Информации




НазваниеИнформации
страница6/17
Дата публикации21.04.2013
Размер2.27 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > Информатика > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

42

43

мом ходе действия, во всем Сценическом ансамбле одно­временно и материала и творца (творцов) — делает ис­кусство сцены как бы «концентратом» уникального, его «пиком» среди всех видов и форм искусства. Искусство исполнительское — музыкальное, художественное чте­ние, эстрада и т. д., обладая теми же свойствами твор­ческого акта, развертывающегося во времени в присут­ствии публики, является как бы лишь частью или част­ным случаем театрального действия — спектакля, где процесс творчества включает в себя не только актер­скую игру, но все развертывающееся сценическое дейст­вие: перетекание мизансцен одна в другую, смену деко­раций или света, контрапункт пластики, слова и музыки и т. д.19. Общеизвестна истина, что каждое данное пред­ставление спектакля единично, оно уже есть неповтори­мое творческое свершение и созерцание. Сама неулови­мость, нефиксируемость идущего представления есть эстетический уникум. Пребывание в зрительном зале во время данного спектакля есть непреложное условие восприятия сценического искусства зрителем. При всей своей определенной «искусственности», о которой черес­чур охотно пишут в своих трудах теоретики кино, в том числе и столь глубокие, как автор «Природы фильма» 3. Кракауэр, представление на сцене в ином смысле есть максимальное приближение к жизни в ее течении, ее непосредственное воспроизведение, плетение, тканье искусства из t нитей самой действительности, из самой материальной «физической реальности», пользуясь сло­вами 3. Кракауэра20. Это прекрасно чувствовал Альбер Камю, когда утверждал, что актер, проживая на сцене десятки чужих жизней, каждый раз проживает свою истинную жизнь21.

Однако, кого бы ни видеть в театральном актере — лицедея, из вечера в вечер проигрывающего разрабо­танную «знаковую» партитуру, или безумца, ежевечер­не проживающего чужую жизнь за счет жизни собст­венной 22,— эффект уникальности театра остается тем же. Строго говоря, театр вообще не репродуци­руется. Если представить себе идеальную технику, которая способна запечатлеть (многокамерная съемка в цвете, стереокопия, стереозвук) целостное действие спектакля, все равно это будет не театр, а его фотогра­фия. Потому что сиюминутная прямая связь «сцена — публика» вне зависимости от ее конкретных воплоще­ний есть основа основ театрального искусства с тех

древнейших времен, когда обрядовые, культовые, мис-териальные действа, естественно, не знали четкого раз­деления на актера и зрителя.

Вот почему непосредственное присутствие, пребы­вание в зале, ставшее в новые времена формой соучастия в театральной игре, не заменить никакой репродукцией. Все виды репродуцирования театра до сих пор были действительно «бледными списками» с живой картины, а порой и попросту компрометировали театральное зре­лище. Так, например, распространившийся в 40—50-х го­дах жанр фильма-спектакля, то есть театрального спектакля, запечатленного на пленке или слегка скор­ректированного' требованиями экрана, оставался гибри­дом. Имея бесспорную ценность как архивный доку­мент, а также выполняя важную информативную и по­пуляризаторскую роль, эстетически фильм-спектакль ушел от театра и не пришел к киноискусству. Но и со­временный фильм (уже не фильм-спектакль), в основе которого лежит сценическое действие,— принципиально иное зрелище, нежели то неповторимое представление, скажем, «Вишневого сада» или «Власти тьмы» на сцене театра.' Следующее, пусть и назавтра, представление бу­дет иным. И недаром такой чуткий критик, как Белин­ский, сделал редкий в истории театральной критики эк­сперимент— свое знаменитое описание семи представ­лений «Гамлета» с Мочаловым, непреложно показав, что каждый раз это было новое актерское создание.

Не может полностью заменить зрителю живой спек­такль и документальная его засъемка, например, «Ан­тония и Клеопатры» с Ю.. Борисовой и М. Ульяновым. Зритель хочет увидеть «живую» Борисову и «живого» Ульянова, аплодировать им, может быть, встретиться с ними глазами. Маленький и даже, пожалуй, забавный пример может наглядно убедить в принципиальной раз­нице восприятия театрального и кинематографического зрелища. Вспомним особую магию театральных накла­док, о которых сохранилось немало легенд,— частью они вошли даже в историю театра, как, скажем, знаменитые оговорки К. С. Станиславского. Упавшая падуга, пере­путанный текст, знание, что премьерша сегодня играла с температурой 39,— все это только прибавляет спек­таклю обаяния. В фильме накладка — брак, пятно, не­допустимый непрофессионализм.

И, конечно, закономерным было развитие кино как нового, совершенно иного, нежели театр, искусства. Во-


44 '

45

брав в себя ©т театра многое и преобразив его, кинема­тограф пошел своим путем. Что же касается публики, то временно и — лучше — кратковременно сочтя кинемато­граф неким вариантом театра, она вскоре поняла, что «электробиоскоп», «иллюзион», «демократический театр будущего», как называли кино в начале столетия, древ­него театрального искусства не заменит. И темные залы, «лунный луч», «меловое пятно», «бешеные звуки за­травленного фортепьяно» — вся эта новая поэзия «элек­трического сна наяву» совсем иная, нежели та, что запечатлена Пушкиным в знаменитом описании теат­рального зала перед началом спектакля: поэзия «наст­раивающихся инструментов» 23.

Прогнозы скорой гибели театра со стороны блиста­тельного, «синема» оказались, мягко говоря, неосмотри­тельными и небезнаказанными. Не прошло и полувека, как тот самый побочный сын Аполлона Мусагета и законный наследник Эдисона, тот самый задиристый мальчишка-кинематограф, что кричал «Долой сцену!» и эпатировал театральную общественность («зад Шарло нам дороже рук Элеоноры Дузе»), сегодня оказался на положении академиста. А новый горластый мальчиш­ка — ТВ — норовит едва ли не похоронить и, уж во вся­ком случае, поглотить вчерашнее «достижение индуст­риального XX века», вчерашний «предел массовости и демократизма». А тем временем «зад Шарло» вошел в программу изучения в Сорбонне. А тем временем как драгоценную реликвию хранят в музее Парижской си­нематеки ленту Мельеса, ту самую, что в 1908 году ка­залась русским ценителям искусства «фабричным гур­товым товаром» (К. Чуковский).

История показала, что тотальный успех и великие художественные достижения киноискусства не остано­вили развитие театра. Разумеется, сам факт параллель­ного существования и развития кино влияет на эстети­ку театра, как и последняя далеко не безразлична ки­нематографу. Взаимопроникновение и размежевание —-синхронные процессы их сосуществования. И если оки­нуть взглядом общую картину театрального XX ве­ка, то нельзя заметить не только упадка, но и какого-либо подчинения театра счастливому молодому сопер­нику. Пожалуй, умерились лишь притязания театраль­ных утопистов и пророков, мечтавших о будущем, ко­торое буквализует девиз шекспировского «Глобуса»: «Весь мир — театр». Если не считать формами театра

массовые зрелища самого разного рода (матчи, фигур­ное катание, спортивные соревнования и другие сход­ные действа), то нельзя; сказать, что театр получил в XX веке более широкое распространение, чем в веке прошлом (речь, конечно, не идет о том бесспорном фак­те, что увеличилось число действующих театров). Но сохранил традиционный статус-кво, нимало не сузив свою сферу. Как и развитие всякого искусства, совре­менная эволюция театра неровна, идет приливами и от­ливами, знает периоды бурные и спокойные, взлеты и бумы, свидетелями чего мы являемся сегодня. В сме­лом эксперименте, в новаторстве театр часто опережает кино. Так закончилась «киноосада» театра.

Протекшие десятилетия одновременного существо­вания театра и ТВ еще раз подтвердили бессмертие древнего сценического искусства. Лишь на ранних по­рах распространения телевидения передача театрально­го спектакля, казалось, грозила ему пустым залом. Очень скоро, особенно для знаменитых театральных коллективов, трансляция спектакля (или даже запись) по ТВ стала лишь дополнительным способом рекламы. Рождение телевизионного театра, то есть новой зре­лищной формы спектакля, поставленного специально для телеэкрана, став принципиально важным рубежом на пути развития телевизионного искусства, также не смогло изменить собственной художественной жизни театра, хотя оказывает влияние на его эстетику.

Даже если считать, что телеспектакль есть форма тиражирования сценического действия, театральное представление все равно остается квинтэссенцией уни­кального в современной панораме искусств. Есть все ос­нования сделать тот же вывод, который уже был сде­лан по поводу искусства изобразительного: массовый, индустриальный XX век оказался весьма и весьма бла­гоприятным для искусства сцены — старомодного, хрупкого, мгновенного, вянущего, лишь . погасли огни рампы, «как цветок в руке Зибеля», по выражению К. С. Станиславского.

Но что же представляет собой новое эстетическое явление — телевизионный театр? Он сложился бук­вально на наших глазах, в течение нескольких десяти­летий, прошел бурный и стремительный путь — от ре­продуцирования и трансляции сцены до творческой са­мостоятельности, прочно утвердился и ныне вступил в новую стадию исканий. Именно поэтому считать теле-


46

47

визионный спектакль или даже фильм-спектакль, - со­зданный на основе спектакля театрального, «тиражом», «распечатыванием», сегодня нет никакой возможности. Ныне ясно, что театральный спектакль на телеэкране, телевизионный фильм-спектакль есть новое художест­венное произведение, произведение другого самостоя­тельного искусства, эквивалент, параллель сценическо­го оригинала в ином, телеэкранном пространстве и из­мерении.

Именно телевизионный фильм-спектакль, существующий параллельно и одновременно с живым теат­ральным действием, наглядно демонстрирует и само­стоятельность нового эстетического вида, и его опреде­ленные преимущества, и вместе кровную связь с ори­гиналом, иногда и обратное влияние на оригинал.

Из огромного множества телевизионных экраниза­ций сценической классики (а ее золотой фонд насчиты­вает сегодня уже сотни единиц) возьмем сейчас лишь один, весьма показательный. Это «Чеховские страни­цы», телевариант одноименного спектакля МХАТ, ре­жиссером которого в обоих случаях является Е. Радомысленский, а исполнители — блистательная плеяда славных «стариков» Художественного театра.

Чеховские миниатюры — Традиционный, старейший «вечер-концерт», родившийся еще в 1910-е годы, когда на сцене Первой студии МХТ в «Калхасе» играл Л. М. Леонидов, «Рассказе госпожи» — О.Л.Книппер-Чехова, а в «Лекции о вреде табака», «Юбилее» и других маленьких пьесках искрился талант тогдаш­ней молодежи — учеников К. С. Станиславского. Благо­роднейшая традиция одухотворила спектакль на сцене сегодняшнего МХАТ, где к «Лекции», «Юбилею», «Рас­сказу госпожи» прибавилась инсценировка «Печенега». В телевизионном фильме-спектакле «Чеховские страницы» «обрамлением» и «прокладками» между но­мерами служат интермедии: духовой оркестр чехов­ских времен в «раковине», какие бывали в старых го­родских садах, исполняет нехитрый свой репертуар. Но, думается, что не в этом приеме истинная телевизионность нового произведения, она глубже, органичнее. Интересно происхождение «Калхаса»: маленький спектакль родился на телевидении, был, поставлен спе­циально для М. И. Прудкина, вышел в эфир и лишь потом был включен в спектакль МХАТ — пример непо­средственного воздействия ТВ на сцену!

Блистательное исполнение роли старого трагика М. И. Прудкиным, исполнение истинно телевизионное, то есть тончайше проработанное психологически и од­новременно «укрупненное», не скрывающее своей теат­ральности, своей откровенной условности, стало камер­тоном и для остальных миниатюр. Здесь открылось "и. явно и волнующе интереснейшее свойство телевизион­ного театрального искусства — именно она, эта особая телевизионная театральность. Ведь настолько же, на­сколько прямое форсирование жеста и голоса режет с телеэкрана глаз и ухо, настолько сознательное заостре­ние рисунка, условность и пластическая выразитель­ность «показаны» телеэкрану — в этом как бы прояв­ляется «первоэлемент» репортажа, трансляции. И мо­нолог на телеэкране, даже такой, казалось бы, непомер­ный по длине, -как «Лекция о вреде табака», сыгранная А. Кторовым, и «статичный» по мизансцене диалог в «Печенеге», где Б. Петкер создает страшный и од­новременно жалкий в «самодовольном» убожестве образ маленького степного диктатора, и нежное, тончайшее кружево читанного А. Степановой рассказа о моло­дости и любви, и комедийные, бытовые краски «Юби­лея», где блистают П. Массальский и А. Георгиевская,— все это дает зрителю то огромное художественное впе­чатление, ту возможность внимательнейшего наблюде­ния за всеми нюансами игры, которую он все-таки бы не получил, находясь в зрительном зале МХАТ. Но счастливец, доставший билет на спектакль, по-преж­нему компенсирован живым присутствием в этом зри­тельном зале, переживает те счастливые минуты кон­такта со сценой, которые ничем невосполнимы. Итак, перед нами два произведения, адекватных по художе­ственному эффекту, взаимосвязанных, но разных и, главное, не исключающих, а дополняющих одно другое.

Из фонда оригинальных телепостановок возьмем пример, обозначивший, на наш взгляд?4 «пик» ориги­нальности и самостоятельности телевизионного театра: балет «Галатея», поставленный режиссером А. Белин­ским и балетмейстером Д. Брянцевым с Екатериной Максимовой в главной роли.

Здесь самостоятельно все — счастливое озарение, позволившее остроумно и естественно «перевести» сю­жет «Пигмалиона». Б. Шоу в чисто хореографическую ситуацию: профессор Хиггинс из лингвиста стал учи­телем танцев, превращающим Элизу Дулиттл, уличную


48

49

танцовщицу-замарашку, в настоящую леди посредст­вом уроков классического танца; образ героини, кото­рый в экспозиции построен именно на том, что девчон­ка-цветочница делает «неправильно», «наоборот» все движения, фигуры и па классического балета. И вели­колепный юмор, и проработка характерных персонажей окружения, и прекрасная драматическая игра Е. Мак­симовой и М. Лиепы.

Но существуют и свойства специфически телевизи­онные: особая «камерность» этого балета, снова «круп­ный план»; гораздо больший, нежели на живой балет­ной сцене, элемент игрового, драматического. Зачастую опасный и подменяющий собой танец в «живом бале­те», здесь этот элемент абсолютно необходим, слит с «чистой» хореографией в новом, более тонком синтезе, открывающем интересные пути не только телевизион­ного балета, но и, возможно, балетного искусства вооб­ще. Недаром замечательная, строгой классической шко­лы балерина Максимова раскрылась в «Галатее» в со­вершенно новом качестве.

«Новая подлинность»

Итак, мы привели некоторые примеры, показываю­щие, что наш машинный, массовый, серийный век не только не помешал уникальному, но возвел его на по­четный пьедестал, невиданно повысил его значение, за­ново освятил его. Но речь шла об уникальном в старом, традиционном смысле этого понятия.

Греческая скульптура знала и воспроизведение, не­сколько изменяющее старый образец, и выполнение оригинала в нескольких экземплярах. Знаменитые ста­туи воспроизводились в другом материале и масштабе, например резались по камню. Геммы на сердолике и агате сохранили для потомков копии и слегка изменен­ные варианты многих утраченных шедевров антично­сти. Терракотовые статуэтки, воспроизводящие знаме­нитые творения великих мастеров, также можно счи­тать первыми формами «тиража». В Риме копирование статуй приобрело, как известно, очень широкий размах.

Клише — форма, служащая для повторения одного и того же изображения, также известна с глубокой древности: в Египте, Греции, Риме. На древнегреческих вазах существуют рисунки-оттиски, сделанные с по-
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Похожие:

Информации iconПонятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе...

Информации iconВиды информации по способу восприятия
Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе и в жизни людей Основные информационные процессы: хранение,...
Информации iconПримерные билеты
Понятие информации. Виды информации. Роль информации   и  живой  природе и  в  жизни людей. Язык  как способ представления  информации: ...
Информации iconЗащита информации и информационная безопасность
Фз о защите информации, который рассматривает проблемы защиты информации и задачи защиты информации, а также решает некоторые уникальные...
Информации iconТеоретические основы информатики
Понятие информации. Информационные процессы. Непрерывная и дискретная формы представления информации. Количество и единицы измерения...
Информации iconМосковский Государственный Открытый Университет (филиал в г. Воскресенске) Утверждаю
Понятие информации. Виды информации и её свойства, классификации. Виды информационных процессов. Хранение информации. Передача информации...
Информации icon4. Юный дизайнер (35 часов)
Свойства информации. Язык представления информации. Кодирование информации. Основные понятия логики. Понятие графов. Устройство персонального...
Информации iconЗачёт №1 по предмету Информатика и икт
Информация. Носители информации. Виды и свойства информации. Алфавитный подход к измерению информации
Информации iconКлассификация и краткая характеристика технических каналов утечки информации
Утечка информации – несанкционированный процесс переноса информации от источника к злоумышленнику
Информации icon1. Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе...
Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе и в жизни людей. Язык как способ представления информации: естественные...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница