября 1919 года малый Совнарком на своем заседании рассмотрел "заявление члена Малого СНК Я. Агранова о разрешении ему совмещать работу в Малом Совнаркоме и в Особом отделе ВЧК". Протокол №346 с разрешающей формулировкой подписал Ленин. Так Агранов стал особоуполномоченным ВЧК по важным делам. Существует точка зрения, будто Сталин хотел иметь "своего" человека в Чрезвычайной комиссии. Подтверждающих свидетельств этому нет. Но ясно и другое: преданных советской власти и в то же время дельных людей тогда очень не хватало. Агранов же был из преданных и дельных. И в ВЧК он занимался делами, принципиальными для власти: дело "Национального центра", дело "Петроградской боевой организации". Уже тогда его положение и секретаря Совнаркома, и уполномоченного ЧК заставляло подходить к расследуемым делам не столько полицейски, сколько политически.

Наступило время нэпа, время экономической свободы. И тем больше общество пропитывалось идеологической жесткостью, политической однолинейностыо. Ленин будто следовал указанию Столыпина: либеральные реформы нельзя проводить в России без ужесточения режима. Уже не было продразверстки, уже вовсю разворачивались частные заводы и пекарни, совместные с американцами концессии, но уже был пароход, на котором отправляли за границу видных философов, историков и вообще мыслящих, творческих людей; уже вовсю был заполнен инакомыслящими и инакодействующими интеллигентами лагерь на Соловецких островах. С пронзительной ясностью большевистское правительство понимало: чем больше экономической свободы, тем жестче политический и идеологический контроль за бывшими членами оппозиционных партий, за творческой интеллигенцией, а за обществоведами-историками, философами, экономистами - особо. Это партийное понимание ситуации безоговорочно разделял и Агранов.

Свой человек в интеллигентских кругах

В конце 20-х - начале 30-х годов прошлого века свирепствовал стойкий революционный взгляд: мы построим новое общество - социалистическое, революционное, большевистское. На этом строилась вся пропаганда. Философы и историки, ориентирующиеся на Россию с тысячелетней историей, оказались не у дел. Их отторгала политическая реальность, им закрыли возможность влиять на мировоззрение сограждан. Мировоззрение и охранял аграновский секретно-политический отдел ОГПУ.

Тогда известных историков - Бахрушина, С. Богоявленского, Ю. Готье, С. Платонова, Е. Тарле и многих иных - обвинили в "монархическом заговоре". И скоро большая часть из них оказалась на Соловецких островах. Аграновских рук дело.

В середине 1932 года Управлением ОГПУ по Московской области был арестован профессор-правовед Гидулянов. В то время Агранов был полномочным представителем ОГПУ по Московской области. Ознакомившись с делом профессора, он нашел его весьма многообещающим и набросал московским чекистам следственную перспективу. С Радзивиловским, своим учеником, он вывел точные контуры церковно-националистической прогерманской организации и обозначил место в ней Гидулянова и других авторитетных представителей ученого мира, которых решили изолировать за их далеко не просоветские настроения.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   52

Похожие:

Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Как мы строили будущее России © Эдуард Лимонов оглавление

Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) у нас была Великая Эпоха ©...
Эта книга — мой вариант Великой Эпохи. Мой взгляд на нее. Я пробился к нему сквозь навязанные мне чужие. Я уверен в моем взгляде
Эдуард Макаревич iconОсобенности стиля и орфографии автора. Ответственность за аутентичность...
«Лимбус Пресс» на написание этой книги. Ни один рубль от контролируемых А. П. Быковым предприятий, банков, либо других структур,...
Эдуард Макаревич iconВида документа
Лев Михайлович Макаревич, доктор экономических наук, специалист по стратегическому планированию и бизнес-планированию
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Смерть современных героев © Эдуард Лимонов оглавление
Сан-Марко шел крупный тяжелый снег. Ни единой маски, ни единого маскарадного костюма в толпе. Сложив фантастические маски и костюмы...
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Другая Россия. Очертания будущего...
«Теперь они покрыты толстым слоем земли, и на них среди садов растут рощи самых высоких деревьев; внизу во влажных ложбинах плантации...
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Убийство часового дневник гражданина...
Ахромеева, специального военного советника президента ссср, бывшего командующего Генеральным штабом. Низкое предательство слизняка...
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Дневник неудачника, или Секретная...
Великое и отважное племя неудачников разбросано по всему миру. В англоязычных странах их обычно называют «лузер» — то есть потерявший....
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Дисциплинарный санаторий © Эдуард Лимонов оглавление
Смиф, герой романа «1984», «верил, что он был рожден в 1944 или 1945 году», то есть мы с ним ровесники. Поскольку 1984 год давно...
Эдуард Макаревич iconЭдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) Книга воды © Эдуард Лимонов оглавление Предисловие Моря
Военной полиции ныне покойной Республики Книнская Краина. Летом 1974-го я проехал сквозь Гагры, направляясь в сторону Гудаут, в спортивном...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница