Информации




НазваниеИнформации
страница9/17
Дата публикации21.04.2013
Размер2.27 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > Информатика > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17

66


помощью телепередачи воссоздан день переворота в Чили и убийства Сальвадора Альенде и т. п. (Кстати, было бы интересно контакт «ТВ — кино» в кадре сопо­ставить с более ранним «кино— радио», тоже имеющим давнюю историю.)

Итак, первоначальная, очень ясная и резкая, реак­ция кино на телевидение, отразившаяся, в частности, и визуально, посредством «телевизора на экране», была сугубо негативна. Кино идентифицирует себя с суровой неприкрашенной действительностью, а телевидению отдает лакировку, увод от жизни, фабрику снов. Пер­сонажи фильма в большинстве случаев взирают на телевизор удивленно и мрачно. Этот момент «встречи в кадре» был первой оценкой, первым суждением кино о телевидении как новом эстетическом и психологиче­ском факторе в быту современного человека.

Итак: чужое. Уже вслед за этим, когда ТВ фанта­стически быстро захватывало территории, метя дома, улицы, кварталы и целые города крестами своих ан­тенн, выдвинуто было новое обвинение, которое стало общим местом, клише. А именно то, что телевидение будто бы оглупляет, оболванивает человека, превраща­ет его из активно действующего индивидуума в пассив­ного созерцателя и потребителя зрелища. (Кстати, за­бавно, что абсолютно те же аргументы, слово в слово, буква в букву, приводились в начале нашего века для осуждения книги, «мертвой матрицы», уводящей чело­века от активно действующей индивидуальности в пас­сивно-созерцательное потребление «жизненных отра­жений» 5.)

В нашей стране 60-е годы явились временем, когда телевидение окончательно внедрилось в духовную жизнь общества, одержало полную победу и закрепило ее. Изменились и оценки.

В качестве примера иного восприятия телевизион­ного «зрелища на дому» можно привести эпизод из ар­мянского фильма «Здесь, на этом перекрестке» (1975). Герой фильма, рабочий, старик, проводит вечера перед телевизором. Он одинок, угрюм, нелюдим. Собеседни­ком ему служит... международный телекомментатор Дунаев. Мы слышим, как после горячего, тяжкого дня в бригаде старик поверяет «человеку на экране» все свои горести, предварительно выключив звук. Эпизод поставлен остроумно. Дунаев 'на экране внимательно слушает жалобы и сетования, но... молчит! Тонко и

67

умно раскрыта здесь иллюзорность знаменитого телевизионного общения.

А ведь именно последнее — общение, Коммуника­ция— выдвинуто было в качестве основного, специфи­ческого свойства ТВ. Правда, не сразу. Сначала под­черкивалась именно транслятивная функция, «эффект присутствия», «доставка зрелища на дом». Осознавая себя, осваиваясь зрителем, новая зрелищная форма на ходу строила свою теорию, свою эстетику.

Овладев постулатами, что главное на ТВ — человек, что телеэкран — феномен достоверности, что у ТВ репортажная природа, теоретики телевидения меньшее внимание обратили на некоторые противоположные свойства и процессы развития. А они чрезвычайно важны.

Главным на ТВ является действительно человек, но человек этот одновременно есть и некая равнодейст­вующая в цепи «зрелище — зритель».

Телеэкран — феномен достоверности, телеэкран — прежде всего исконно документален и информативен. Об этом существует, несмотря на молодость ТВ, уже большая теоретическая литература. Это общепризнан­ные и общеизвестные истины. И о репортажности ТВ очень много и верно говорили. Однако нельзя не заду­маться о том, что весь телевизионный мир не стал бы отказываться от прямого в пользу видеозаписи и элект­ронного монтажа (то есть средств и возможностей преображения реальности), если бы репортажность как таковая была бы целью ТВ. А такой отказ сегодня — факт. И на всех широтах земного шара. Ины­ми словами, кроме документальности, репортажности, транслятивности у ТВ обнаружился свой эстетический потенциал, свой художественный язык, которые обла­дают мощными средствами воздействия на зрителя во всех телевизионных формах, а не только сугубо «худо­жественных». То есть речь идет именно о языке ТВ, бурно и спонтанно развивающемся.

Действием этой мощной тенденции и могут быть объяснены парадоксы и странности развития телевиде­ния. Главным из таковых, казалось бы, и является «из­мена» первоэлементу телевидения: передаче изображе­ния на расстояние посредством электронного пучка лучей, «дальновидению», визуальному репортажу. Только тяготением зрителя к зрелищу, а не просто к событию как таковому, тяготением к представ-
68

лению, а не передаче «вообще», к формоосмыслению, а не к копированию действительности можно объяснить странный, казалось бы, факт, что то самое, над чем издевалось кино, то чужое, чуждое, неестественное изображение, поместившееся в стенах скромного со­временного жилища, так охотно, властно осваивается и присваивается человеком.

Надо сказать, что подобный ход событий наблюдает­ся не впервые. Скорее, наоборот — такова закономер­ность рождения и становления нового искусства, ново­го художественного вида вообще.

Вспомним кинематограф, который также был сразу объявлен «феноменом достоверности», а первоэффект кино был увиден в исключительной натуральности, ес­тественности, жизненности изображения.

И вот это-то документальное, натурное, дословное воспроизведение действительности становится великим искусством. Да еще основой для продукции «фабрики снов», для нескончаемой ленты мифов, сказок и легенд кинематографа. Натурная, фотографическая действи­тельность киноэкрана способна с необычайной легко­стью переходить в квазидействительность, в псевдо­действительность. «Фотографическому кино», казалось бы, исконному, кровному кинематографическому виду, этому оселку, эталону правды, приходится заново, вновь и вновь в процессе развития киноискусства отвоевывать свою территорию. И каждый раз волна документальности, натуры, «фотографичности», вы­плескиваясь и поднимаясь вверх, производит револю­ционное обновление кинематографа в целом, уже уютно разместившегося под пышными пальмами «паркового ландшафта», в выстроенных декорациях и павильонах.

Но не только киноаппарат, в руках человека тяго­теющий к несомненной артизации, эстетизации, одухо­творению, не только «киноглаз» и «камера-стило» ки­нематографа, но и телекамера оказывалась удивительно способной к образному видению.

И на голубом экране, который в наши дни стреми­тельно превращается в цветной, или лучше, по-эйзен-штейновски, «цветовой», складывается свой язык, од­ними своими свойствами близкий, а другими резко отличный от языка кино.

Так же, как первые экспериментаторы-теоретики наблюдали за практикой кинематографа и делали свои, поражавшие их самих открытия («Притворяться, иг-

69

рать на экране невыгодно!», «Отлично выглядят перед аппаратом дети и животные» и т. д.), так сегодня, на­блюдая за экраном ТВ, видишь игру камеры, ее зача­стую «непреднамеренные» ходы и эффекты, которым, возможно,.суждено войти в телестилистику так же, как вошел в киностилистику, скажем, наплыв, приобрет­ший функции большие, нежели первоначально удоб­ный технический способ перехода от эпизода к эпизоду.

Обратите внимание, как, например, во время транс­ляции хоккейного матча возникают эти телевизионные эффекты. Как выразителен бег теней на пластмассовом ограждении, повторяющий мизансцену самой игры, как оригинальна вертикальная композиция кадра, получаю­щаяся в те моменты, когда показывают скамейку для запасных игроков: экран поделен сеткой на две не­равные части по вертикали. Пустая левая часть поля и сдвинутая вправо, «густонаселенная» клюшками, блестящими шлемами, фигурами в одинаковых спор­тивных формах, вертикальная полоса отсека для за­пасных, — все это образует красивую и совершенно новую композицию, родившуюся естественно.

Или другой пример. Передавали концерт Красно­знаменного ансамбля песни и пляски. Хор и солисты пели. Камера то давала общий план, то наезжала на солистов. И вдруг на экране возник взятый чуть сверху средний план двух шеренг хора, одна повыше другой. Весь экран оказался в красных фуражках, расположен­ных в шахматном порядке. В сочетании с глухо-зеле­ным цветом форм красные пятна смотрелись ярко, весе­ло, словно бы оттеняя бодрый настрой песни, которую пел ансамбль в эти минуты. В цветных передачах из студий сейчас внимательно следят за сочетаниями фо­нов, платьев солистов, деталями убранства, составляя гамму, часто очень красивую. Но описанная выше мизансцена вдвойне хороша своей непреднамеренно­стью, то ли истинной, то ли (если она была заранее за­думана) выглядящей как таковая.

Вот еще примеры. Рапид — один из «кровных» кине­матографических приемов, с помощью которого в фильмах достигаются художественные эффекты поэти­ческого (скажем, в воспоминаниях героев), фантасти­ческого, комического и т. д. На практике рапида В. И. Пудовкин строил свою теорию «цейтлупы», искал кинематографическое «время крупным планом», кото­рое, как он писал, «изменяет действительные времен-
70

ные соотношения ...быстрее приближает к себе далекое и задерживает быстрое» 6V

На ТВ рапид приобрел новое значение, стал одним из важных элементов выразительности. Замедление действия в спортивном репортаже, стоп-кадр и повтор в рапиде какого-либо упражнения, отлично выполнен­ного спортсменом, решающего момента игры, какого-нибудь великолепного прыжка или сальто, имеет одновременно и коммуникативную функцию и эстети­ческую. Зрителя призывают обратить особое внимание на данный момент экранного (и жизненного) действия, то есть возникает прямой контакт между экраном и предэкранным пространством. И одновременно это схваченный «миг красоты». Стоп-кадр и затем повторе­ние только что прошедшего на экране движения в мед­ленном, плавном темпе словно бы реализуют гетевскую мечту: «Остановись, мгновение,— ты прекрасно». И ко­гда продлено, взято «крупным планом времени», выде­лено из мчащегося репортажа какое-нибудь двойное сальто с прогибом, выполненное чемпионкой мира, или феноменальный, стопятидесятиметровый, буквально изменяющий все наши представления о тяжести, полет на лыжах, на телеэкране возникает и чудо человече­ской пластики и чудо видеоизображения.

Операторы и режиссеры спортивных передач -зача­стую оказываются в авангарде эстетических поисков, поисков телеязыка. Именно здесь порой рождаются выдающиеся по выразительности композиции, нахо­дятся впечатляющие сочетания человеческой фигуры и ландшафта, предмета и среды, например, при демонст­рации водных соревнований. Две горизонтальные по­лосы мчащихся каноэ в кадре, полностью занятом синей водой, неожиданно напоминают полотна импрес­сионистов; фигура гимнастки у снаряда — экспрессив­ные «фрагменты» из Дега. И все это отнюдь не пред­намеренная стилизация, а меткость глаза, усиленная и эстетизированная самим телевизионным изображением. Тем более важно и напрашивается осмысление. поис­ков, их движение вперед.

Трансляции всесоюзных и международных чемпио­натов по фигурному катанию стали любимейшим зре­лищем миллионов. Естественно, что собственно спор­тивный и репортажный эффекты играют здесь важней­шую роль. И состав участников, и успех или неудача фигуристов — признанных звезд и новичков, и количе-
71



ство баллов, и окончательные итоги соревнований — все горячо волнует любителей фигурного катания, знатоков и болельщиков. Но год от года наблюдаешь, как нара­стает и иной зрительский интерес, именно интерес к зрелищу, эффект эстетический. Это словно бы парал­лель той артизации, эстетизации самого мастерства фигурного катания, которая несомненно свойственна действию на голубом льду. Совершенствуется не только спортивное мастерство фигуристов, но хореография во всем ее комплексе. Все более артистичными становятся танцы на льду, превращаясь в хореографические ми­ниатюры самостоятельного художественного значения, где стиль, характер исполнения, настроение, чувство столь, же существенны, сколь спортивные качества. Эта эволюция не может не повлиять на телевизионный показ.

Яркость, праздничность, торжественность обстанов­ки, «кольцевая мизансцена», украшенная броскими плакатами ограждения, и пестрый, поднимающийся амфитеатр рядов публики; нежные тона и блестки ко­стюмов, серебряное мерцание коньков, бело-зеленова­тое поле льда; прочеркивающие экран ряды цифр, со­провождаемые каким-то особо гулким, с эхом, чтением баллов, крупные планы «закулисной жизни», волнение фигуристов и тренеров, тяжелое дыхание, улыбки, по­целуи, вкрапленные мини-интервью — все это необы­чайно интересно, впечатляюще, трогательно. И вместе с тем уже начинает обращать на себя внимание неко­торое однообразие в показе самого главного — номеров исполнения. Замедленная съемка и стоп-кадр по-преж­нему остаются основными приемами — их воздействие, их эффект несомненны. Но такое высокое искусство, как, скажем, танцы И. Моисеевой и А. Миненкова, уже максимально приблизившиеся к классическому балету, не только позволяют, но и требуют искать, тех выра­зительных средств и художественных приемов передачи, изображения, которые, возможно, приблизят­ся к аналогичным приемам и средствам, разработанным в кинобалете и балете телевизионном.

В самых разных и на первый взгляд неожиданных сферах телевизионной программы, никак не относя­щихся к художественному вещанию, складывается, от­рабатывается, пусть пока в отдельных фразах и абза­цах, язык телевизионного искусства.

Праздничный парад. Можно смело ска-

зать, что это величественное зрелище обрело на цвет­ном телеэкране новое эстетическое качество. Одна из трансляций шла в метеоусловиях, казалось бы, не­благоприятных. В это осеннее утро сильный туман оку­тал Красную площадь, образовав то естественное серо-жемчужное, мягкое сфумато, которого иной раз тщетно добиваются живописцы или кинооператоры. Серая гамма, определившая как бы фон изображения, вклю­чила в себя и блестящую, мокрую серую поверхность брусчатки,' и серые мундиры, и серо-зеленоватые узор­чатые стены ГУМа. Выступающие из тумана каре войск на первом плане обретали дополнительную чет­кость, контрастируя со вторым и дальним планами, словно бы специально размытыми. И на этом фоне, счастливо монохромном, с замечательной контрастной яркостью переливалось, горело и алело красное: цвет праздника, площади, Кремлевской стены. Гигантские транспаранты на стенах ГУМа зазвуча­ли по-новому, будучи включенными в гамму красно­го,— древний кирпич Спасской башни, красный бархат и желтая позолота знамен, трепещущий алый шелк стягов, рыжая поздняя осенняя листва деревьев. И в следующий раз, когда праздничное утро оказалось ярко-солнечным, прозрачным, каким оно бывает при первых замороз­ках, в передаче снова великолепно играла среда, «ре­шенная» уже совсем по-иному: солнечные блики на алых стягах, четкие контуры ветвей, серебристо-зеле­ные ели у Мавзолея, воздушные, ясные вторые планы... И само шествие воинских частей производило несо­мненный, эстетический, художественный эффект.

Сами выкадровки, сами дополнительные каре, обра­зованные рамкой телеэкрана, обретали разнообразную красоту композиций под рукой талантливых телеопера­торов. В выхватывании, в организации кад­ра —: уже мастерство, художество.

Любая, самая скромная единица телевизионного дня, малая клеточка программы может продемонстри­ровать тенденцию ТВ к «артизации», к особой зрелищности.

Нечего уж и говорить о передачах типа конкурсов, викторин, лотерей, соревнований и прочих, где участ­вуют, прямо и косвенно, телезрители. Здесь театрали­зация, «оживление», декорирование нарастают. Элемен­ты собственно живописные, «видовые», «зрелищные» в


72

73

полном смысле слова начинают играть вес большую
роль на телеэкране. И WO закономерно хотя бы потому, что переход мирового телевещания на цвет свер­шился. Цвет усилил «слайдовость» телекадра. Цветное изображение в комнате выглядит не как «окно во двор»
(так сначала называли телеэкран во французской кри­тике), в как яркое и веселое пятно, как украшение, как живописное полотно. Цвет «обязывает» к красивости, предопределяет красивость. Можно, например, обра­тить внимание на зимние пейзажи. По первоначальному своему назначению — это элементарные прикладки, способ борьбы с «зазорами» и неувязками в программе, скажем, матч задерживается по не зависящим от ТВ причинам, возникает несколько минут пустоты, кото­рые надо «закрыть-. С введением цвета зимние пейза­жи стали самодовлеющими, уже не «закрывающими», а занимающими экран. Зимний лес. ели под снегом, солнечные белые полянки, березы, просеки, белка на вет­ке... Все это под музыку—перед нами телевизион­ное видовое зрелище.

Наблюдая за телеэкраном, видишь, что документ до­полняется художеством, а правдивое — красивым. Та­ков закон артизации. формирования и развития нового искусства.

Нельзя забывать, что телевизионный день — не только «безграничный мир новостей и знанийs (вспо­мним рекламу, часто появляющуюся в магазинах, где предаются телевизоры), но и эстетический, культурный фон. на котором проходит жизнь современного челове­ка, давая ему возможность духовного развития, при­общения к искусству.

Программность, дозированность, периодичность, рубрикация — эта специфическая организация телеви­зионного зрелища становилась яснее и яснее в своей эстетической или этико-эстетической функции. Распи­сание - вот что прибавилось к двум ранее обнаружив­шимся свойствам ТВ, «технической новинке», завоевав­шей сердца людей: к эффекту «дальновидения», этому первоэффекту голубого экрана, и эффекту присутствия в вашем доме диктора, комментатора, ведущего, добро­го друга и постоянного посетителя. Его «прихода» с новостями начинали ожидать в определенный, точно назначенный час. Так постепенно образовывалась днев­ная сетка, заполнялись пустые, еще не заполненные клеточки телевизионного времени, день делился на

74

рубрики, возникала синхронность вешания по разный каналам. Рубрикация имела своим идеалом точность и четкость часов, а у пунктуальных и организованных жителей ГДР, как рассказывают, часы можно прове­рять по началу вечерней передачи "Новостей»—то есть произошел «обмен точностью времени».

В четкости, рубрикации, идентичности строения те­левизионных дней сказывалась не только борьба за экранное время, но и исконная любовь человека к ста­бильности, к порядку, к заведенному ритму. Упорядо­ченность сетки в целом erne оттеняла события неожи­данные, непредвиденные, когда они возникали в жизни и на телеэкране: выдающиеся политические события, встречи государственных деятелей, космические свершения всемирного масштаба спортивные состязания типа Олимпийских игр и т. п.

Ежедневное повторение каких-то передач или моментов передач (эмблем, вводов, музыкальных за­ставок и т. д.) не только определенным образом органи­зует человека, но и эстетически воспитывает, трениру­ет, приучает его глаз.

Перед нами великолепный пример: ежевечерняя сводка погоды в программе «Время», на наших глазах проходящая увлекательную эволюцию.

Так, например, сама по себе информативная и прагматическая по первоначальной цели сводка погоды в программе в Время» стала дополняться к расцвечиваться эстетически, познавательно, популяризаторски. Под дикторский текст, объявляющий погоду на завтра, сме­нялись картинки разных широт нашей необъятной страны. Возможность создания великолепной и вели­чественной панорамы от фиордов Карелии до раскаленного солнцем Апшероня, от зеленых лесов Белоруссии до сопок Приморья не могла не вдохновить фотографов.
Во Времени» все чаше стали появляться видовые фото
выдающегося художественного качества, талантливые. Сводка погоды со сменой этих картинок начала превращаться в красивый увлекательный риту­ал. Далее—на финальных кадрах, где раньше объявлялся прогноз погоды в Москве и давался короткий репортаж сегодняшнего дня столицы и несколько за­ставочных фото вечерней Москвы,— стали порой де­монстрировать специальные короткометражные очер­ки, посвященные ваших городам: Ленинград. Минск. Тбилиси. Баку один за другим представали во всей

75

своей неповторимости, новизне и старине. Возникала и здесь своеобразная «серийность».

С 1 января 1979 года программа «Время» несколько изменила свой облик. Появилась новая эмблема — шап­ка, в ход передачи стал врезаться кадр—«блик» с изо­бражением Останкинской башни и титром «Вы смотри­те программу «Время», новое музыкальное сопровож­дение к сводке погоды: взамен давно привычной мелодии—-«позывных» сводки — каждый новый месяц стал сопровождаться соответствующей страницей из музыкального цикла «Времена года» П. Чайковско­го: январь — «Январем», март—«Мартом» и так далее. Замысел верный, вполне органичный. Но привычка телезрителей сильнее логики — послышалось много нареканий, полетели письма. Сейчас, когда пишутся эти строки, на телеэкране сменяются «музыкальные месяцы».

Так или иначе эстетические «серийные» возможно­сти блока «прогноз погоды» еще далеко не исчерпаны, и потому поиски закономерны.

На наших глазах сложились и превратились в по­стоянные «железные» рубрики «Клуб кинопутешест­вий», «Очевидное — невероятное», «В мире животных», «Кинопанорама» и другие циклы. Некоторым из них («Кинопанорама», «Клуб кинопутешествий) уже более двадцати лет. Всегда одна и та же «шапка» — вводный титр, выгородка студии, музыка, обращение ведущего к зрителям — все это не сразу отработалось и отчекани­лось, формировалось постепенно и в итоге способство­вало популярности того или иного цикла. Хаоса в этом зритель не терпит.

Итак, многосерийность художественных телевизион­ных форм — фильма, спектакля — органически вписа­лась в телевизионную программность, стала частным случаем этой программности.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17

Похожие:

Информации iconПонятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе...

Информации iconВиды информации по способу восприятия
Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе и в жизни людей Основные информационные процессы: хранение,...
Информации iconПримерные билеты
Понятие информации. Виды информации. Роль информации   и  живой  природе и  в  жизни людей. Язык  как способ представления  информации: ...
Информации iconЗащита информации и информационная безопасность
Фз о защите информации, который рассматривает проблемы защиты информации и задачи защиты информации, а также решает некоторые уникальные...
Информации iconТеоретические основы информатики
Понятие информации. Информационные процессы. Непрерывная и дискретная формы представления информации. Количество и единицы измерения...
Информации iconМосковский Государственный Открытый Университет (филиал в г. Воскресенске) Утверждаю
Понятие информации. Виды информации и её свойства, классификации. Виды информационных процессов. Хранение информации. Передача информации...
Информации icon4. Юный дизайнер (35 часов)
Свойства информации. Язык представления информации. Кодирование информации. Основные понятия логики. Понятие графов. Устройство персонального...
Информации iconЗачёт №1 по предмету Информатика и икт
Информация. Носители информации. Виды и свойства информации. Алфавитный подход к измерению информации
Информации iconКлассификация и краткая характеристика технических каналов утечки информации
Утечка информации – несанкционированный процесс переноса информации от источника к злоумышленнику
Информации icon1. Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе...
Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе и в жизни людей. Язык как способ представления информации: естественные...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница