Наименования морей и рек в текстах заговоров




Скачать 116.6 Kb.
НазваниеНаименования морей и рек в текстах заговоров
Дата публикации01.10.2013
Размер116.6 Kb.
ТипДокументы
skachate.ru > География > Документы
Наименования морей и рек в текстах заговоров
© Н. И. Лапицкая


В заговорах очень сильно индивидуальное начало: «обращаясь к помощи заговоров, заказчик исходит из своего Я, но, пройдя через все заговорные фильтры, из своего профанического локуса до священного латырь-камня на острове Буяне, он обнаруживает свою неотличимость от любого другого, оказавшегося на этом месте и через долженствующее совершиться жертвоприношение приобщается к общему, универсальному, коллективному: частное вливается в общее, соединяясь с ним» [1, c. 84].

Проходя «заговорные фильтры», заказчик минует множество объектов, носящих ИС. Эти объекты – мифолокативы и мифодендронимы, которые являются одной из составных частей заговорного пространства.

К мифолокативам относятся, в первую очередь, названия географических объектов. В заговорных текстах они лежат на пути заговаривающего к центру мира, входят в заговорное пространство.

В эту же группу можно так же включить реальные географические названия, хотя, по определению А. В. Суперанской, мифонимы называют только вымышленные объекты, людей, животных, растения и т. д., «в действительности никогда не существовавших» [2, c. 180]. Однако реальные наименования в заговорах редко обозначают конкретный географический объект и приобретают в сакральных текстах иной, символический смысл.

Кроме того, частая утрата первоначальной семантики приводит к тому, что апеллятив сакрализуется, доводится до имени собственного и воспринимается как чистый знак – географический объект (сравн. ИС Океан, Буян и др.). При этом их первоначальная семантика учитывается лишь частично, что ведет к искажению в употреблении этого ряда слов.

По словам Ю. М. Лотмана, «понятие географического пространства принадлежит к одной из форм пространственного конструирования мира в сознании человека» [3, c. 112]. Древнему человеку был присущ синкретизм мышления, «пространство и время воспринимались им эмоционально, могли быть «добрыми и злыми», «благоприятными и враждебными» [4, c. 73]. В заговорах существует особое мифологическое пространство, построенное по определенной модели. Эта модель заполнена географическими объектами, которые должен «пройти» заговаривающий. Эти географические объекты – мифолокативы – наделяются именами собственными, что придает заговорному пространству законченный характер, хотя оно отражает композицию мирового дерева, реконструирует славянский миф о нем (см. об этом [5]).

Большинство заговорных текстов построено на том, что герой совершает перемещение в пространстве: «Это […] переход, который пробует сделать через неведомую и часто враждебную местность, путь, открытый богами стремительному течению вод, переправа через природную преграду, короче говоря, дорога, куда не ходят просто, для одоления опасного, полного непредвиденных случайностей, пространства» [6, c. 74]. Герой покидает свой дом и движется к сакральному центру, где будет исполнена его просьба. Двигаясь к пространственному и временному центру, герой преодолевает несколько локусов: периферийный, средний, центральный (центр мира). Вышесказанное хорошо подтверждается словами А.К.Байбурина о том, что заговорное пространство «может быть описано как ряд вложенных друг в друга изоморфных и изофункциональных локусов, моделирующих, в конечном счете, центральный для всех локусов объект, который выполняет в ритуально-мифологической традиции роль мирового центра (мировое дерево, мировая гора, храм, город и т.п.)» [7, c. 128].

Все мифолокативы можно рассматривать в зависимости от локуса, в котором они представлены.

Объекты, которые проходит говорящий в текстах заговоров, в основном наделены именами собственными, отграничивающими заговорное пространство, придающими ему морей, стран, городов, рек.

В текстах русских и белорусских заговоров встречаются следующие названия морей: рус. Океан (Окиян, Окиан, Киян), Черное, Хвалынское, Белое, Астраханское, Чермное, сине море Елена; бел. Кіян, Кіянскае, Чорнае, Буян, Сіян, Кітай. небольшие размеры.

Периферийный локус в заговорном пространстве представлен наименованиями

Наиболее часто встречающимся наименованием моря в заговорных текстах является оним Океан (Море-океан, Океан-море). Море-океан упоминается обычно в зачине или закрепке заговора: рус. «На море на Кияне, на острове Буяне […] сидит раб Божий…» (РН, 295), «…Спрячу я свой мак в железную кадь, а брошу кадь в Окиан-море. Окиан-море не высыхает, кади моей никто не вынимает и маку моего никто не подбирает» (РЗ, 172), бел. «На моры, на кіяне стаіць дуб…» (Замовы, 70). Океан-море следует воспринимать именно как топоним, так как смысл апеллятива в данном случае утерян. В связи с этим может происходить перенесение этого географического наименования на другие географические объекты. В белорусских текстах заговоров Океаном может называться поле, гора: бел. «На полі на Кіяні, на моры, на Сіяні ляжыць камень Латыр…» (Замовы, 94), «…На моры на Сіяні, на гарэ Кіяні стаіць цэрква…» (Замовы, 51).

На наш взгляд, слово океан вошло в заговоры в позднюю эпоху бытования этого жанра устного народного творчества. Подтверждением этого могут служить белорусские тексты заговоров, в которых наличие понятия «море-Океан» совсем необязательно в зачине или закрепке текста. В белорусском материале чаще встречается словосочетание синее море, чем Океан-море. В большом количестве заговорных текстов слово море не имеет при себе эпитета или имени собственного. Довольно распространенной является также формула «на моры, на лукамор’і»: «На моры, на лукамор’і стаіць дуб…» (Замовы, 191). При этом в подавляющем большинстве случаев слово океан пишется со строчной буквы: «Замыкая на замок і брасая ключы ў мора-акіян пад камень Латар…» (Замовы, 56). Безусловно, в написании слов в текстах заговоров произошли многочисленные искажения, изменения. Но написание со строчной буквы фиксирует уже сборник Е.Романова. В то же время, слово Каян в качестве названия поля, острова, горы воспринимается как ИС, потерявшее связь с апеллятивом: бел. «На войстрови на Каяни бел камень ляжыць…» (Романов, 41).

В большинстве же русских заговоров слово Океан пишется с заглавной буквы и воспринимается как ИС: рус. «…Красную былинку метать буду за Окиан-море…» (РН, 299), «На Кияне море лежит камень Латырь; возле того камня Латыря стоит престол Пресвятой Богородицы…» (РЗ, 67).

Непоследовательность в использовании слова океан в текстах заговоров в качестве ИС объясняется тем, что «исконные апеллятивы, обозначавшие элементы ландшафта, по мере включения их в конкретный локальный вариант мифа доводились до уровня собственных имен […]. При этом могут возникать трудности, вызванные забвением первоначального апеллятивного характера собственного имени, которое могло применяться к разным денотатам…» [8, c. 109].

В употреблении такого мифолокатива, как Чёрное море, видимо, проявляется народная этимология: Чёрное море – место, где обитает нечистая сила, поэтому оно и наывается Черным. Именно из Черного моря выходят простоволосые девы–лихорадки: рус. «…При Чёрном море стоит столп каменный, и в том столпе отец Сисиний, и воззрев на море и виде – в море восхищается вода до облак, и из моря идут 12 жён простоволосых, диавольским видением окаянных…» [9, c. 158]. В этот локус ссылаются различные болезни, порча: бел. «…Я вас посылаю, порчу, ад етыва раба за мхі, за балоты, за ржаўцы-патопы, на Чорныя мора…» (Замовы, 54), «…но ты, цімяннэй зуб, ня будзь туп, паспішай туда […] Я цібе пувяду на Чорныя мора. На Чорным моры там стаіць востраў. На том востраві ляжыць серы камінь. Там ты стань, прыжавісь, вальною ты ўмывайся, рыбаю ты пітайся; толька рыбы еш тэй сорт, якей ня есць хрышчоны народ…» (Замовы, 190). На Черном море (наименование является в данном случае псевдогидронимом) в народном представлении, обитает нечистая сила: рус. «…В тёмном лесе есть Чёрное море, в Чёрном море есть плавает Чёрт да Чертуха, Водяной да Водянуха…» (РЗ, 126).

Высказанная мысль подтверждается тем фактом, что наблюдаются колебания в написании слова чёрный то с заглавной, то со строчной буквы: рус. «…При море чёрном столп…» [9, c. 161], «При мори чернем стояли архангел Михаил и св. мученик Сисиний» [9, c. 159].

Безусловно, упоминание данного онима в заговоре выполняет стилистическую роль усиления опасности назревших событий, указывает на угрозу места действия. Сравн. текст, основанный на контрасте символики белого и черного цветов: бел. «…На чорным моры, на белым камні стаіць каменны стоўб, у том стаўбе спасаліся угоднікі божыі…» (Замовы, 252).

Таким образом, Чёрное море в заговорах – это место, связанное с нечистой силой в связи с негативными представлениями о черном цвете. Отраженное в графике употребление слова как ойконима объясняется доведением его до уровня ИС в сакральном тексте.

Немногочисленным по употреблению является наименование Хвалынское море. Оним является старым названием Каспийского моря, происходящим, по мнению М.Фасмера, от имени народа хвалисы (Фасм. 4, 229). Можно предположить, что упоминание его в заговорах указывает на отдаленность какого-либо места, реализуя мифологическую оппозицию «свой – чужой»: рус. «Выкатило красное солнышко из-за моря Хвалынского, восходил месяц из-под синя неба, собирались облака издалека…» (РЗ, 179). Чаще всего название Хвалынское море встречается в заговорах «ратных людей, идущих на войну» (РН, 297, 298; РЗ, 178, 179). В этой связи уместно упомянуть сюжет сказки о воинах, которые хотят укрыться за Хвалынским морем, чтобы их не сумел найти Мамай [10, c. 317].

Наименование Астраханское море, которое встречается в собранном нами материале один раз в русском тексте, является, по нашему мнению, синонимом названия Хвалынское море: рус. «Из земли поганской, из-за моря Астраханского ползёт ползун змей Полоз…» (РЗ, 163). Название моря в данном случае дано по центру Астраханского ханства – Астрахани, имеющей непосредственную связь с Хвалынским (Каспийским) морем. Вероятно, в приведенном тексте имеет значение и эвфония: поганской – Астраханского.

Наименование Чермное море выполняет ту же функцию, что и псевдогидроним Черное: рус. «Стоит при Чермном море каменный столп и на том столпе сидит преподобный Сисой великий…» [9, c. 159]. Этимологически наименование Чермное море представляет собой кальку с греческого Красное море (Фасм. 4, 344). Но, безусловно, Чермное море в заговорах не имеет связи с реальным географическим объектом. Название имеет негативную окраску, видимо, в связи с тем, что наблюдается звуковое сходство со словом чёрный, что подтверждается единичностью рассматриваемого названия и, скорее всего, его случайным характером.

Гидроним Белое море также вряд ли можно пояснить через реальную примету как «покрытое льдом». Скорее всего, в данном случае актуализировалась символика белого цвета, связанная с представлениями о чистоте, святости. Текст заговора подтверждает это предположение: рус. «На море на Окиане, посредь моря Белого стоит медный столб, от земли до неба, от востока до запада, а в том медном столбе закладена медная медяница от болестей и от хворестей…» (РЗ, 37).

Трансонимизированное имя Елена встречается в заговорах от болезней. Оно дается персонифицированной стихии, представляющей собой, скорее всего, трансформацию восточнославянского языческого персонажа Мокоши: рус. «…под восточной стороной ходит матушка утренняя заря Маремьяна, мать сыра земля Пелагея, сине море Елена…» (РЗ, 34).

Реки в заговорных текстах имеют следующие наименования: рус. Иордан, Смородина, Вага, Волга, Ока, Шорда, Цон, Китай, Двина, Настасея, Варварея, Парасковея; бел. Іардан (Ярдан, Ярдань, Іарданная, Ірдан, Ірдань, Ердань, Арданьская, Дунай, Смародзіна (Смуродзіна), Непр, Бесядзь, Сож, Чарналутка, Чарноедка, Сыбота, Міляўка, Дзяміда, Саламаніда, Маланка.
Представленные наименования можно объединить в несколько групп:

1) Реальные гидронимы (потамонимы). Гидронимы данной группы единичны: бел. Бесядзь (Судник, 73; Замовы, 260) – река в Гомельской и Смоленской областях, Сож (Судник, 73; Замовы, 260) – река в Гомельской области, Чарналутка (Замовы, 260) – скорее всего, искаженное название Чарнавутка – река в бассейне Днепра [11, c. 391], рус. Шорда (РЗ, 159) – река в Архангельской области, Цон (РЗ, 53-54) – реальный левый приток Оки, Вага (РЗ, 22) – левый приток Северной Двины, Волга (РН, 318; РЗ, 124), Ока (РЗ, 95).

Перечисленные наименования употребляются в заговорных текстах от различных болезней людей и животных, а также в охотничьих заговорах, что вполне закономерно: к ним обращаются за помощью, они близки и понятны, не вызывают опасения.

Обращение к рекам в заговорах не является случайным: «Наряду с другими природными стихиями, славяне-язычники обожествляли воду. Следами этого обожествления являются различные обрядовые игры типа русалий и традиционное почтительное отношение к воде. Обожествление воды лежит в основе языческого восприятия воды как целительной, магической силы, способной очистить и защитить от злых чар, от уроков и сглаза, от болезней и опасностей настоящих и будущих» [12, c. 73]. Но если у язычников все связанное с реками вызывало некоторый страх, то с приходом христианства появились апокрифы о райской реке, которая частично отождествлялась с Иорданом (см. [13, c. 38, 39]). Языческие представления сделали возможным обращение к рекам по именам. Показателен в этом плане следующий текст: бел. «…Вымывай жа ты (ўроцы) на Чарналутку-раку, а Чарналутка-рака ў Бесядзь-Аксюту, а Бесядзь-Аксюта ў Сож-Максім, а Сож-Максім у Непр, а Непр у мора, а мора ў акіян-мора…» (Замовы, 260). Рекам дается второе трансонимизированное имя, при помощи которого подчеркивается их особое почитание.

Форма Непр представляет собой фонетический вариант слова Днепр (в приведенном примере – Замовы, 260 – это подтверждается и географически). Сравн. также текст, в котором хорошо отражается направление «верх – низ»: бел. «…шла ты з моря у Чарноедку, с Чарноедки у Чарнолутку, а с Чарнолутки у Беседзь, а з Беседзи у Сож, а с Сожа у Непро, з Непра на моря, з моря у Сулуморья, а с Сулуморья у Ирдань ряку» (Судник, 73).

2) Гидронимы, потерявшие связь с реальными географическими объектами и приобретшие значение «река вообще». В данную группу, в первую очередь, относится название Дунай (Замовы, 82, 246). В заговорах оним имеет сакральный характер и обозначает любую реку, реку вообще, исходя из значения апеллятива рус. «ручей», польск. dunaj «стоячая глубокая вода», старопольск. dunaj «далекая, незнакомая река», укр. дунай «разлив, большой поток» [14, c. 111]. В белорусской заговорной традиции наименование Дунай отражает представления о чем-то идеальном, прекрасном: бел. «Добры дзень, Дунаю, я к табе прыбываю не за вадою, а за малаком, маслам, сырам і тварагом тваім…» (Замовы, 82). Кроме того, Дунай, как и любая река, – это граница, за которой начинается опасность: бел. «…сайдзі, каўтун, на высокія ляса, за крутыя горы, за глыбокія Дунаі, за шырокія межы…» (Замовы, 246). Форма множественного числа Дунаі подтверждает обращение к «реке вообще». Подробно традиционно-фольклорная символика слова дунай рассмотрена Д.А.Мачинским (см. [14, c. 110-171]).

3) Вымышленные мифолокативы.

Река Смородина упоминается в заговорах от укушения змеи (РНБМ, 248; РЗ, 82; Замовы, 112, 123). Традиционно-фольклорный смысл данного ИС – «место разрешения конфликтов между силами добра и зла» [15, c. 212]. В заговорах эта река также связана с опасностью: рус. «На реке Смородине – калиновый мост: на том мосту стоит дуб-Мильян, а в том дубе змеиный гроб…» (РЗ, 82), бел. «…На сінім моры ды на востраўі бягіць рака Смародзіна; чэраз тую раку ляжыць дуб гнілы, дуплясты, а ў том дубі сядзіць цар Сакатын…» (Замовы, 112). Подробно это ИС рассмотрено Т.Н.Кондратьевой, которая видит в нем «поэтическое представление, заключающее общее понятие олицетворения слова «смород» в его многозначности: резкий по запаху, знойный, смрадный, смердящий предел, за которым жизнь и смерть» [15, c. 213].

4) ИС, связанные с библейскими мотивами. В данную группу вошло наименование Иордан и его варианты: рус. Иордан (РН, 298, 311), бел. Ірдань (Замовы, 43, 291, 352), Ярдан (Замовы, 60, 157), Ярдань (Замовы, 192, 316), Іардан (Замовы, 161), Іардань (Замовы, 189), Ердань (Замовы, 379), Арданьская вада (Замовы, 61), Іарданная крыніца (Замовы, 86). «По христианским представлениям – это райская река. В переводе с еврейского обозначает «та, что течет вниз». Река протекает в глубокой расселине и впадает в Мертвое море» [15, c. 92]. В заговорах может подчеркиваться святость и сила этой реки: бел. «…Слаўная рака Ірдань Саламаніда, ты ішла па святым гарам, па жоўтым піскам…» (Замовы, 291). Тематика заговоров при этом очень разнообразна: от различных болезней, от нечистой силы, на путь-дороженьку, на сохранение любви.

5) Трансонимизированные имена: рус. Настасея, Варварея, Парасковея, бел. Дзяміда, Саламаніда, Маланка.

Литература

1. Топоров, В.Н. Об индоевропейской заговорной традиции (Избр. главы) / В.Н. Топоров // Исследования в области балто-славянской духовной культуры. Заговор. – М.: Наука, 1993. – С. 80-103.

2. Суперанская, А.В. Общая теория имени собственного / А.В. Суперанская. – М.: Наука, 1973. – 366 с.

3. Лотман, Ю.М. О понятии географического пространства в русских средневековых текстах / Ю.М. Лотман // Лотман Ю.М. О русской литературе: Статьи и исследования. – СПБ.: «Искусство – СПб», 1997. – 848 с.

4. Лавонен, Н.А. О древних магических оберегах (по данным карельского фольклора) / Н.А Лавонен // Фольклор и этнография: Связи фольклора с древними представлениями и обрядами: Сб. научн. трудов. – Л.: Наука, 1977. – С. 73-81.

5. Топоров, В.Н. О статусе и природе заговора: Теоретический аспект / В.Н. Топоров // Этнолингвистика текста. Семиотика малых форм фольклора: Тезисы и предварительные материалы к симпозиуму: В 2 ч. – Ч. 1. – М.: Институт славяновед. и балканист. АН СССР, 1988. – С. 22.

6. Лисюк, Н.А. Ой на морі, на мар яні… / Н.А. Лысюк // Язык и культура. Третья международная конференция: Доклады. – Киев, 1994. – Ч. 1. – С. 67-79.

7. Байбурин, А.К. Восточнославянские гадания, связанные с выбором места и нового жилища / А.К. Байбурин // Фольклор и этнография: Связи фольклора с древними представлениями и обрядами. – Л.: Наука, 1977. – С. 123-130.

8. Иванов, Вяч.Вс., Топоров В.Н. Мифологические географические названия как источник для реконструкции этногенеза и древнейшей истории славян / Вяч. Вс. Иванов, В.Н. Топоров // Вопросы этногенеза и этнической истории славян и восточных романцев: Методология и историография. – М.: Наука, 1976. – С. 109-128.
9. Ветухов, А. Заговоры, заклинания, обереги и другие виды народного врачевания, основанные на вере в силу слова (Из истории мысли) / А. Ветухов. Вып. 1-2. – Варшава, 1907. – 522 с.

10. Афанасьев А.Н. Народные русские сказки: Собр. соч. в 3-ех т. / А.Н. Афанасьев – М.: Худож. лит., 1957. – Т. 3. – 505 с.

11. Блакітная кніга Беларусі: Энцыкл. / Беларус. Энцыкл.; Рэдкал.: Н.А.Дзісько і інш. – Мінск: БелЭН, 1994. – 415 с.: іл.

12. Варбот, Ж.Ж. Заметки по славянской этимологии (укр. кучубей, русск. настырный, измываться) / Ж.Ж. Варбот // Этимология. 1968. – М.: Наука, 1971. – С. 68-78.

13. Агеева, Р.А. «Царь-водица» в заговорах восточных славян / Р.А. Агеева // Этнолингвистика текста. Семиотика малых форм фольклора: Тезисы и материалы к симпозиуму: В 2 ч. – М.: Институт славяновед. и балканистики АН СССР, 1988. – Ч. 1. – С. 38-39.

14. Мачинский, Д.А. «Дунай» русского фольклора на фоне восточнославянской истории и мифологии / Д.А. Мачинский // Русский Север: Проблемы этнографии и фольклора. – Л.: Наука, 1981. – С. 110-171.

15. Кондратьева, Т.Н. Собственные имена в русском эпосе / Т.Н. Кондратьева – Казань: Изд-во Казанского университета, 1967. – 245 с.

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Наименования морей и рек в текстах заговоров icon“Польза рек, морей и океанов”
Часто говорится об эволюции человека, об эволюции всего в мире. Под словом “эволюция” понимается движение, развитие, имеющее направление...

Наименования морей и рек в текстах заговоров iconСовместное использование трансграничных рек является одним из ключевых...
Решение этой проблемы требует принципиально новых подходов к региональной политике совместного использования трансграничных рек,...

Наименования морей и рек в текстах заговоров iconРеферат по дисциплине "Отечественная история" на тему: "История возникновения Твери"
Задолго до плаваний через океаны люди обживали берега внутренних морей, например, Средиземного, Черного, Балтийского. Но самую большую...

Наименования морей и рек в текстах заговоров iconКоннотативное значение лексических единиц в газетно-публицистических текстах
Понятие коннотации и ее значение в англоязычных газетно-публицистических текстах

Наименования морей и рек в текстах заговоров iconVii международной ихтиологической научно-практической конференции
Организатор конференции: Институт биологии южных морей нан украины, Одесский филиал Института биологии южных морей, Мелитопольский...

Наименования морей и рек в текстах заговоров iconПравила рыболовства во внутренних водоемах Дальнего Востока Утверждены...
Ов; если ширина каждого из них не превышает 24 морских миль, а также воды заливов, бухт, губ и лиманов, морей и проливов, исторические...

Наименования морей и рек в текстах заговоров iconК ситуации вокруг использования водных ресурсов
Все водные ресурсы центральноазиатских рек распределены в рамках «Схем комплексного использования водных ресурсов бассейнов рек Сырдарья...

Наименования морей и рек в текстах заговоров iconЛюбви Мастера и Маргариты главенствует в текстах эстрадных песен,...
Отражение темы любви мастера и маргариты в современной поэзии (на примере поэмы с. Севриковой “мастер и маргарита”)

Наименования морей и рек в текстах заговоров iconЭкологическая оценка состояния малых и средних рек донбасса
Изучение малых и средних рек является важным вопросом не только с теоретической точки зрения, но и в практическом отношении. В промышленной...

Наименования морей и рек в текстах заговоров iconСодержание
«искоренение контрреволюции», понимаемой в самом широком смысле. Меч, предназначенный для законной защиты революции от заговоров...


Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
skachate.ru
Главная страница