Информации




НазваниеИнформации
страница7/17
Дата публикации21.04.2013
Размер2.27 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > Информатика > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   17

50

мощью клише. Набойка на тканях, произведенная по шаблону, уходит во времена Древнего Рима. С распро­странением же гравюры (в Европе — в XIV веке, в Ки­тае — восемью веками раньше), первоначально на де­реве, далее на меди, клиширование помимо прикладной области захватывает широкую территорию художест­ва. Но вплоть до применения фотографии в клиширо­вании изготовление клише остается сложным ручным мастерством.

В длительном процессе репродуцирования можно наблюдать постоянное и нарастающее тяготение: а) к увеличению количества экземпляров, 6f к облегчению техники клиширования (замена камня металлом и т. п.). Процесс этот параллелен общему процессу замены руч­ного труда машинным, а затем индустриализации, то есть созданию крупного машинного производства. Но оппозиция «единичное — множественное» существует как незыблемая данность до второй половины XIX ве­ка, так же как привилегия первого экземпляра. Рожде­ние фотографии, кинематографа, грамзаписи и далее — телевидения, не отменив, как мы убедились, этого тра­диционного противопоставления для старых -искусств, повлекло за собой совершенно новые эстетические по­нятия об оригинале и копии. Само противопоставление уникального и тиражированного поколебалось в тот момент, когда появилась возможность размножения фотографического отпечатка.

Принципиально новым, революционным скачком в тысячелетнем опыте тиражирования явилось то, что первый и n-ный отпечаток эстетически и теоретически были равны, идентичны. Пусть практически последую­щие оттиски тиража хуже первых, но при всех поте­рях »в техническом качестве первая и тысячная копия фильма «Золотая лихорадка» или «Дочки-матери» суть одно и то же произведение искусства.

Более того, само отношение к цифрам тиража суще­ственно изменяется с появлением фотографии и кине­матографа. Большое количество отпечатков и перепе­чаток постепенно начинает обозначать если не высокое художественное качество (а часто именно так!), то, во всяком случае, признание и популярность - произведе­ния.

К тому же результату, хотя и иным, эволюционным путем приходит и грамзапись музыкального исполне­ния— тоже один из интереснейших культурных и эс-

51

тетических феноменов современности. Открытие Дагера дало первый механический снимок-уникум; про­должатели добились беспрепятственного размножения снимка. Первая кинолента братьев Люмьеров явилась поистине эстетической революцией. Так и грамзапись, начав с документирования, фиксации живого голоса артиста (Ф. Шаляпина, В. Давыдова, Вари Паниной) или музыкального инструмента, постепенно выросла в огромную и самостоятельную отрасль исполнительско­го искусства, в самобытную музыкальную сферу.

И, наконец, последнюю страницу истории «механи­ческих искусств», решительно меняющую соотношение между уникальным и тиражированным, знаменует со­бой телевидение, где «тираж» (понимая это в широком смысле) реализуется сиюминутно, единовременно на миллионах домашних экранов.

С возникновением «технических» или «машинных» искусств оригинала в прежнем смысле больше нет. Матрица или некая близкая ей форма полностью за­мещает оригинал. Между уникальным и тиражирован­ным ставится знак равенства.

Что же означает это поглощение оригинала тира­жом, более того, фактически — исчезновение оригина­ла? Закат искусства? Предел «отчуждения»? Триумф «машинного»? »

Но вот здесь-то и вступает в действие, проявляется с живительной силой механизм «присвоения», «возвра­щения» человеком «отчужденного».

Прежде всего, действие этого механизма обнаружи­вается в сфере функционирования, бытования искусств, как новых, так и традиционных.

...В нашей комнате — «Норма» Беллини, Несколько простых движений: достать пластинку, поставить на круг, включить, и комната — вместилище серебряного голоса Марии Каллас. «Casta Diva, che inargenti queste sacre antiche plante...».

Он льется, наполняя квартиру, он раздвигает закры­тое пространство и уплывает в окно, парит над берез­кой, над яблонями, над вишневыми деревьями нашей садовой и лесной московской окраины. (Ленинградский завод грампластинок, комплект арт. 16-8, 33 Д0334'91-96, цена комплекта 4 рубля.) Всесоюзная фирма «Мело­дия» сейчас совершает чудо.

При механической записи музыка теряет ауру? Ис­чезают необходимые творению искусства его собствен-

ные «здесь» и «сейчас»? Тиражирование лишает тво­рение искусства его неповторимого колорита? Но «здесь» и «сейчас» на северных улицах, недавних про­секах подмосковных лесов — таинственная ночная по­ляна в священной роще друидов, и ведунья — прорица­тельница Норма вопрошает у небес будущее своей Гал­лии. С божественным этим сопрано приходит к нам словно бы дух, эманация театра «Ла Скала», где все напоено гением. Самая ординарная перепись, обычный проигрыватель «Аккорд» производства Рижского заво­да ВЭФ.

Был и другой вечер. Шел сентябрь 1964 года. В Большом театре исполняли «Реквием» Верди, дири­жировал Герберт фон Караян.

Солисты стояли вчетвером впереди хора на пустой сцене. Задник был задрапирован чем-то серым. Хор в черном; у женщин длинные серые шарфы. Освобожден­ная от падуг и декораций, сцена казалась огромной.

Слева первой стояла очень высокая, очень смуглая мулатка Леонтина Прайс. К ее верхним нотам, поисти­не ангельским колокольчикам, странно подмешивались гортанные призвуки. Но это придавало особую индиви­дуальность ее голосу. Большая, серьезная, самозабвен­ная, со сверкающими черными глазами, она казалась Девой солнца на высокой скале над океаном на неве­домом материке — просветленная истиной любви и скорби «Реквиема».

Крайним справа стоял Николай Гяуров. В ту пору красавец, гигант, он словно бы олицетворял собой хри­стианский Восток. Славянский бас, «олатиненный» тек­стом «Реквиема», мощно и грозно взлетал ввысь, и в его волнах витали девять муз плафона, парили краснозолотые ярусы. Стражами, колоссами справа и слева охраняли святыни Рима молодые народы.

А в центре стояли меццо-сопрано и тенор, Фьоренца Коссото и Карло Бергонци, итальянцы. Они были и меньше голосами и меньше ростом, чем партнеры, фланговые. Но их благороднейшее, чуть терпкое пение будто вобрало в себя века и века традиций, школы, сре­диземноморской католической культуры. Пели Lacry-mosa. И думалось: сколько за каждой секундой исклю­чительного этого квартета, скольким она оплачена, ка­ким путем, пройденным человечеством, подготовлена! Особая тишина стояла в зале. Люди плакали, сами того не зная и не замечая. Замерли битком набитые верхние


52

53

ложи. В такие минуты, как сказал бы поэт, души от­рываются от земли и мчатся во вселенную. Вытирали слезы вставая, после того, как звенящее самой высокой струной сердца сопрано Леонткны Прайс и хор, оду­шевленный великим маэстро-дирижером, привели к берегу финальное libera гае.

Но сейчас несравненная Мария Каллас поет в моей комнате (твоей, нашей). Ее уже нет, уже другие, но не она, возносят мольбы у жертвенника друидов. Голос Марии Каллас реет теперь под нашим северным небом, на наших улицах — под любым небом планеты. Лучшее ее творение — Норма — выхвачено у времени, у смер­ти, спасено. И оказывается, что чудо победы над вре­менем и пространством не меньше, нежели чудо живых минут творчества... Широко, спокойно и обещающе зву­чит интродукция струпных. Начали тему каватины ду­ховые деревянные. И таинственнее, нежнее флейты вступает голос гречанки, подаренный нам Ленинград­ским заводом грампластинок: «Casta Diva Casta Di­va... о

«Здесь» и «сейчас» живого исполнения нас поража­ло бы и захватывало неповторимостью мгновений пе­ния, нашим пребыванием в золотом зале театра «Ла Скала» с его акустикой бельканто, колоритом старин­ной площади. близким соседством шпилей Миланского собора и Леонардовой «Тайной вечери». Но выяснилось, что может существовать и поэзия, .аура иных «здесь» и «сейчас». Они — в слиянии моего (твоего, нашего) личного бытия, моего ландшафта, минут моей жизни с ис­кусством, отданным мне. тебе, нам, искусством, завое­вавшим новое пространство и время.

В «Социодинамике культуры» А. Моль дает точную характеристику «канала музыки» в современных сред­ствах массовой коммуникации (что, на наш взгляд, не удалось автору в отношении изобразительных искусств, театра и кинематографа). Намечая ретроспективу "глав­ных этапов развития музыкальной культуры с XV по XX век в социологическом аспекте, исследователь оп­ределяет последний этап ее развития, связанный как раз с широким распространением копирования и вме­шательством средств массовой коммуникации, датируя начало этого периода 1936 годом, когда запись, напри­мер, «Шехерезады» в исполнении оркестра под управ­лением Стоковского захватывает рынок. «Мы живем в период, когда этот этап достиг своего апогея,— пишет

54

А. Моль.— В промышленных масштабах изготовляются миллиарды пластинок с грамзаписями. Произведение утрачивает свой уникальный, преходящий характер. Любое музыкальное произведение благодаря магии ра­дио или грампластинки имеет право на существование в почти неограниченном количестве экземпляров, не различимых при первом приближении. Потенциально оно присутствует в любом месте и в любой момент. Оно доступно всегда и всюду. В «государстве музыки» про­исходит революция, которая превращает его из олигар­хии в демократию, и подлинность» приобретает совер­шенно иной смысл, нежели присутствие на обряде... Пластинка вытесняет концерт. Музыка снова становит­ся интимно близкой человеку»2i.

Здесь особенно интересна мысль о «новой подлинно­сти», возникающей в царстве тиражированного. Если считать «подлинность синонимом «уникальности» (что в определенном смысле допустимо), то можно конста­тировать, что одновременно с традиционным понимани­ем уникальности творения в массовых искусствах XX века возникает возможность рождения новой формы «подлинности», определяемой индивидуальным владе­нием, присвоением «единицы тиража», возвращающей­ся к человеку в дом, в личную, каждодневную жизнь. Отсутствие оригинала, полная идентичность единиц Тиража исключают саму идею второсортности копии. Оппозиция «уникальное — тиражированное» снимает­ся, она изначально не существует в природе, в структу­ре массовых машинных искусств.

Музыка в грамзаписи породила своеобразный вид музыкального исполнительского искусства, самостоя­тельного и параллельного старой концертной деятель­ности. Здесь возможна аналогия с актером-исполните­лем в театре и кино. Говорить, как А. Моль, что пла­стинка вытеснила концерт,— неверно. «Эффект присут­ствия», свойственный концерту, полностью сохраняет свою силу, магию, сходную с феноменом театрального зрелища. Очарование живого музыкального исполне­ния лишь увеличивается. Действует эффект, сходный с описанным нами выше на материале изобразительного искусства: тяготение зрителя к оригиналу, популяризи­рованному тиражом. Так, напомним, что и на телеви­дении осуществляется своеобразная «обратная рекла­ма» живого "театрального спектакля, театрального кол­лектива в целом, создавшего спектакль, полюбившийся

55

Массовому зрителю в телетрансляции. Этот механизм вспыхивающей популярности театрального коллектива в целом в результате телевизионного успеха одного спектакля, созданного этим коллективом, отметил и рассмотрел на материале театральной жизни ЧССР доктор М. Шимек в своем докладе на конференции «Место телевидения в социалистической художествен­ной культуре» в декабре 1976 года в Москве.

Так, к исконной подлинности живого исполнения в концертном зале механическая запись прибавила еще одну форму подлинности звучания музыкального про­изведения дома, «для меня», индивидуальное слуша­ние, «искание себя» в музыке. Эта форма в определен­ной мере является заменой домашнего музицирования. Утраченный момент «единичности» и самодеятельности домашнего «концерта» компенсируется высоким про­фессиональным качеством исполнения в записи и воз­можностью любого количества повторных прослуши­ваний.

Пластинка, будучи включенной в домашнюю —. мою — среду, сегодня не воспринимается как «экземп­ляр тиража», как унифицированная, стандартная вещь. Но вспомним: отношение к грампластинке тоже имело свою эволюцию. В 10-е и особенно в 20-е годы грам­мофон (а следовательно, и пластинка!) — признак ме­щанства, сытого благополучия и дурного вкуса, объект постоянных и разнообразных насмешек. В 30-е годы патефон — предмет передовой техники, «роскоши» в хорошем, новом смысле слова (в видеофильме «Наша биография. Год 1937» стахановец, один из ударников 30-х годов, вспоминает, как был премирован патефо­ном, считавшимся в то время очень ценным подарком: он стоил столько же, сколько корова).

В 40-е и первые послевоенные годы, голодные и трудные, грампластинка для многих и многих была до­рогим «посланцем искусства», вселяла радость и бод­рость. С возникновением в 60-х годах массового произ­водства долгоиграющих дисков грампластинки осозна­ются как эстетическая ценность и музыкальным миром и публикой, и производителем и потребителем.

«Новая подлинность» пластинки рождена и призна­на. Рядом с нею и магнитная запись. И еще одна ново­рожденная форма бытия музыки — музыка на телеви­дении, породившая и новые репродуктивные виды, а также и нечто самостоятельное, связанное с визуали-

зацией музыкального ряда и требующее самого серьез­ного наблюдения и изучения. Таков очерченный самы­ми беглыми чертами «вклад машинного» в развитие музыки, этого древнейшего из древних искусств.

Сходные процессы возникновения «новой подлинно- сти» происходят и в других искусствах.

Рассуждая о стандарте в архитектуре, прикладном искусстве или, скажем, мебельной промышленности, теоретики и практики справедливо указывают на мно­жество способов преодоления зла стандартизации. «Ка­залось бы, в условиях всеобщей стандартизации, когда девяносто процентов культурно-бытовых зданий в го­родах и поселках строятся по типовым проектам, осу­ществить это почти невозможно. Однако думается, что кратко соотношение уникального и массового может быть сформулировано только так: «Чем стандартнее стандартное, массовое, тем уникальнее должно быть уникальное». «Проектирование уникального — экспери­ментаторство, смелая ломка привычного, кристаллиза­ция стилистических черт, проверка возможностей но­вых конструкций и материалов, рождение новой текто­ники и новой пластики»,— намечает один из таких пу­тей. В. Хазанова25. Ищут и иные выходы. Некоторые ясно видят возможности «уникализации» и «индивидуа­лизации» и самих предметов: бесчисленны соотношения стандартных элементов, способные дать в итоге непо­вторимое целое; из одинаковых блоков или панелей, из книжных полок-секций при монтаже и сопоставлении может родиться «что-то интересное, индивидуальное»26. Действительно, типовой проект и выстроенные по нему кинотеатры или дворцы культуры-близнецы «индиви­дуализируются» хотя бы благодаря ландшафту и могут стать неузнаваемы при талантливом включении в при­родную среду. Кроме того, патина времени, облагора­живающее «старение» городов, домов, кварталов! Лет пятнадцать назад Крещатик — центральная магистраль современного Киева — многим казался чересчур пыш­ным, слишком помпезным. Но вот прошло время. Вы­росли высокие каштаны, и густая листва скрыла русто­ванные гранитные цоколи, поднимавшиеся в рост треть­его этажа. Потускнела керамическая облицовка. К до­мам пристроились киоски, вагончики, лотки. И старой, едва ли не обаятельно-старомодной улицей начинает выглядеть новый Крещатик. И здесь, как видим, помог­ло вписывание в ландшафт, «обживание» как созна-


56

57

тельно запланированное, предусмотренное зодчими (об этом в применении к серийным, стандартным элемен­там в архитектуре хорошо пишет Г. Б. Борисовский в книге «Красота и стандарт»), так и естественное, не­преднамеренное, осуществленное самой, жизнью.

Попытаемся сделать некоторые выводы.

Итак, «машинное» XX столетие не только не при­несло гибели индивидуальному художественному твор­честву, извечно находившему воплощение в уникаль­ных произведениях искусства, но установило новые взаимоотношения между неповторимым и репродуци­рованным. Взаимоотношения не враждебные, а «добро­соседские», при их сложности и новизне. Стойкая оппо­зиция «уникальное — тиражированное» или «ориги­нал — копия» с рождением технических искусств ока­залась или снятой или решительно видоизмененной.

Зловещие пророчества тотального обезличивания, вселенской деспотии механического стандарта оказа­лись всего лишь видениями болезненного сознания на последнем рубеже столетий. Стандартизация, отчужде­ние натолкнулись на исконную человеческую потреб­ность обживать, присваивать, делать отчужденное и обезличенное собственным и личным. И серийный, стандартный, машинный продукт человек уверенно от­мечает своей личной печатью, подобной экслибрису на книгах из старых частных коллекций. «Экземпляр» ти­ража обретает индивидуальные черты владельца, оду­хотворяется, очеловечивается. Субстанция уникального более древняя, нежели ее искусственное производное — тираж,— торжествует победу. Машинное, индустриаль­ное, массовое, индивидуализируясь, «откидьшаясь» в прошлое, входит в культурный фонд человечества, подчиняясь тем же законам, что рукотворное: сложен­ный из бетонных блоков «Дом солнца» Ле Корбюзье по классичности уже где-то рядом с ренессансным Двор­цом дожей, и та же на нем благородная патина време­ни; классическую гармонию ощущаем мы в кадрах «Броненосца «Потемкина» и «Огней большого города», а миллионы цветных и черно-белых репродукций не унизили, ни на микрон не умалили величия той един­ственной 13 мире Рафаэлевой Мадонны, которая встре­чает благоговейного посетителя в дрезденском Цвин-гере.
58

^ Очерк второй
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   17

Похожие:

Информации iconПонятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе...

Информации iconВиды информации по способу восприятия
Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе и в жизни людей Основные информационные процессы: хранение,...
Информации iconПримерные билеты
Понятие информации. Виды информации. Роль информации   и  живой  природе и  в  жизни людей. Язык  как способ представления  информации: ...
Информации iconЗащита информации и информационная безопасность
Фз о защите информации, который рассматривает проблемы защиты информации и задачи защиты информации, а также решает некоторые уникальные...
Информации iconТеоретические основы информатики
Понятие информации. Информационные процессы. Непрерывная и дискретная формы представления информации. Количество и единицы измерения...
Информации iconМосковский Государственный Открытый Университет (филиал в г. Воскресенске) Утверждаю
Понятие информации. Виды информации и её свойства, классификации. Виды информационных процессов. Хранение информации. Передача информации...
Информации icon4. Юный дизайнер (35 часов)
Свойства информации. Язык представления информации. Кодирование информации. Основные понятия логики. Понятие графов. Устройство персонального...
Информации iconЗачёт №1 по предмету Информатика и икт
Информация. Носители информации. Виды и свойства информации. Алфавитный подход к измерению информации
Информации iconКлассификация и краткая характеристика технических каналов утечки информации
Утечка информации – несанкционированный процесс переноса информации от источника к злоумышленнику
Информации icon1. Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе...
Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе и в жизни людей. Язык как способ представления информации: естественные...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница