Информации




НазваниеИнформации
страница3/17
Дата публикации21.04.2013
Размер2.27 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > Информатика > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

18

19

реса и Суллы. Первые хранилища художественных ценностей создавались на основе личных коллекций,— так коллекция Лоренцо Медичи положила начало гале­рее Уффици во Флоренции5.

Итак, художественные альбомы, настенные репро­дукции, открытки, вклейки в журналах, диапозитивы, марки, прикладное искусство, изделия легкой промыш­ленности— к этому весьма неполному перечню современных видов и форм копированного следует прибавить еще тысячи кинокопий документальных и научно-популярных фильмов, посвященных изобрази­тельному искусству. Среди них было немало таких, которые действительно внесли свое, новое в интерпре­тацию великих произведений живописи и скульптуры. А сейчас и миллионные «тиражи» телевизионных передач. Репортажи с выставок, передачи, посвящен­ные «музеям-гастролерам» и экспозициям картин из зарубежных коллекций, циклы серьезных и содержа­тельных передач «По музеям и выставочным залам», представляющие телезрителям лучшие сокровищницы мира, передачи-персоналии типа тех, что входят в суб­ботний утренний цикл «Рассказы о художниках»,— са­мая краткая опись массового репродуцирования, осу­ществляемого телевидением. А в перспективе — «Джо­конда» в каждой квартире». Так была названа одна из статей в журнале «Телевидение и радиовещание». В ней говорилось о возможностях распространения шедевров искусства с помощью голографии и лазерной техники6. Количество копий, репродукций, воспроизведений, ог­ромное и сегодня, будет все увеличиваться по мере того, как все большее количество людей начнет чувствовать настоятельную потребность в искусстве, а средства вос­произведения будут утончаться, совершенствоваться и облегчать процесс репродуцирования.

Следует осознать эту динамику как непреложный факт, как нечто неотвратимое и необратимое. Надо ясно понять, что художественный фонд человечества состо­ит сегодня как из огромного, бесценного запасника рукотворных произведений искусства, накопленных за века, так и из бессчетного, все нарастающего количест­ва самых разнообразных воспроизведений, репродук­ций, копий.

Следует так же ясно осознать, что художественные потребности масс в тех масштабах, каковы они сегодня, оригинал сам по себе, без помощи копий, удовлетворить

20

уже не в силах. Как не в силах это сделать музеи, хоть и несметны собранные в них сокровища.

«Оригинал. Не всем дано счастье увидеть оригинал. Не всем удалось приехать в Москву, ночевать в оче­реди для того, чтобы хоть на 40 секунд, а все-таки увидеть «Джоконду». В мир живописи, искусства вво­дят нас книги, открытки, марки, кино и телевидение. В последнее время в составлении домашних галерей очень здорово помогает филателия»,— говорит рабочий Борис Платун из Минска в своем письме, адресованном в «Литературную газету». Письмо — один из многих читательских откликов на статью «Тысячи знакомых «Незнакомок», написанную автором этой книги на те­мы, близкие настоящему очерку. Письма показали, сколь многое в современном художественном бытии еще, к сожалению, не замечено и не учтено нами, ис­кусствоведами-профессионалами, а также социологами искусртва и культурологами. Но главное — большинст­во корреспондентов реалистично ощущают связи ори­гинала и его разнообразных копий, уникального и ти­ражированного в наши дни. Читатель В. В. Архангель­ский из Ульяновска (к его содержательному письму нам еще предстоит обращаться впереди) своеобразно трактует новое, на его взгляд, назначение музеев в наши дни: «...централизовать и сохранять подлинники для удобства копирования, тиражирования. Причем чем больше копий данного подлинника расходится в публике, тем выше его ценность. Мы потому должны особо заботиться о сохранении подлинников живописи для наших потомков, что пока не умеем делать в мас­совом количестве достаточно хорошие копии. Потом­ки, надо надеяться, сумеют создать «кальки» оригина­лов. Читатели ведь не рвутся читать роман в рукопис­ном оригинале... И это только потому, что на свет одна­жды появилось книгопечатание. О чем мечтает худож­ник, принимаясь за картину? Видит ли он свою цель только в том, чтобы его картина заняла свое место в ряду сотен других на стенах одного из музеев? Пли он мечтает о том, чтобы она жила дольше, интимнее, по­стояннее с привязавшимся к ней и оценившим ее чело­веком... да и не с одним?..»

Можно, конечно, возразить против уподобления рукописи живописному подлиннику, а книги — репро­дукциям, ибо существует принципиальная эстетиче­ская разница между искусством вербальным (литера-

21

тура) и визуальным (изобразительное искусство). И все же параллель, предложенная в письме, и любопытна и рождена современным статусом изобразительного искусства. Действительно, чем более массовым будет оно становиться, тем большее число людей должно будет волей-неволей удовлетворяться разного рода «калька­ми». В этом случае оригинал неожиданно обретает функцию некоей «матрицы». Общераспространенный сейчас в художественных музеях публичный, «выста­вочный» тип хранения, возможно, вынужден будет при­близиться к «музейно-архивному», с помощью которого хранятся сегодня рукописи великих писателей.

Так или иначе бесспорно, что современный человек живет, буквально окруженный репродукциями, копия­ми, отпечатками, самого разного рода клише, сделанны­ми с великих шедевров мирового искусства. Мы пока лишь констатируем этот факт, не давая ему оценки, ибо явление сложно, может трактоваться и трактуется по-разному эстетиками, социологами, социальными психологами, а также и искусствоведами, хотя искус­ствоведение, исходя из своей специфики и научных за­дач, до настоящего времени мало интересовалось функ­ционированием художественного произведения вообще, а уж его списки и отпечатки вовсе исключало из поля зрения. Искусствовед сопоставляет репродукцию с ори­гиналом и неизбежно при самой лучшей печати кон­статирует трагические потери — еще бы, не говоря уже о переносе с холста на бумагу, никакая идеальная «калька» не возместит искусствоведу красок самого Рембрандта, его собственной руки, мазка, им растертых красок, того самого холста, в который всмат­ривался гений! И это, конечно, справедливо. Но сегодня сожаления по поводу копии, в принципе не заменяю­щей и никогда не способной заменить подлинник, не дают ничего, кроме лишь констатации данного факта. Факта, неопровержимого именно в принципе, ибо на деле, в реальности, скажем, подделка иной раз даже в глазах экспертов и тончайших ценителей, введенных в. заблуждение, благополучно заменяла подлинник,— об этом свидетельствует история знаменитых подделок.

Да, в наши дни, пока идеальные «кальки» живопис­ных полотен еще не созданы и не введены в массовое репродуцирование, тираж неизбежно связан с потеря­ми зачастую непомерными. Об этом много пишется в статьях и брошюрах, касающихся вопросов художест-

венного вкуса. Как полагают страстные защитники «чистоты уникального», потери художественного каче­ства не только снижают, а иногда и уничтожают сам оригинал. Потери опасны и для реципиента, зрителя. Восхищаясь «Золотой осенью», воспроизведенной мас­совой печатью в овальной рамочке, он никогда не по­знает истинной красоты левитановского полотна, хра­нящегося в Третьяковской галерее. Любуясь на стене своей квартиры голландским натюрмортом, купленным в магазине «Культтовары», этой тускловатой поделкой ремесленника, он никогда не ощутит потребность на­сладиться подлинным миром голландских мастеров, их любовно выписанной снедью, их крахмальной жесткой белизной салфеток, благородным серебром посуды. Вкус реципиента-потребителя копий будет безнадежно снижен, испорчен заменителями. Так говорят против­ники «Омассовления», защитники уникального.

Еще в 30-е годы многие из этих опасений, тревог, раздумий и мрачных прогнозов были опровергнуты в знаменитом эссе «Произведение искусства в эпоху технического репродуцирования»7, принадлежащем пе­ру Вальтера Беньямина, немецкого культуролога, фи­лософа, публициста. Не случайно к этому интересному исследованию сегодня все чаще обращаются советские социологи и эстетики8.

Относясь к массовому репродуцированию без высо­комерия и предрассудков, Вальтер Беньямин спокойно и трезво оценивает его историческую неизбежность и его социальную обусловленность «возрастающим зна­чением массы в современной жизни».

«Приблизить вещи и очеловечить их есть столь же настойчивое стремление современных масс, как и тен­денция преодолевать уникальность явления через его репродуцирование»,— считает Вальтер Беньямйн9.

Исследователь отмечает положительные эстетиче­ские следствия этого процесса: демократизацию искус­ства, его сближение с повседневной жизнью людей, усиление политического, публицистического начала в произведении искусства, тяготение к документальности изображения.

И вместе с тем автор работы «Произведение искус­ства в эпоху технического репродуцирования» дает ана­лиз неизбежных следствий этого исторического процес­са, рассматривая его как прогрессивный и вполне зако­номерный. Одним из главных положений труда В. Бень-


22

23

ямина является мысль о распаде ауры (или ореола), окружающей уникальное творение художника, то есть его особой атмосферы, воздуха, обаяния, аромата, при­сущих данному произведению только лишь здесь, в его естественной среде, и сейчас в момент встречи че­ловека с уникальным творением.

В качестве примера искусства, полностью лишен­ного ауры, Беньямин анализирует кино, где понятие «подлинник» вообще не существует. Последним воспоминанием об ауре служат для автора эссе дагеротип и ранняя фотография, овеянные ностальгией прошлого, поэзией памяти.

К этим последним положениям нам еще придется вернуться в связи с анализом кинематографа и теле­видения как могущественных «машинных искусств». Пока же выскажем предположение, что и в сфере ис­кусств традиционных, рукотворных массовое репроду­цирование вызвало не только те следствия, о которых в 30-е годы писал Вальтер Беньямин и о которых часто пишут сегодня социологи и эстетики, чьи концепции во многом восходят к работе «Произведение искусства в эпоху его технического репродуцирования» (вне зави­симости от того, знаком конкретно тот или иной иссле­дователь с трудом Вальтера Беньямина). Так, в частно­сти, следует осознать сами факты определенного обо­собления тиража от оригинала, замещения оригинала тиражом. Феномен, названный нами «самостоятельной жизнью копии», не был предвиден прогнозистами 30-х годов. Последовавшее развитие массового репродуциро­вания вызвало к жизни явление, которое можно харак­теризовать и как рождение «новой подлинности», поль­зуясь термином Абраама Моля10.

И все же, признавая всю историческую закономер­ность и необходимость эстетического «возвышения» и определенной автономизации копии в наши дни, сде­лаем вывод, что оптимальным, искомым и одновремен­но реальным для современного человека является путь от копии к оригиналу. На это и направлена эсте­тическая помощь зрителю со стороны специалистов, художественное воспитание, СМК. Когда копия (в лю­бой ее форме) становится «знаком» искусства, послан­цем подлинника - честь ей, копии, и хвала! Если же клише навсегда заместит человеку оригинал и целиком удовлетворит его потребность в прекрасном, придется констатировать минимум эстетического эффекта, нере-

ализованную возможность. Отрешившись от искусство­
ведческого высокомерия в адрес тиража, попытаемся
доказать, что репродуцирование — естественная сту­пень к искусству высшего ранга, к оригинальному тво­рению художника, к творческому первооткрытию.
А потому внимательно вглядимся в современное бытие
уникального. Задумаемся над тем, как же функциони­рует оригинал, шедевр в век массовых тиражей. Мы неизбежно заметим здесь много неожиданного, опровер­гающего мрачные прогнозы. Нам бросятся в глаза не только потери, но и определенные приобретения. И на виду У фактов нам придется высказать предположения, которые, возможно, и покажутся дискуссионными, но, на наш взгляд, подтверждаются если не искусствовед­ческой теорией, то практикой сегодняшней художест­венной жизни. .

^ Репродукция на службе у оригинала

Как же бытует, как функционирует уникальное сре­ди массовых тиражей и копий?

Самые разные факты современной художественной жизни способны свидетельствовать, что ценность уни­кального творения, оригинала, непосредственного акта творчества, не только девальвируется от их массового репродуцирования. А что, если благодаря последнему ценность их как раз повышается? Тиражирование, ка­залось бы, неминуемо сводящее высокие шедевры к расхожему, может становиться формой популяризации и некоей бытовой пропаганды этих шедевров,— выска­жем, во-первых, такое предположение.

Начнем с общечеловеческих «символов красоты».

Миллионы слепков, настенных рельефов, кулонов, тиснений на коже дамских сумок, кресел и пуфиков, чем так успешно торгует сейчас легкая промышлен­ность, и даже кустарных поделок, заслуживших много­численные фельетоны, заставляют лишь ярче сиять ореол вокруг трехтысячелетней прекрасной Йэловы ца­рицы Нефертити.

Тонны мрамора, алебастра, гипса и папье-маше, в которых веками воспроизводилась — в рост, по пояс, в одном идеальном своем полуповороте головы, в увели­чении, в размере статуэтки для тумбочки и т. д. и


24

25

т. п.— Венера Милосская, не смогли подавить эффекта приобщения к чуду, которое испытывает посетитель Лувра при входе в прославленный Круглый зал. Бес­смертный белый контур впечатан в сознание любого человека вне зависимости от культурного уровня. (На­пример, автор этих строк присутствовал при следую­щем эпизоде: девушка в комиссионном магазине рас­сматривала на прилавке две статуэтки, одна из кото­рых— копия Венеры Милосской: «Возьму вот эту, без рук, я ее уже у кого-то видела».) Но максимальная распространенность, оказывается, не мешает (вспо­мним, например, Генриха Гейне, Глеба Успенского в прошлом веке, туристические очерки — в наши дни) тем чувствам восторга и одновременно светлой печали, которые с той или иной степенью остроты переживает каждый, увидевший Венеру Милосскую в подлиннике. Почему же, скажем, Венера Медицейская из галереи Уффици не вызывает таких чувств? Может быть, имен­но из-за своей меньшей популярности, из-за малой ти­ражированности? Может быть, именно глобальная по­пулярность Венеры Милосской, именно тот самый «экземпляр тиража», который живет в каждом инди­видуальном сознании, они-то и порождают совершенно особую эмоцию при встрече с подлинником?

Не так давно, в июле 1974 года, мы наблюдали палом­ничество Москвы к Джоконде. То же — сотни, тысячи цветных отпечатков на обложках и вклейках массовых журналов, календарях, поздравительных открытках, даже на этикетках пудры и духов. Романтическая био­графия картины: тайна прототипа, так до конца и не установленная личность Моны Лизы, мистическая при­вязанность творца к своему творению, знаменитые похищения полотна, отчаянные акции маньяков,— все это всколыхнулось в памяти людей благодаря рекламе «приезжей знаменитости» — Джоконды в нашей прессе, по радио и телевидению. И вот, за три-четыре часа обо­гнув с очередью здание Музея изобразительных ис­кусств, заранее заплатив один рубль за возможность сорокасекундного созерцания «на марше» (напомним, что обычно билет в музей, включая Ленинградский Эр­митаж, стоит максимум сорок копеек с ненормирован­ным временем осмотра), счастливцы проходят мимо отгороженного барьером пространства, где одиноко мерцает прославленная в веках загадочная улыбка Моны Лизы. Впечатление этого мига встречи наверняка

не только запомнилось каждому, но и описано во мно­жестве дневников и устных рассказов. Одно из таких описаний в том же году было представлено в форме очерка семнадцатилетней москвичкой Олей С. на кон­курс в Литературный институт имени Горького; доку­мент интересен как психосоциологическое свидетельст­во. Взволнованное ожидание сотен людей в очереди, на­гнетание любопытства и крах иллюзии — таков сюжет очерка. Девушка искренне и простодушно возмущена «пышностью» демонстрации, ритуалом, никак не соот­ветствующими, на ее взгляд, нравственной ценности картины. В зеленоватых отсветах под стеклом видится ей коварное, злое, двусмысленное лицо. Девушка дела­ет суровый вывод о дутой славе «счастливой» картины Леонардо, о необходимости личной проверки художест­венных фетишей. Однако сам пафос гнева рожден эмо­цией сильной, впечатлением потрясающим, пусть в данном случае и отрицательным.

Любопытно, что Джоконда, увиденная воочию, мно­гих разочаровала; другие же говорят, что пережили едва ли не шок и впервые испытали на себе заворажи­вающую притягательность этого творения. Заметим, что и те и другие были великолепно подготовлены к встрече с «самой Джокондой» прежде всего массовой распространенностью репродукций «Джоконды». И ко­гда Мона Лиза покинула нас, вернувшись к себе в Лувр, памятью о ней остались фотографии и копии, где толь­ко не появлявшиеся: в витринах фотоателье рядом с портретами молодоженов в свадебных нарядах, на вет­ровых стеклах машин, под стеклами на служебных столах в учреждениях. Это был шлейф Леонардовой Джоконды, оставленные ею «сувениры», новые знаки ее вечной славы, преумноженной тиражами.

Разделились и мнения специалистов по поводу та­кого рода демонстрации шедевра. Многие искусствове­ды увидели в ней как бы материализованный «кризис созерцания», так называемое престижное потребление искусства и прочие серьезные беды. В частности, гово­рили, что для многих «Джоконда» стала неким «идо­лом», «сакральным предметом», утратив свое значение художественного шедевра.

Да, бесспорно, демонстрация «на ходу» и осмотр в течение сорока секунд не допускают возникновения бы­лого некогда в старину контакта, интимной связи чело­века с произведением искусства, о чем так много писал

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Похожие:

Информации iconПонятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе...

Информации iconВиды информации по способу восприятия
Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе и в жизни людей Основные информационные процессы: хранение,...
Информации iconПримерные билеты
Понятие информации. Виды информации. Роль информации   и  живой  природе и  в  жизни людей. Язык  как способ представления  информации: ...
Информации iconЗащита информации и информационная безопасность
Фз о защите информации, который рассматривает проблемы защиты информации и задачи защиты информации, а также решает некоторые уникальные...
Информации iconТеоретические основы информатики
Понятие информации. Информационные процессы. Непрерывная и дискретная формы представления информации. Количество и единицы измерения...
Информации iconМосковский Государственный Открытый Университет (филиал в г. Воскресенске) Утверждаю
Понятие информации. Виды информации и её свойства, классификации. Виды информационных процессов. Хранение информации. Передача информации...
Информации icon4. Юный дизайнер (35 часов)
Свойства информации. Язык представления информации. Кодирование информации. Основные понятия логики. Понятие графов. Устройство персонального...
Информации iconЗачёт №1 по предмету Информатика и икт
Информация. Носители информации. Виды и свойства информации. Алфавитный подход к измерению информации
Информации iconКлассификация и краткая характеристика технических каналов утечки информации
Утечка информации – несанкционированный процесс переноса информации от источника к злоумышленнику
Информации icon1. Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе...
Понятие информации. Виды информации. Роль информации в живой природе и в жизни людей. Язык как способ представления информации: естественные...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница