Информации




НазваниеИнформации
страница5/17
Дата публикации21.04.2013
Размер2.27 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > Информатика > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

35

^ 34

«Ручной тираж»

Вертикальная «шкала» копированного соединяет ве­щи, достаточно далеких друг от друга рангов. Если на­верху— копии, сделанные по способу Веркора, велико­лепные альбомные издания, то внизу на этой шкале располагаются копии, сильно напоминающие кустарные, ремесленные поделки, почти утратившие черты ориги­нала.

Может возникнуть вопрос, почему же продолжает жить и даже заново рождаться столь примитивная фор­ма изобразительного искусства?

Законная в былые времена (огромный разрыв между высоким и низким искусством, дистанция цен и т. д.), зачем она сейчас, при огромнейших тиражах репродук­ций— на все вкусы, дешевых, красивых, зачастую от­личной печати,— как, например, выпущенная Госполит-издатом в 1975 году большая открытка — репродукция «Всадницы» К. Брюллова?

Здесь много разных причин. Среди них ясно видится некий «момент самодеятельности». Ведь можно найти аналогичные явления на разных уровнях эстетической подготовки. Скажем, лет десять — двенадцать назад в квартирах больших городов модно было вешать на сте­ну (этак где-нибудь близ книжной полки) большую фотографию Хемингуэя работы Ю. Карша. Или гравюру Ю. Могилевского «Маяковский» с резким контуром чер­но-белой головы. Тоже ведь почему-то облюбовали их, а не те, что продавались в художественных салонах. Прав­да, и Хемингуэй и Маяковский исчезли со стен москов­ских квартир гораздо быстрее, чем «Неизвестная» из своих владений на всех широтах от Кольского полуост­рова до Советской Гавани. Произошло это благодаря динамике моды.

Нижней части шкалы свойственна устойчивость. Она в еще большей степени, нежели верная привязан­ность к фаворитам и кумирам, подобным героине Крам­ского, сказывается в традиционных ручных поделках, которые продолжают жить, меняя лишь материалы, но не формы, не эстетику.

На рынках больших и маленьких городов можно на­блюдать оживленную продажу картинок на раскрашен­ной фотобумаге. Горизонтально положенный овал стан­дартного размера в двадцать сантиметров; фотобумага с картонной подкладкой, тоненькая трехмиллиметровая

рамочка из блестящего темного пластика, прямо по бу­маге химическая раскраска: ярко-голубое озеро в зеле­ных камышах, зелень деревьев чуть гуще; в левой части овала стоит в камышах олень с мощными ветвистыми рогами, олениха пьет воду, рядом оленята. Туловища зверей прямо по черно-белой фотографической пятни­стости покрашены оранжевым цветом, ноги остались белыми у тех, кто на берегу, и ярко-голубыми у тех, кто в воде; навстречу оленям по озеру плывут три лебедя; в правой части овала, чуть поодаль, за мысами из камы­шей у воды,— замок с двумя романо-готическими баш­нями, лимонно-желтыми с красными остроконечными крышами.

Нам уже приходилось высказывать соображение15, что именно традиционный, издревле дошедший до на­шего времени лубочный ландшафт оккупировал самые разные эстетические территории — и стиль купеческой архитектуры русского модерна, и парковый пейзаж с кипарисами раннего кинематографа, и фоны для фото­графий в живописных ателье, композицию знаменитых ковриков с лебедями и др. В описываемом нами овале из фотобумаги мы видим ту же архитектуру «некоторо­го царства, некоторого государства», прекрасных двор­цов милитрис кирбитьевных и королевен дружевн, во время оно пришедших из сказки на липовые доски «на­родных картинок», чтобы, объединившись, слившись с контурами церковной архитектуры и светских тере­мов— этих реалий, этого «документального плана» рус­ского лубка,— образовать лубочный фон, лубочный ландшафт. Конечно, есть здесь и академические худо­жественные источники. Например, многочисленные про­изведения «пейзажного жанра»: руины — сначала ан­тичные (при классицизме), потом готические (при ро­мантизме) — на полянах среди пышных дубрав, где так часто пасутся олени. Также можно назвать и традицион­ный живописный сюжет рая. Например, «Рай» фран­цузского художника Рюланда Северея, писавшего на рубеже XVI—XVII веков, может показаться (хотя по­добных и сходных источников можно было бы найти бесчисленное множество) просто далеким оригиналом нашей овальной картинки: там тоже есть и озеро и ле­беди, выплывающие из камышей, а на берегу гуляют олени с ветвистыми рогами (правда, еще верблюды и страусы). Вековая устойчивость таких композиционных и содержательных элементов изображения-поделки, как


36

37

замок на берегу озера, лебедь, олень, кипарис и т. д., непременно и очень скоро заинтересует этнологов, спе­циалистов по мифологии, психологов . Для нашей темы «ручного тиража» сейчас важнее не символика этих лубочных картинок 70-х годов XX века и, разумеется, не художественное качество, а сам факт их существо­вания, их устойчивости в эпоху массовой коммуникации там, где осели и спрессовались слои, пласты, остатки и опилки столетий.

Общеизвестно, что на этом уровне могут родиться и рождаются высокие художественные ценности, которые часто гибнут, пропадают нераспознанными. Классиче­ский и счастливый пример Пиросмани всем известен. Такой же точно по контуру, лубочный, с вывески и кле­енки олень под рукой гения-самородка превратился в мерцающее белым серебром четвероногое ччудо. Самые вульгарные простонародные пышные лубочные красот­ки (те самые маркграфини и бургграфини рыночных книжек) оказались далее шедеврами живописи. Автору этой книги доводилось не раз видеть в «пошлом жанре» вещи замечательные. Так, например, живописная лента над буфетной стойкой в ресторане города Старая Руза (ныне, конечно, закрашенная) с традиционными фрук­тами в вазах, цветами, бутылками являла собой поисти­не выдающийся образец натюрморта. В селе Михайлов­ском под Галичем Костромской области самоучка про­стым карандашом перерисовывал семейные фотогра­фии. Сделанные мелким штрихом на ватмане (или любой другой белой бумаге), эти портреты удивительны по мастерству и оригинальности.

Собственно говоря, тот же эффект «индивидуализа­ции» серийного и «уникализации» массового порождает выдающиеся произведения народного искусства, лучшие творения самодеятельных художников.

Экспозиция замечательного Музея народного искус­ства РСФСР, открывшегося несколько лет назад в Суз­дале, может наглядно доказать существование и опре­деленного жанрового канона (а возможно, и нескольких жанровых канонов) и определенной эстетики художест­венных норм изобразительного народного творчества, продолжающих существовать в наши дни. Это специ­альная отрасль, имеющая своих экспертов и исследова­телей. Нам важно лишь указать, чтои здесь устойчивые мотивы, например, мотив изобилия (скажем, фруктов и цветов в натюрморте), яркость и локальность красок,

элемент фантастичности в видении мира, сказывающий­ся, в частности, в сочетаниях диковинных, экзотических плодов (растущих вместе, в одном саду, банана и клуб­ники), цветов, яств на столах, кущ, клумб, животных, птиц и т. д. Эти мотивы постоянно присутствуют в кар­тинах, созданных выдающимися по таланту мастерами-самоучками, такими, как, например, украинская художница Екатерина Белоконь (чья постоянная вы­ставка функционирует в, Музее народного искусства УССР в Киеве), и родственны кустарной ординарной поделке, существенно отличаясь от нее качеством во­площения. И канон этот родился, по-видимому, именно в традиционном ручном серийном производстве, а точ­нее— серийно-вариативном, о котором и идет сейчас речь.

Вертикальный овал, надпись «С днем рождения», цветы, гвоздики и розы, вишневая у цветов и изумруд­ная у листьев раскраска, черный натуральный фон материала — фотобумаги. Овал по горизонтали, три круглолицых, кудрявых девицы, локоны раскрашены желтым, в руках — цветочки, надпись «Вера, Надежда, Любовь» и т. д. Не так давно еще рисунки эти наноси­лись на стекло вручную, по трафарету. Век технических искусств оказал свое влияние: фотография обеспечива­ет тираж.) Рисунок не подновляется. Овал в двадцать сантиметров стоит 1 рубль 50 копеек, расхватывается товар мгновенно.

На набережной курортного города Геленджика, на рынке курортного поселка Пицунда, в туристических «точках» Нового Афона и во многих других южноку­рортных пунктах можно увидеть небезынтересные ки­оски-павильоны. Два магнитофона, один или двое ра­ботников. Убранство обычно сходное: на стене портрет Есенина (с трубкой), «Незнакомка», несколько цветных фото киноактрис. Очередь. Снаружи, у окошка, пере­чень названий, отпечатанный на машинке. В правом углу виза: «Утверждаю» — и подпись: «Зав. отделом культуры горисполкома такой-то». Список репертуар­ных произведений выглядит так:

«Марш» исп. оркестр

«Течет река Волга» исп. Л. Зыкина Песня «Варяг» исп. оркестр и хор Песня из кинофильма «Земля Санникова» арт. Даль». И т. д.


38

39

Следует двадцать — двадцать пять названий шляге­ров данного жанра.

Клиент, когда подошла его очередь, называет вы­бранную им вещь. И тут же на открытку с видом и над­писью «Сухуми», «Гагра», «Сочи», в центре которой жидкая пластмасса, песня эта записывается. Стоимость пластинки-открытки 1 рубль.

Конечно, в щедрости, с какой отдаются деньги за хрупкую, с низшим качеством записи, длительностью исполнения максимум в три-четыре минуты, безделку, много значит обстановка курорта, неограниченный досуг человека на отдыхе, желание послать или привезти су­венир с курорта и прочие сопутствующие обстоятельст­ва. Однако репертуар павильона — явление эстетико-социологическое. Он так же, как и, описанное выше но­вое бытие «Неизвестной», демонстрирует механизм отбора, приобщения тех или иных профессиональных произведений к некоему особому фонду мелодий-фаво­ритов, уже подчас лишенных в восприятии не только индивидуального авторства, но и исполнения таким-то, часто весьма известным, артистом («исп. певец», как обозначено в репертуарном списке). И в этот «мелос», обретающий свойства анонимного современного фольк­лора, входят вещи, отобранные, извлеченные из обще­распространенного репертуара: скажем, «Варяг» в ис­полнении Краснознаменного ансамбля под руководством Александрова или песни Л. Зыкиной, столь популярные в павильонах звукозаписи, имеют миллионные тиражи первоклассно записанных пластинок. Возникает как бы еще один — самодеятельный — тираж, «тираж тиража», определяемый анонимным жюри, безымянными участ­никами «голосования». И рядом с этими вещами, извле­ченными из общепотребимого и взятыми в личное поль­зование, павильоны пластинок-самоделок имеют и какие-то таинственные, собственные произведения, ни чье авторство, ни чей источник установить нам просто не удалось. Среди них, например, шлягер курортного сезона 1973 года под названием «Сон» — вещь, в некото­ром смысле беспрецедентная, с неожиданной игрой ума, «модернизмами» и повторяющимся припевом-нонсен­сом:

«Остался у меня На память от тебя Портрет твой, портрет Работы Пабло Пикассо» 17,

Действие песни происходит явно в наши дни. Песню поет неизвестный (автору этих строк, во всяком случае) мужской голос, чуть окающий и чуть-чуть в нос, едва ли не трогательно-непрофессионально, без всякого педа­лирования чувства, а потому искренне и задушевно.

Здесь же на пластинках с видами Кавказского побе­режья— «Ромашки-лютики», «Червона рута», «Стою на полустаночке», «О море в Гаграх» и другие, как новые, так и старые, но любимые напевы публики.

Итак, в наше время копирование (в широком смысле) простирается на огромной площади от великолепных репродукций в альбомных изданиях вплоть до миллион­ных по счету типографских клише и ручных кустарных поделок. Тираж (в широком смысле) имеет свою «шка­лу» и иерархию от ограниченного до многомиллионного, учитывая его переход с живописных полотен и репро­дукционной мелованной бумаги на открытки, журналь­ные вклейки, марки, диапозитивы-слайды, кино- и телевизионные экраны и т. д. Мы попытались хотя бы беглым взглядом охватить эту «вертикальную» пано­раму, опустившись до «тиража тиражей» в кустарном промысле рынка и курортного павильона звукозаписи.

^ Феномен долгожития театра

Когда речь идет об изобразительном искусстве, точ­нее, о живописи и скульптуре, к которым мы и произ­вольно и сознательно присоединили архитектуру в ее функции художественного «памятника», «шедевра для глаз», доступного воспроизведению в отпечатках, «кар­тинках», противоположность «уникальное — тиражиро­ванное» необходимо уточняется как «оригинал — ко­пия». Как бы ни расширяли мы само понятие «копии», какое бы количество значений ни вкладывали в него — от традиционной копии живописного полотна, где вруч­ную, в тех же материалах масла и холста,, но выполнен­ного другим художником («копиистом»), до бытового ширпотреба,— левая часть пары, «оригинал», остается незыблемой. В современном изобразительном искусстве при всем размахе таких массовых его форм, как, ска­жем, книжная графика, предполагающих бесконечное воспроизведение экземпляров «на равных правах», ори­гинал, выполненный собственными руками творца, со­храняет единичность. Иерархия «единичного — множе-


40

41

ственного» остается прежней, несмотря на постоянное совершенствование техники воспроизведения. И пре­имущество сейчас да и, надо надеяться, всегда будет оставаться у единичного, у подлинника, творения собст­венных рук автора. Таким образом, искусствоведческие критерии в итоге остаются незыблемыми и при включе­нии нового материала и социологических аспектов в сферу исследования.

Это никак не проявление косности. Это действие той же закономерности, которую мы условно назвали «по­мощью» массового уникальному, копией на службе у оригинала. В области изобразительного искусства она сказывается наиболее прямо, поскольку и то и другое (уникальное и тиражированное) материализовано в предметах, составляет как бы два параллельных ряда, допускающих сопоставление и сравнение предметов между собой, всегда разрешающееся как победа ориги­нального.

Та же неистребимая,, извечная привязанность чело­века к живому, единственному, уникальному акту твор­чества, привязанность, которую не уничтожило, но лишь обострило наше «машинное» столетие массовых тира­жей и коммуникаций, лежит в основе вечной жизни сценического искусства. «Вечной» — можно сказать уве­ренно в 70-х годах XX века, ибо крепость театра выстоя­ла за последние семь десятилетий в двух таких могуще­ственных осадах, каким не подвергалась за предыдущие семь тысяч лет. Театр выдержал и не сдался в нерав­ных, казалось бы, обрекавших его на верную гибель поединках сначала с кино, потом с телевидением.

А кто не прочил ему смерти или прозябания на за­дворках провинциального зрелища! И французские авангардисты, и футуристы, и конструктивисты, и кино­новаторы всех стран!

Начиная с 1900 годов — поры первого и всеобщего увлечения «чудом XIX столетия» (как сразу после де­монстрации назвали изобретение Люмьера) — отноше­ния кинематографа с театром складывались антагони­стично и конфликтно вплоть до самых последних вре­мен, пожалуй, как раз до появления телевидения. Теле­видение отодвинуло (хотя и не прекратило) давнюю распрю и поставило в центр внимания новую пару: «ТВ — кино». И снова назревал спор между двумя род­ственными искусствами. Можно смело сказать, что специфика кинематографа и на практике и в теории

складывалась и формировалась в постоянном сравнении с театром. «Кино и театр». Эта тема оставалась живо­трепещущей полвека. Отличие, принципиальное несход­ство, выбор «или» — «или» всегда в пользу кино — вот что воодушевляло кинокритику, публицистику и всю академическую кинотеорию. Сопоставлялись на разные лады, с многих точек зрения рассматривались преиму­щества экрана перед сценой (безграничность простран­ственных перемещений, динамика, меняющаяся дистан­ция между зрителем и изображением, максимальное приближение к жизни в диапазоне от росинки на лепест­ке цветка до гигантских битв и т. д. и т. п.). Ни одного теоретического труда по кино, ни одного учебника без сравнений в пользу кинематографа! Даже такие будто бы неопровержимые достоинства театрального представ­ления, как непосредственный контакт актера со зрите­лем, наличие прямой и обратной связи сцена — зал, ко­торых лишено кино, порой пытались объявить прису­щими, пусть в косвенной форме, и кинематографу (дес­кать, съемочная группа и посторонние на съемках и есть тот первый кинематографический зритель, чья ре­акция и заменяет артисту слезы и смех недостающей публики).

Главное же различие между двумя искусствами, то различие, которое делает кино и театр совершенно обо­собленными друг от друга, суверенными художествами, не учитывалось вовсе или недооценивалось; о нем гово­рилось вскользь как о чем-то само собой разумеющемся или второстепенном. Это простейшее, элементарное: то, что театральное представление есть уникальный акт творчества, осуществляющийся на глазах у зрителя, тогда как в кино изображение откинуто на пленку, что изначально предполагает: а) множественность копий; б) совершенно иной материал искусства, а именно за­фиксированное изображение, воспроизводимое любое число раз в экранной проекции, практически независимо от зрителей. Четче всех эту разницу двух искусств оп­ределил, пожалуй, В. Пудовкин: «Режиссер театраль­ный имеет дело с реальной действительностью, остава­ясь все время в пределах законов действительного теа­трального пространства... Режиссер же кинематографи­ческий своим материалом имеет отснятую пленку» 18.

Специфика театра — развертывающийся перед людь­ми процесс творчества, одновременно являющийся и его результатом, объединение в' актере, в мизансцене, в са-

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Похожие:

Информации iconПонятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе...

Информации iconВиды информации по способу восприятия
Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе и в жизни людей Основные информационные процессы: хранение,...
Информации iconПримерные билеты
Понятие информации. Виды информации. Роль информации   и  живой  природе и  в  жизни людей. Язык  как способ представления  информации: ...
Информации iconЗащита информации и информационная безопасность
Фз о защите информации, который рассматривает проблемы защиты информации и задачи защиты информации, а также решает некоторые уникальные...
Информации iconТеоретические основы информатики
Понятие информации. Информационные процессы. Непрерывная и дискретная формы представления информации. Количество и единицы измерения...
Информации iconМосковский Государственный Открытый Университет (филиал в г. Воскресенске) Утверждаю
Понятие информации. Виды информации и её свойства, классификации. Виды информационных процессов. Хранение информации. Передача информации...
Информации icon4. Юный дизайнер (35 часов)
Свойства информации. Язык представления информации. Кодирование информации. Основные понятия логики. Понятие графов. Устройство персонального...
Информации iconЗачёт №1 по предмету Информатика и икт
Информация. Носители информации. Виды и свойства информации. Алфавитный подход к измерению информации
Информации iconКлассификация и краткая характеристика технических каналов утечки информации
Утечка информации – несанкционированный процесс переноса информации от источника к злоумышленнику
Информации icon1. Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе...
Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе и в жизни людей. Язык как способ представления информации: естественные...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница