Ю. А. Жданов во мгле противоречий




НазваниеЮ. А. Жданов во мгле противоречий
страница2/3
Дата публикации25.02.2013
Размер0.7 Mb.
ТипДокументы
skachate.ru > Биология > Документы
1   2   3

УДАР
Начинать неожиданно работу в секторе ЦК было невероятно трудно. Помог мне в какой-то мере военный опыт работы в ПУРе. Фактически он действовал на правах отдела ЦК, его идейным руководителем по линии контрпропаганды был Д.З.Мануильский. В 7-м отделе по работе среди войск противника трудились замечательные люди: М.Бурцев, И.Брагинский, Ф.Рубинер, многие другие. Здесь были знатоки Германии, Австрии, Финляндии, Востока. Приходилось общаться с видными деятелями международного коммунистического движения. Среди них: В.Пик и его сын Артур, П.Флорин, В.Ульбрихт, Анна Паукер, Матиас Ракоши, Антон Акерман, Э.Вайнерт, В.Бредель и многие, многие другие. Несколько месяцев пришлось непосредственно работать в аппарате Г.Димитрова и заниматься югославскими делами, ведя переписку с т. Вальтером (Тито). Но это продолжалось недолго: значительную же часть времени приходилось бывать на фронтах; блокадный Ленинград, Днепропетровск, Мелитополь, Никопольский плацдарм. Великие Луки, Прибалтика, Дебрецен, Будапешт, Сомбатель, Секешфехервар, наконец Вена и Белград.

С Веной связан эпизод, относящейся к нашей теме. Здесь застал меня конец войны и День Победы. После бурных и радостных дней дело пошло уже по другим рельсам; отправился я в Венский университет, специально на бывший опустевший и брошенный преподавателями и студентами факультет расовой гигиены. Там вновь насмотрелся на книги, приборы и экспонаты, которые не очень агитировали в пользу генетики.

Как ядовито заметил Энгельс, "исходя из своего собственного повседневного опыта, почтенный бюргер усматривает в истории лишь кабацкий заговор и бабью сплетню, только в несколько более широком масштабе"2.

Эта весьма распространенная ныне позиция ничего ровным счетом не объясняет как в общей истории, так и в перипетиях споров внутри биологической науки.

Споры в науке существовали извечно, без них она попросту не может развиваться. Ньютон спорил с Гюйгенсом о природе света, Эйнштейн до конца дней своих не примирился с Бором по проблемам квантовой физики.

Вечные споры наполняли и биологическое знание. Кювье противопоставил свои перевороты на поверхности земли постепенной эволюции в духе Ламарка. Столкновения мнений в борьбе Пастера с его противниками достигли уровня кулачных боев в ходе заседания Парижской академии. Впрочем, и наша Академия знает рукоприкладство в ходе выяснения математических проблем.

Судьбы науки и ученых приобретали драматические и трагические тона, когда в дело вмешивались общественные силы. Вспомним Джордано Бруно и Галилея, Сервета и многих других. Замечательный французский мыслитель Кондорсе чудом спасся от гильотины, чего не удалось его великому соотечественнику химику Лавуазье.

Со второй половины прошлого века предпринимались все более расширяющиеся попытки использовать возникающие в биологии идеи для объяснения социальных явлений. Это в первую очередь связано с успехом дарвиновского учения. Вокруг дарвинизма развернулась ожесточенная дискуссия, в которой активное участие приняли и русские естествоиспытатели и представители нашей общественной мысли, в частности Чернышевский. В более поздний период в эту полемику включился К.А.Тимирязев, его позиция в защиту дарвинизма была крайне своевременной и продуктивной. В то же время возникший на его глазах менделизм вызвал у ученого двойственное и, в конечном итоге, скорее негативное отношение, как частная и напрасно генерализуемая закономерность (позже и Мичурин будет иронически упоминать "гороховые законы", подчеркивая их ограниченный характер).

Споры вокруг биологии в период поисков исторических путей и нарастающих революционных движений приобретали характер все более и более политический, фактически отражали определенные идейные и классовые установки, позиции общественных групп и слоев.

Это довольно быстро обнаружилось по отношению к евгенике.

Термин евгеника был введен англичанином Фрэнсисом Гальтоном еще в 1883 г. Под этим он понимал гигиену продолжения рода. Но не только. Он считал евгенику новой религией, которая должна войти в национальное самосознание. Позже в Германии Альфред Плетц идентифицирует ее с расовой гигиеной. Новооткрыватели Менделя Баур, Фишер, Ленц, провозгласят менделизм основой евгеники. Так сформируется определенный блок научного знания и превратного мировоззрения.

В предреволюционную и революционную эпоху сторонники преобразования общества естественно ищут себе поддержку и в природных закономерностях. Подобная склонность привела к тому, что на рубеже веков в общественных кругах широкое распространение приобрели идеи неоламаркизма. Поскольку они исходили из возможностей переделки природы живых организмов и изменения столь неподатливой на первый взгляд наследственности, то симпатии революционно настроенных публицистов были на стороне ламаркизма.

Правда, проблема преобразования природы возникла не только в связи с ламаркизмом в мичуринской биологии. Она уходит своими корнями в глубь веков и издавна присуща нашей истории. Еще в XIV в модном в наши дни "Житии Сергия Радонежского" отмечено: "И создали они себе многие выселки, прежнюю изменив пустыню, и, не пощадив ее, преобразили пустыню в широкое чистое поле".

Мне вспоминается в нашей библиотеке нашумевшая в свое время книга известного неоламаркиста Пауля Каммерера, на обложке которой была помещена вызывающая фотография копулирующих жаб (вот была гласность!).

Известно высказывание Сталина в пользу неоламаркизма в работе "Анархизм или социализм".

Однако существовала и мощная реакция против неоламаркизма со стороны неодарвинистов и генетиков. В конечном итоге кредит ламаркистских идей резко упал у большинства биологов.

Физиолог Л.А.Орбели как-то в шутку заметил, парируя доводы ламаркизма, тысячелетиями евреям режут препуции, однако все их мальчики рождаются необрезанными.

В двадцатые – тридцатые годы борьба вокруг проблем биологии нарастала. Как всякая борьба, она не обходилась без увлечений и крайностей. Но на каком-то этапе был допущен срыв, приведший к тяжким последствиям.

Вспомним Ленина. Он в своей работе "Материализм и эмпириокритицизм" отстаивает идеи партийности философии, вскрывает методологические и гносеологические истоки метафизики, субъективного идеализма во взглядах многих физиков, математиков, физиологов своего времени. Но он никогда не вторгается в сферу компетентности той или иной науки, никогда не подвергает сомнению установленные наукой данные и закономерности (понимая их исторически обусловленный и относительный характер). Ленин критикует Маха как философа, но не как специалиста в области механики. Ленин говорит о возможности неверного истолкования теории относительности Эйнштейна, но не об ошибочности этой теории.

К сожалению, этот важный принцип был во многом утрачен в полемиках вокруг естествознания, диалектики природы, марксизма в науке. Это совершилось и в биологии. Реальные, конкретные, воспроизводимые результаты генетических исследований были объявлены как бы несуществующими, критика сформировала из науки для себя объект – лженауку.

Это смещение понятий далее трансформировалось в представление о наличии социалистических наук и буржуазных лженаук. Принцип партийности, имевший вполне определенное исторически обусловленное место в истории мысли, был незаконно перенесен в неадекватную для себя сферу.

Еще Бутлеров, столкнувшись с нарастающим национализмом некоторых современных ему немецких ученых, ворчал по поводу того, что скоро в химии придется говорить не о законах науки, а о законах немецкой науки. Перенесенное на классовую почву, это ограниченное представление породило мнение о возможности существования буржуазной биологии, о партийности биологии или, как говорил И.Презент, о партийно непримиримой борьбе в биологии.

Конечно, нелегко разорвать цепочку и вовремя остановиться, когда история предлагает кошмарную логическую цепь: менделизм – расизм – Освенцим или: теория относительности – эквивалентность энергии и массы – Хиросима. Природа не виновата в том, что, открывая ее закономерности, люди используют их против себя.

Истоком трагедии здесь становятся не открытые наукой законы природы, а социальные структуры.

Борьба в науке неизбежна, она не может уйти от столкновения позиций, точек зрения, концепций, гипотез. Эта борьба должна вестись лишь на принципиальной основе. "Ибо одно из худших свойств – это именно филистерство, стремление уговорить противника вместо борьбы против него", – отмечал Энгельс3.

Но продуктивной может быть лишь борьба на базе самой науки, на ее основе, внутри ее сферы фактов, теорий и представлений. Как только эта основа теряется, принципиальная борьба превращается в свою противоположность: наклеивание ярлыков, оскорбление личности, крики, взвизгивания, поношения и гонения.

Начав работу в секторе науки, я в первую очередь столкнулся с обстановкой в области биологии. На беседу потянулись многие ученые. Иные имена не запомнились (приношу за это извинение), но среди них были академик В.Сукачев, Н.Дубинин, П.Баранов, В.Сахаров, Ю.Полянский, Н.Цицин, А.Жебрак, И.Рапопорт и многие, многие другие. В своей пиратской повязке, сверкая уцелевшим на войне глазом, И.Рапопорт готов был разом идти в танковую атаку против Лысенко. В.В.Сахаров приводил практические аргументы, в том числе тетраплоидную гречиху (я ее высеял на дачном участке). Н.В.Цицин не столько нападал, сколько защищал свое дело межвидовой гибридизации. Л.А.Зильбер излагал взгляды о вирусной природе рака, и я его твердо поддержал как химик.

Отстаивали концепции мичуринской биологии В.Столетов, И.Глушенко, общение с которыми было спокойным и деловым. В итоге за несколько месяцев у меня сложилась картина состояния дел в сфере биологии и 10 апреля 1948 г. я выступил на семинаре лекторов обкомов и горкомов ВКП(б) в зале Политехнического музея с лекцией на тему "Спорные вопросы современного дарвинизма".

К интригам я и тогда не очень был приспособлен, да и сейчас плохо в них плаваю, и не знал, что, пока я читал лекцию, за спиной в подсобном помещении музея меня слушали и записывали Т.Д.Лысенко и М.Б.Митин. Об их последующих действиях известно из других источников; тогда я о них ничего не знал. Лишь в мае почувствовал недоброе, когда из секретариата Г.М.Маленкова срочно затребовали стенограмму моей лекции.

Но сперва о ней самой. В качестве основы я избрал два вопроса: проблему внутривидовой борьбы за существование и современная генетика. Поскольку текст лекции охватывает 46 страниц, полностью поместить ее здесь невозможно. Вот отдельные извлечения. В первую очередь "Введение": "Товарищи! Очень характерно, что сегодня на семинаре лекторов читается лекция о современных спорных проблемах дарвинизма. Это свидетельствует о том интересе, который вызывают среди широких кругов советской общественности споры вокруг проблем дарвинизма, разгоревшиеся в последнее время.

Эти научные споры, к сожалению, вышли за рамки делового обсуждения вопросов. Страсти разгорелись, началась перебранка, посыпались взаимные обвинения, не обошлось и без обидных ярлыков. Подобная нервозная атмосфера не способствовала трезвому анализу доводов и точек зрения спорящих сторон. Поэтому в первую очередь следует внести ясность в обстановку, выяснить действительные линии расхождения и показать пути творческого решения обсуждаемых проблем.

Неверно, будто у нас идет борьба между двумя биологическими школами, из которых одна представляет точку зрения советского, а другая – буржуазного дарвинизма. Я думаю, следует отвергнуть такое противопоставление, так как спор идет между научными школами внутри советской биологической науки, и ни одну из спорящих школ нельзя называть буржуазной.

Наверно, далее, будто у нас в советской биологической науке борются и противостоят друг другу две школы. Обычно говорят – школа Лысенко и школа противников Лысенко. Это не точно. У нас имеется ряд различных школ и направлений, которые солидаризируются в одних вопросах и расходятся в других. И в данном конкретном случае разделить всех советских биологов на два лагеря невозможно. Тот, кто пытается это делать, преследует скорее узко групповые, нежели научные интересы и прегрешает против истины.

Наличие целого ряда научных школ определяется самим предметом биологической науки. Органический мир на земле – явление необъятное, многогранное, бесконечно богатое в своих проявлениях. Приходится брать и исследовать его по частям, выделяя отдельные более или менее узкие области. В результате возникает сильная специализация внутри науки.

Такая специализация ученых, работающих в той или иной области биологии, приводит к тому, что представители данного направления очень часто преувеличивают значение своего объекта исследования и пытаются распространить частные закономерности маленького отрезка биологической науки на всю биологическую науку в целом. С этим мы неоднократно встретимся в дальнейшем, и вы увидите, что подобные устремления в значительной мере породили спор по вопросам дарвинизма.

Таковы некоторые предварительные замечания, которые я хотел бы сделать. Еще одно, товарищи. Я выражаю не официальную, а лишь свою личную точку зрения. Прошу это учитывать и из этого исходить".

Уже вводная часть лекции свидетельствует о том, что бессмысленно говорить о двух биологиях, нельзя утверждать, будто менделисты-морганисты – люди купленные.

Наука и идеология сложно переплетаются в ходе исторического процесса. Наука, как система знаний об объективных закономерностях природы и общества, не должна и не может заключать в себе моментов, связанных с интересами тех или иных общественных слоев, социальных групп или классов. В то же время в обществе все взаимосвязано. И если геометрические аксиомы, не задевая интересов людей, не оспариваются, исходя из классовых позиций, то общественные науки испытывают на себе давление идеологий, мировоззрений социальных слоев.

Известным примером здесь является наличие социальной заинтересованности в отношении основного вопроса философии. Упомянутые Лениным линии Платона и Демокрита не выдумка, и они отражают влияние социальных групп.

Это же относится к политической экономии. Как отмечал Маркс в "Капитале", в связи с обострением классовой борьбы после победы буржуазии в Англии и Франции, "пробил смертный час для научной буржуазной политической экономии. Отныне дело шло уже не о том, правильна или неправильна та или иная теорема, а о том, полезна она для капитала или вредна, удобна или не удобна, согласуется с полицейскими соображениями или нет. Бескорыстное исследование уступает место сражениям наемных писак, беспристрастные изыскания заменяются предвзятой, угодливой апологетикой"4.

Однако то, что проявляет себя в сфере тесно связанной с политикой общественной науки, не может быть перенесено на область естествознания. Здесь идеология касается обычно гносеологических или социологических выводов и экстраполяции из того или иного естественнонаучного факта или обобщения, но не самих естественных наук.

К сожалению, в первые десятилетия развития советского общества дух беспощадных классовых битв, гражданской войны переносится и захватывает иные сферы, становится тем общим освещением, которое неистовым пламенем борьбы, нетерпимости, фанатизма охватывает и область науки. "Како веруешь?"

Различие в позициях и точках зрения раздувается в антагонизм. Борьба идей и мнений, невозможная без столкновения людей, приводит их от идейных столкновений к битвам характеров, служебных положений. Начинают хвататься за любое оружие.

Видимо, это не ново. Вольтер, конечно, красиво говорил, что готов погибнуть за право оппонента свободно выражать свое мнение, но он же призывал: "Раздавите гадину!"

Эмоции и личный интерес вторгаются в логику познания, искажают ее, генерализуют частное, закрепляют односторонне значимое. Хорошо выразиться научно: гетерозис есть вспышка жизнеспособности у гибридов. Немцы это назвали "Luxurieren der Bastarde". В русском переводе: роскошествование ублюдков. Дальше можно делать любые выводы относительно нравственной природы гетерозиса. Наука подмята эмоцией.

Но вернемся к лекции. Следующий раздел, который я опускаю, касается проблем внутривидовой борьбы и несостоятельности взглядов Лысенко в этой сфере. В то же время отмечалось сближение и возможность совмещения взглядов борющихся сторон. Большое внимание в лекции было уделено диалектике естественного и искусственного отбора, их единству и различию. "Человек своим сознательным вмешательством в органическую природу поднимает органическую природу на новую ступень развития, когда не стихийные внутривидовые противоречия, а плановое, сознательное человеческое вмешательство управляет развитием видов" – таков вывод первой части лекции.

Вторая часть посвящена соотношению внешних и внутренних факторов в развитии организмов: "В этой области биологической науки среди ученых нашей страны также имеются различные направления, работают несколько школ. Я бы не рискнул утверждать, что все те, кто не разделяет взгляды академика Лысенко по вопросам генетики, являются представителями буржуазной науки. Мы не можем говорить о какой-то единой генетике, которая в целом противостоит генетике академика Лысенко.

На позициях, отличных от позиций Лысенко, стоят политически совершенно различные фигуры. Мы видим здесь и наших советских ученых – коммунистов, и коммунистов иностранных, в частности Холдена, одного из редакторов коммунистической английской газеты "Дейли Уоркер", и прогрессивного буржуазного деятеля Г.Уоллеса, бывшего министра земледелия США; мы видим людей, пытающихся использовать данные науки в реакционных целях, которые смыкаются с евгеникой, расизмом, человеководством и т.д.

В настоящее время буржуазное общество налагает свой отпечаток на любую науку, на любой опытный материал, стремясь превратить ее в нечто вредное, в нечто реакционное.

Не случайно, например, что, появившись впервые в буржуазном обществе, атомная энергия была открыта и использована в типично капиталистической форме, как энергия разрушительная.

Мы не можем говорить, что вся нелысенковская генетика, по своему характеру, по своему предмету, по всем экспериментальным данным – буржуазная, ибо дело здесь в трактовке фактов, в их теоретическом осмысливании. И если Презент пишет, что "загнивающий капитализм на империалистической стадии своего развития породил мертворожденного ублюдка биологической науки насквозь метафизическое, антиисторическое учение формальной генетики", то это, может быть, делает честь красноречию тов. Презента, но не способствует уяснению обстановки на биологическом фронте и говорится лишь для устрашения неопытных людей.

Центральным вопросом генетической науки, науки об индивидуальном развитии организма, является вопрос о взаимодействии организма и внешней среды, о значении внешних и внутренних факторов в жизни индивида. Этот вопрос, до сути дела, будет для нас оселком для проверки существа той или иной теории".

Далее излагается история вопроса, спор неодарвинизма и неоламаркизма. "Но он не решил вопроса о происхождении изменчивости и о механизме наследственности. После Дарвина эти проблемы стали предметом ожесточенной борьбы в биологии.

Немецкий биолог Вейсман в конце прошлого века выступил с теорией неодарвинизма. Наблюдая неизменную передачу многих признаков в цепи последовательных поколений организмов, он метафизически преувеличил значение этого явления и выдвинул гипотезу о существовании в организме особой зародышевой плазмы, которая постоянна и независима от изменений тела живого существа. Вейсман писал: "Я предполагаю, что зародышевые клетки могут образоваться в организме только там, где имеется зародышевая плазма и что эта зародышевая плазма прямо и неизменно произошла от той, которая находилась в родительских зародышевых клетках". Если логически продолжить эту точку зрения, то придется предположить полную независимость живой природы от мертвой и происхождение живых организмов путем акта творения. Таким образом, точка зрения неодарвинизма есть пережиток религиозной метафизики. После того, как были открыты явления дискретности, прерывности при передаче наследственных свойств, неодарвинизм развил теорию о неизменных и прерывных носителях этих свойств – наследственных генах. Эти гены полагались также независимыми от действия внешней среды и клеток организма. Единственной формой наследственного изменения организма была объявлена мутация, т.е. внезапная, неясная по своим причинам перестройка генного аппарата. Сторонники этой концепции пытались свести к этим мутациям, обусловленным неизвестными причинами, всю эволюцию органических форм. Биолог Иогансен писал в своей работе "Элементы точной теории наследственности": "Мутация и перекомбинация генов при скрещивании являются единственным до сих пор точно установленным путем образования новых биотипов".

Заслуга неодарвинистов состояла в том, что они поставили вопрос о механизме передачи наследственных свойств организмов при неизменной внешней среде, вскрыли явление скачкообразности, прерывности в изменении наследственности. Но они буквально растерзали живой организм, оторвав его от условий внешней среды, поделив организм на две независимые половинки – тело и носителя наследственности, не заметив, что наряду с дискретностью в явлениях наследственности наблюдается непрерывность, постепенность накопления свойств, и эта постепенность подготовляет новый скачок.

Реакцией на неодарвинизм была теория неоламаркизма. Неоламаркисты утверждали, что внезапные качественные изменения наследственности возникают в результате накопления незначительных количественных изменений. Причину этих изменений они искали во влияниях внешней среды. В этом была прогрессивная сторона неоламаркизма, ибо он доказывал возможность переделки наследственных признаков животных и растений под влиянием изменений внешней среды. Нам, коммунистам, ближе по духу учение, которое утверждает возможность переделки, перестройки органического мира, а не ждет внезапных, непонятных, случайных изменений загадочной наследственной плазмы. Именно эту сторону в учении неоламаркистов подчеркнул и оценил тов. Сталин в работе "Анархизм или социализм?".

Однако неоламаркисты впали в другую крайность. Они не могли найти те материальные связи, механизмы, которые формируют наследственность. Для них пропала специфика внутренних закономерностей и процессов организма, в которых своеобразно отражаются и преломляются влияния внешней среды. Вместо того чтобы искать реальные связи, одни из неоламаркистов, так называемые психоламаркисты, стали искать причину развития организмов в идеальных, психических факторах, в стремлениях, желаниях, "порывах" животных и растений. Другие – механоламаркисты – считали, что все изменения организма под воздействием внешней среды просто механически становятся наследственными.

В настоящее время полный синтез в единой теории всех фактов, накопленных представителями различных биологических школ, изучающих (и, к сожалению, абсолютизирующих) одну сторону органического мира, еще не осуществлен. Однако диалектика самого объекта исследования привела к тому, что точки зрения различных школ сближаются, хотя это происходит иногда, быть может, и вопреки личным желаниям того или иного ученого.

Решающие принципиальные положения синтетической теории развития и изменения организмов даны в работах Мичурина. К сожалению, эти принципиальные положения, основанные на блестящих экспериментах, недооцениваются и игнорируются многими нашими биологами. К некоторым из них вполне применимы следующие мичуринские слова: "Мы слишком привыкли верить и питать свои знания одними компиляциями заграничных деятелей".

Мичурин так формулирует свою теорию наследственности: "Только совместным действием наследственной передачи свойств предков и влиянием факторов внешней среды создались и создаются в дальнейшем все формы живых организмов. Против этой бесспорной истины нельзя возражать". Мичурин указывает, что наследственная основа не определяет однозначно свойств организма, а создает лишь возможности развития, управлять которыми может человек, регулируя условия внешней среды, применяя различные методы направленного воспитания. При этом, что особенно важно, Мичурин указывал, что человеческое воздействие приводит к созданию наследственно новых форм. "Вообще нужно знать, – писал Мичурин, – что наследственно передаются потомству не одни свойства и качества, присущие растениям-производителям, но передаются также во многих случаях и притом в довольно резких формах и те насильственно произведенные человеком изменения в строении организма растений, которые так часто применяются нами в садовом деле".

Мичурин показал, что явления прерывности в передаче свойств – лишь одна сторона наследственности, проявляющаяся в ряде простейших случаев, и что существенную роль в развитии организмов играют непрерывные градации в изменении свойств.

В настоящее время точка зрения Мичурина разделяется во многом не только академиком Лысенко. Лысенко не является единственным ученым в нашей стране, который отстаивает возможность преобразования животных и растений. Вот вам взгляды академика Шмальгаузена, который пишет: "Любой организм, любая его часть и любой признак представляют результат развития, в котором одинаково принимают участие и наследственный материал и внешняя среда и в котором поэтому нельзя отделить наследственное от ненаследственного". И в другом месте; "Организм и среда совместно определяют эволюционный процесс. В общем, первый толчок для преобразования организма дает обычно изменение среды, однако специфика этого изменения зависит в значительной мере от организма".

Говоря о возникновении внезапных наследственных мутаций, академик Шмальгаузен указывает: "Вопрос об источниках мутаций еще не разрешен, но не может быть сомнений в том, что и в этом случае изменение вызвано не учтенным нами действием факторов внешней среды".

Правда, академик Шмальгаузен не всегда последователен в своих взглядах. Он явно соскальзывает на шаткие позиции неодарвинизма, когда утверждает, что "при постоянной среде происходит накопление мутаций".

Но Шмальгаузен не является типичным представителем генетической науки. Обратимся к так называемым цитогенетикам, над которыми особенно сильно довлеет наследие некоторых метафизических представлений. Создатели этой ветви генетической науки стояли на той точке зрения, что внешняя среда никаким образом не влияет на развитие организма, что в наследственных зачатках, в половых клетках организма существуют некоторые носители наследственности (гены), которые никак с внешней средой не связаны, причем эти гены целиком определяют развитие организма. Мнение, будто гены мутируют, изменяются без влияния внешней среды, вело к отрицанию эволюции, к отрицанию развития. Но, товарищи, дело в том, что таких генетиков у нас в Советском Союзе становится все меньше. И Трофим Денисович в значительной мере борется с тенями прошлого. Таких генетиков, которые полностью отрицают наличие воздействия на организм факторов внешней среды, уже нет, хотя имеются кое-какие отрыжки старых вейсмановских воззрений.

Другое дело, что цитогенетики, исследуя механизм передачи наследственных признаков через половые клетки, ограничивают способы влияния на организм лишь прямым воздействием на зародышевые клетки некоторых факторов внешней среды (химическое и температурное воздействие, облучение).

В заключительной части моего доклада вы увидите, что современным цитогенетикам удалось своими методами добиться известных практических результатов.

Таким образом, товарищи, я хотел вам показать, что попытка противопоставить две генетики и утверждать, будто одна лысенковская генетика признает действие факторов внешней среды, а другая не признает этих факторов – неосновательна. Среди представителей нелысенковской генетики имеется много ученых, которые признают влияние внешней среды. И сейчас автогецетиков, т.е. людей, которые считают, что развитие организмов происходит только благодаря внутренним перекомбинациям генов и случайным мутациям, – в нашей стране, думаю, найдется очень мало.

Я считаю, что в этом деле имеется большая заслуга Трофима Денисовича Лысенко, который неустанно подчеркивал влияние внешней среды на организм, обращал внимание на воздействие внешних факторов.

Но ограниченность объекта и ограниченность подхода сказывается на взглядах цитогенетиков-дрозофилистов. Дрозофила – важнейший объект генетических изысканий, – это маленькая плодовая мушка, которая быстро размножается, дает потомство каждые восемь дней, просто питается, очень неприхотлива. Если разрабатывать проблемы наследственности на крупном рогатом скоте, то пришлось бы ждать сотни лет, для того, чтобы выяснить закономерности, а эта мушка на протяжении года дает десятки поколений. Вызывает сомнение попытка генетиков перенести все закономерности наследственности одной мушки на все другие организмы; это тоже, товарищи, попытка перенести закономерность одного ограниченного объекта на весь биологический мир, хотя, конечно, и дрозофила, как часть органического мира, отражает некоторые общие закономерности.

Взгляды академика Лысенко в значительной мере примыкают к взглядам Мичурина. Он признает структурную, материальную основу наследственности, заявляя, что "развитие современных нам растительных организмов всегда начинается с некоторого структурного основания – наследственной основы (генотипа), несущего в себе "отпечаток" всей предыдущей филогенетической истории".

Таким образом, товарищи, здесь признается структурное основание, структурная основа наследственности, хотя в чем она заключается – Трофим Денисович не говорит.

С одной стороны, он утверждает, что существует структурная основа наследственности, а с другой стороны, он пишет, что наследственность есть лишь концентрат условий внешней среды, ассимилированных растительными организмами в ряде предшествующих поколений.

Где же здесь специфика организма с его внутренними законами развития, с его своеобразными физическими, физико-химическими, химическими, биологическими особенностями, где здесь специфика внутренних возможностей организма, его лабильность, реакционоспособность и вместе с тем его консерватизм, устойчивость? Специфика организма исчезает, остается одна внешняя среда. Кое-где у Лысенко исчезает наследственность вообще, и он говорит в одной из своих работ, что в природе лишь путем изменчивости и естественного отбора "могли создаваться и создаются прекраснейшие формы животных и растений". Наследственность исчезла. Из трех дарвиновских китов осталось два: изменчивость и естественный отбор. Эта мысль особенно ясно развита Презентом, который пишет: "Наследственность – это не передача неизменного, не тормоз изменчивости, а инерция изменчивости, благодаря наследственности продолжающейся и при повторении соответствующих условий усиливающейся в избранном подбором направлении.

Так же, как закон инерции не тормозит движение, а служит лишь выражением его векториальности, так и наследственность не тормозит изменчивость, а придает ей исторически преемственную определенность".

Эта вычурная галиматья имеет лишь один реальный смысл; поскольку наследственность есть лишь сила инерции, то не следует анализировать какие-либо материальные структуры и процессы, которые обеспечивают развитие из данного яйца – цыпленка, а из другого – ящерицы. По своей невежественности тов. Презент не знает, что и физический закон инерции служит выражением не какой-то там векториальности, а конкретного распределения масс, плотности материи в данном участке вселенной. И физики анализируют распределение этих масс, считая их вполне реальной действительностью, анализируют материальную структуру вселенной. У Презента исчезла наследственность как сторона противоречивого единства в свойствах организма, указанная Энгельсом.

К каким странным взглядам приводит отрицание внутренней специфики, внутренних закономерностей, организма показывает следующее высказывание Лысенко: "Мы твердо убеждены в том, что если рассматривать живое тело как диалектическое единство, то в этом единстве формой нужно считать тело, а условия жизни тела – содержанием".

Итак, организм превращен в простую форму, его содержание находится вне него. Дальше ехать некуда. Содержанием растения оказываются не сложнейшие специфические процессы, происходящие в нем, а его условия жизни: дождь, солнце, соли, опыляющая его бабочка. Другие высказывания Т.Д.Лысенко свидетельствуют о том, что он лишь редко доходит до таких крайних взглядов.

Ограниченность взглядов Лысенко сказывается и в других вопросах. Он, например, пишет, что "изменение зачатки новых организмов всегда получаются только в результате изменения тела родительского организма". Только ли? Спору нет, что в результате изменения тела родительского организма возникают наследственно измененные зачатки. Это один из методов создания новых органических форм. Но ведь на зачаток можно действовать, минуя тело родительского организма! Можно найти специфические агенты, которые прямо действуют на половую клетку или яйцо! Следует ли отвергать этот способ, следует ли ограничивать себя лишь некоторыми методами воздействия на организм? Борясь с метафизическим мнением, будто нельзя изменить наследственность, изменяя лишь тело, Лысенко впал в противоположную крайность, утверждая, что только изменение родительского организма может привести к изменению зачатков.

Таковы противоречия во взглядах самого Лысенко, о которых необходимо сказать. Однако существенным является то, что Трофим Денисович Лысенко, усиленно подчеркивая действие среды, внешних факторов в развитии организмов, тем самым открывает способы воздействия на животный и растительный мир. Он указывает средства изменения природы организма. Однако забывать внутреннюю сторону, материальную структуру, специфику организма, его наследственную основу также нельзя.

Человеческое познание при исследовании какого-либо явления и исторически и потом логически проходит известные стадии, известные этапы. Оно имеет свои закономерности, которые открыла диалектика. Когда мы наблюдаем какой-либо объект, когда мы к нему впервые подходим, – мы созерцаем его со всех сторон, мы видим его в общем и целом, пусть он для нас несколько в тумане, пусть исчезают детали, но мы видим его в связи с внешним миром, во всем разнообразии его движений, в богатстве взаимосвязей.

Для дальнейшего исследования мы должны отрешиться от поверхностного созерцательного рассмотрения и перейти к анализу отдельных сторон и явлений предмета, мы расчленяем его на отдельные кусочки, и эти кусочки потом бывает очень трудно сложить в сознании естественника в целостный объект. Но эта синтетическая стадия необходима. Только на этой стадии мы снова возвращаемся к исследуемому объекту в целом, познаем его во всем многообразии внешних и внутренних связей, обогащенные знанием отдельных сторон и процессов данного объекта.

Концепция Лысенко в значительной мере отражает первую стадию познания, стадию созерцания в целом растительных и животных организмов. Поэтому он видит организм более живо, более непосредственно, более, я бы сказал, близко, и более органически его воспринимает, чем многие другие ученые. Для него организм находится и живет во многих связях. Он прав в целом, видя организм в разнообразии, в богатстве связей с внешней средой. Но у него организм расплывается во взаимодействии с окружающей природой. Поэтому у него вдруг пропадает наследственность организмов, вдруг исчезают внутренние закономерности организма и растворяются в условиях внешней среды. Поэтому он говорит обычно не о процессах, происходящих в организмах, а о требованиях организмов к внешней среде, а об этих требованиях мы узнаем лишь только то, что они обусловлены всей предшествующей историей данного организма.

Вот типичное рассуждение Лысенко: "Каждый организм берет из окружающей внешней среды вещества, соответствующие его природе, и затем в каждом организме по-своему происходит видоизменение и превращение избранных из внешней среды веществ и условий". Поверхностный, созерцательный подход к процессам, происходящим в организмах, из этого примера очевиден.

Лысенко не анализирует все богатство и разнообразие связей, процессов, характерных для данного явления. Более того, иногда он натурфилософски пытается подменить реальные связи надуманными, часто антропоморфными. Он, например, пишет: "Семена, будучи живыми, отказываются прорастать, хотя влага, тепло и воздух имеются. Аналогично приведенному примеров поведения сорняков можно привести много. Они говорят о том, что растение в борьбе за жизнь, как бы предвидя обстановку, строго рассчитывает свои силы и возможности". При опылении, согласно термину Презента, растения стремятся к "Браку по любви". По аналогичному поводу Тимирязев заметил: "Действительно, чего же проще, корень ищет, стебель стремится, протоплазма помнит и т.д. Это только отрицание права науки на завтрашний день, самоуверенное прорицание... В самом деле, какое простое объяснение: все сводится к инстинкту растения, сказано ничего не объясняющее слово и поколения ученых уволены от великого тяжелого труда".

В настоящее время физиологии, генетики усиленно заняты анализом процессов, происходящих в живом организме. Они выделяют из организмов разнообразные вещества, стараются проникнуть в суть реакций, приведших к их образованию, находят разнообразные структурные элементы клеток, устанавливают их роль и значение, вскрывают элементарные, дискретные процессы и превращения.

Они постепенно, шаг за шагом, с большими ошибками, вскрывают то, что творится в организме, в ходе индивидуального развития, но их собственный метод в значительной мере накладывает метафизические шоры на их общее мировоззрение. Они подчас не в состоянии за своими организаторами, генами, гормонами увидеть организм в целом, во всех его связях. Однако это не значит, что такой анализ не должен иметь место.

Имеющийся материал еще недостаточен, для того чтобы познать все процессы органического развития. Многое для науки еще темно. Еще нужна кропотливая анализаторская работа.

Но можно ли сказать, что организм есть только целое и нельзя приступать к его анализу? Нет, мы должны понять роль и значение отдельных органов, ибо мы знаем, что в организме не все части равноценны, не все едино суть. Мы знаем, что, если собаке отрезать хвост, она будет жить, но, если отнять сердце, она умрет. Также в зародышевой клетке, которая передает наследственность, очевидно, не все части равноценны. Генетики доказали, что существенную роль в передаче наследственности играет структурное образование клетки, называемое хромосомой. Если же мы наложим табу и скажем, что нельзя анализировать, что организм есть только целое, то мы закроем себе путь дальнейшего исследования. Думаю, что огульное отрицание витаминов и гормонов, дискретности наследственности, современной теории организаторов и генов – всего того, что дал нам метод анализа, при всей его ограниченности и при всех опасностях впасть в метафизику, такое огульное отрицание, которое нередко исходит из школы Лысенко, не способствует развитию науки, тормозит создание синтетической теории биологии, ограничивает наше знание живой природы и возможности воздействия на нее".

Третий раздел имел своей задачей привлечь силы науки для решения народнохозяйственных проблем, используя как подходы современной генетики, так и методы мичуринской биологии.

"К сожалению, далеко не все наши биологи освободились от устаревших представлений о "ненаучности" простой практической работы в поле, от некоторого чрезмерного теоретизирования, столь близкого сердцу буржуазных ученых. К ним относятся слова Мичурина: "Есть еще и такие "ученые Мужи", нередко и из молодых специалистов (не говоря уже о старых), которые болеют чванством, занимаются селекцией в кабинете, или даже такие, которые кладут между научно-исследовательской работой и грядкой, т.е. производством пропасть, считая, что научно-исследовательская работа не может иметь органической связи с производством". Имеются и такие, которые в практике видят не великую преобразующую силу, а лишь подсобное средство для проверки той или иной теории. Думаю, что биологи должны взять себе девизом известный тезис Маркса, изменив его так: биологи лишь различным образом объясняли органический мир, но дело заключается в том, чтобы его перестроить.

Заслуга Трофима Денисовича Лысенко в том, что он беспрерывно бьет в набат и призывает биологов смелее идти к практике.

Но, товарищи, я также должен указать на то, что Трофим Денисович Лысенко напрасно берет на себя роль монополиста мичуринского учения, единственного продолжателя дела Мичурина, единственного творца полевых растительных и животных форм и единственного теоретика изменений и превращений организмов.

Таково объективное положение вещей. Факты свидетельствуют о том, что Трофим Денисович Лысенко представляет и развивает не все мичуринское направление, а лишь одну из его веточек, одно из направлений замечательного мичуринского учения.

Организм многогранен, в нем сконцентрированы в тесном единстве явления физические, химические, биохимические, биологические. Мы должны найти пути воздействия на все процессы, на все формы деятельности организмов.

Начну, товарищи,двигаться по этим формам воздействия, по степени усложнения этих форм. Рассмотрим физические методы воздействия на организм. Физические методы воздействия на организм являются частью мичуринского учения. Мичурин много лет тому назад, натолкнувшись на нескрещиваемость некоторых видов растений, решил подвергнуть пыльцу этих растений действию физических агентов. Он писал: "В 90-х годах мною использовалось влияние на пыльцу разрядов статического электричества, но при этом причину успеха трудно было приписать действию одного электричества, неразрывно связанную в этих опытах с неизбежным озонированием пыльцы.

Подвергалась пыльца и воздействию слабых индуктивных токов электричества. Наконец, она ставилась на короткое время в междуполюсное пространство сильных магнитов. Результаты таких опытов и те и другие выводы я не буду излагать ввиду их незаконченности.

Такие опыты требуют для полной разработки вопроса исключительного занятия только одними ими – условие, которого выполнить я не мог. Здесь же я кратко упомянул о них лишь с целью указать моим последователям на возможность применения их в деле гибридизации".

Незадолго до своей смерти Мичурин писал: "работаю сейчас... над возможностью выведения новых видов растений при помощи лучистой энергии, вроде космических, рентгеновских и ультрафиолетовых лучей и ионизации".

Итак, Мичурин думал широко использовать физические методы, в частности в деле гибридизации, для создания новых видов растений. Современная генетическая наука усиленно пользуется этим методом, в частности, для изменения наследственности организма действием рентгеновских и ультрафиолетовых лучей. Этим путем генетик добивается увеличения числа мутаций, т.е. наследственных изменений в организме. Обилие получающихся мутаций является материалом для последующего отбора.

Например, при получении высокопродуктивных форм пенициллиума (грибка, вырабатывающего пенициллин) использовался метод обработки грибка рентгеном и ультрафиолетовыми лучами. В результате после обработки рентгеном удалось поднять производительность грибка со 100–150 условных единиц до 700–750 условных единиц, а после воздействия ультрафиолетовыми лучами и дальнейшего отбора удалось поднять продуктивность до 900 единиц. Эта разновидность грибка успешно используется в производственных целях.

Вот, товарищи, как физический метод воздействия на организм может быть использован для получения полезных результатов. Можно ли после этого отвергать физические методы? Нет.

А у нас, товарищи, сложилась такая обстановка, что ученые неохотно работают этим методом из-за боязни нападок со стороны школы Лысенко, обвинения в мендельянстве, формализме, кладоискательстве и прочих смертных грехах. По-моему же, лучше работать этим методом, выжимать из него все возможное, и пусть выступает против него кто угодно!

Хочу, кстати отметить, что приоритет в разработке рентгеновского метода получения наследственных изменений организмов принадлежит нашему русскому ученому Кольцову. Он открыл этот метод за несколько лет до Меллера. При этом Кольцов исходил из следующего рассуждения:

"Надо путем сильной встряски зачатковых клеток изменить их наследственную организацию и среди возникающих при этом разнообразных, большею частью, вероятно, уродливых наследственно стойких форм отобрать жизнеспособные и упрочить их существование тщательным отбором. И я верю, что нам уже недалеко ждать того времени, когда человек властной волею будет создавать новые жизненные формы. Это самая существенная задача экспериментальной биологии, которую она уже теперь может ставить перед собою, не откладывая в далекое будущее".

Мы знам серьезные ошибки Кольцова, нужно критиковать эти ошибки, и никто не собирается давать ему индульгенцию. Но подобно тому, как химики не отвергают теорию строения органических соединений только потому, что Бутлеров занимался спиритизмом, ошибки Кольцова не должны заслонить то ценное и полезное, что он сделал, открыв, в частности, рентгеновский метод получения искусственных мутаций.

Следующий метод – химическое воздействие на организм. Применение различных химических веществ в биологии принимает все более широкие формы. К этому методу в первую очередь относится действие так называемых синтетических ростовых веществ и ростовых стимуляторов. Идея эта в значительной мере принадлежит Мичурину. Метод химического воздействия на организм – это мичуринский метод. Вот, что писал Мичурин: "Я натолкнулся в 1924 году на следующий поразительный результат применения поливки всходов миндаля "посредник" 0,02-процентным (по весу) раствором в воде марганцево-кислого калия (КMnO4), как энергичного стимулятора роста для семян некоторых видов растений. Результат такой поливки превзошел всякие ожидания. Здесь, прежде всего, нужно отметить, что сеянцы этого сорта миндаля обычно вырастают в первый год на нашей почве высотою в 50 см и в течение последующих пяти лет вырастают до 180 см и только на шестой год приносят первые плоды. В данном же случае сеянцы в числе четырех экземпляров выросли в один первый год до высоты 180 см и заготовили цветочные почки, а на второй – цвели и принесли плоды.

Этот чудовищный прыжок роста произвел марганец своим влиянием, как химический катализатор, чрезвычайно ускоривший процесс не только роста миндаля, но перенесший на второй год свое влияние, выразившееся в строении косточек созревших плодов... Кроме того, замечалось уменьшение размеров плодов и листовых пластин, что, вероятно, было следствием слишком быстрого роста и недостаточного извлечения питательных веществ из почвы".

И дальше Мичурин пишет, что описанный факт дает нам "полное основание надеяться, что в недалеком будущем мы найдем подходящие составы для ускорения роста и других плодовых растений".

Такие составы были найдены. Современная химическая наука дала в руки нашим практикам ростовые вещества, которые в настоящее время все больше и больше входят в жизнь. Эти вещества способствуют быстрому росту корней растений, применяются для укоренения рассады, для получения высоких урожаев плодов и семян, для получения бессемянных плодов (помидоров, груш, арбузов и т.д.), для борьбы с сорняками, для борьбы с падалицей у фруктовых деревьев.

И вот находятся люди, которые, вместо того чтобы по-мичурински, с энтузиазмом поддержать новые начинания, скептически поджимают губы и пишут так, как это сделал в журнале "Селекция и семеноводство" один из сотрудников Лысенко Г.Андреев: "В последнее время стал модным рекомендуемый физиологами агротехнический способ увеличения урожая плодов и ягод путем опрыскивания растений так называемым ростовым веществом. Совершенно очевидны сами факты увеличения урожая от такого опрыскивания. Однако суть действия этих веществ остается непонятной для авторов работ о ростовых веществах".

Далее говорится, что эти вещества вызывают "ненормальное" развитие растения и в заключение указывается, что "опрыскивание "ростовыми веществами", сделанное слишком невпопад с естественным ходом процессов органообразования, в худшем случае может оказаться вредным для растения, а в лучшем – бесполезным в смысле увеличения урожая". Вот вам поддержка нового. Сквозь зубы признается факт; к новому молодому методу, который нуждается еще в поддержке, в поощрении, пристегиваются эпитеты "модный", "ненормальный"; авторам этого метода еще и попадает за то, что они будто бы не могут понять своего открытия, что они метафизики.

Кстати сказать, автор статьи усматривает метафизику и крамолу физиологов в том, что, по их мнению, "ростовое вещество", попадая в растение, играет роль материального побудителя роста и увеличения количества и размера плода. "Это как раз и неверно", – восклицает в заключение т. Андреев. Очевидно, по мнению Андреева, ростовые вещества, которые синтезируются химиками в лабораториях и продаются в магазинах, являются духовными, идеальными побудителями роста растений. Вряд ли такая точка зрения может способствовать прогрессу в науке. Вряд ли такой разъедающий скептицизм может мобилизовать нашу научную молодежь на поиски новых ростовых веществ, новых стимуляторов развития организмов, а нашу промышленность – на производство этих веществ.

Очень интересным методом химического воздействия на зародышевые клетки является применение колхицина. Колхицин изменяет состав клеточных ядер, удваивая в них число структурных элементов – хромосом. Действие колхицина является одним из замечательных способов подлинного синтеза новых органических форм. С его помощью удается получить сильно укрупненные растения. Этим способом проф. Навашин создал весьма перспективный сорт кок-сагыза, а проф. Сахаров – новый сорт гречихи. Колхицин позволяет устранить бесплодие у многих растений, размножаемых вегетативным путем. Так получен новый сорт эфироносной герани, которая размножается семенами, хотя еще и по сей день на плантациях размножают бесплодную герань черенками. Введение в производство нового сорта герани, выведенного с помощью колхицина, может значительно понизить стоимость дорогого гераниевого масла.

Колхицин, принесший известный положительный результат, должен быть взят на вооружение и найти свое место в арсенале средств переделки природы. Однако колхицин был встречен в штыки школой академика Лысенко. Говоря об ученых, работающих с колхицином, он писал: "Действием на растения сильнейшего яда – колхицина, разнообразными другими мучительными воздействиями на растения, они уродуют эти растения. Клетки перестают нормально делиться, получается нечто вроде раковой опухоли... Ничего практически ценного в этих работах пока не получено и, конечно, нет никакой надежды получить".

Итак, "сильнейший яд", "раковая опухоль", "уродство", "мучительное воздействие", "ненормальное развитие" – букет эпитетов, отнюдь не подходящих для того, чтобы поддержать новое дело. Странно слышать, когда новаторы говорят о том, что возникшая новая форма растения является ненормальной. А я вам скажу: плевать вам на то, нормальная она или ненормальная; главное, чтобы плодов было больше, урожай был выше! (Аплодисменты.)

Вслед за химическими идут биохимические методы воздействия на организм. Здесь я укажу на применение гормонов, эндокринных препаратов. Значение их при лечении ряда болезней известно. Подобные препараты применяются также для ликвидации бесплодия и увеличения плодовитости у животных. К сожалению, существование гормонов берется под сомнение многими представителями школы Лысенко, хотя многие из этих гормонов выделены в чистом виде и синтезированы искусственным путем.

Наиболее мощную и разнообразную группу методов представляют методы собственно биологические. Самым простым способом получения новых форм, способом, известным с глубокой древности, является массовый и индивидуальный отбор особей, наиболее выдающихся по некоторому признаку. Этот способ применяется и по сей день, хотя Мичурин указывал на его существенные недостатки: случайный характер, пассивность, длительность выведения нового сорта или породы.

Более сложным являются различные методы скрещивания, гибридизации. Методы скрещивания и типы гибридов могут быть самыми разнообразными. Я остановлюсь на некоторых. Задолго до войны учеными разных стран были начаты работы по выведению высокопродуктивных сортов кукурузы так называемым инцухт-методом. Сущность метода состоит в том, что кукурузу, которая в обычных условиях является перекрестно-опыляющимся растением, заставляли самоопыляться и полученные так называемые инцухтформы подвергали гибридизации между собой. Образовавшиеся инцухт-гибриды отличались значительно повышенной урожайностью (до 25%). Этот метод начали применять американские фермеры, причем в 1935 г. в США сеялось около 5% кукурузной площади такими семенами. Когда некоторые наши ученые, ссылаясь на этот опыт, предложили организовать подобные посевы у нас, то Т.Д.Лысенко им возразил: "Мне непонятно, в чем именно в данном деле практичность американцев – в том ли, что они "хорошее дело", а именно теорию инцухта, использовали в практических посевах кукурузы только на площади в 5% или же в том, что американцы 95% кукурузной площади засевают сортами кукурузы, выведенными не только не методами инцухта, но даже не методом индивидуального отбора и даже не методом узкогруппового отбора, а обычным массовым отбором, т.е. методом, совершенно противоположным инцухт-методу.

Более того, в литературе (может быть, я не всю ее знаю) я не нашел подтверждения цифре в 5% кукурузной площади в Америке, засеваемой гибридными сортами, полученными от скрещивания инцухт-линий".

Однако к 1944 г. посевы инцухт-гибридами кукурузы в США, которыми специально занимался бывший министр земледелия Уоллес, достигли 82,5% кукурузной площади. И, тем не менее, в 1946 г. Т.Д.Лысенко без какого-либо примечания перепечатал в книге "Агробиология" свое явно устаревшее и ошибочное суждение.

Я считаю, что он тем самым неправильно ориентировал наших практиков. Хорошо, что их ориентирует не только он. В решении февральского Пленума ЦК партии было сказано: "В целях повышения урожайности кукурузы обеспечить в течение 2–3 лет в значительных размерах посевы ее гибридными семенами, с тем, чтобы в последующем перейти к массовым посевам гибридными семенами".

Но в 1935 г. Трофим Денисович Лысенко, исходя из своей ограниченной концепции, несомненно задержал внедрение у нас новой кукурузы. Я считаю, что здесь мы видим, как теоретическая ограниченность перерастает во вполне практический материальный ущерб, и мы уже вынуждены смотреть критически на ту или иную оценку какого-либо нового дела, которая исходит из школы Лысенко.

Одной из основных сторон учения Мичурина было применение межвидовой и межродовой гибридизации. Это направление работы Мичурин называл отдаленной гибридизацией. Принцип Мичурина был применен акад. Цициным, который задался целью получения отдаленных пшенично-пырейных гибридов. Однако уже упомянутый нами Г.Андреев в статье, критикующей работы Цицина, утверждал, что мичуринская отдаленная гибридизация есть гибридизация лишь географически отдаленных форм. Г.Андреев пишет, что при гибридизации "чаще всего лучше, если родители принадлежат к одному виду и даже разновидности. Иногда это могут быть различные виды. Чаще всего такие разные по требованиям к условиям развития родители являются (это и понятно) географически отдаленными формами. Отсюда и сам термин – "отдаленная гибридизация''. Разве это утверждение не означает ревизии мичуринского учения, когда Мичурин одну из глав своих "Принципов и методов работы" озаглавил "Об отдаленных (межвидовых и межродовых) скрещиваниях" и неоднократно подчеркивал, что для скрещивания следует отдавать "предпочтение при подборе пар растений – производителей более далеким в родственном отношении между собой разновидностям"?

Мичурин обогатил биологическую науку и сельскохозяйственную практику новыми приемами переделки природы растений: методом вегетативной гибридизации, методом вегетативного сближения перед отдаленной половой гибридизацией, методом ментора-воспитателя, который, будучи привит растению, направляет в необходимую сторону развитие молодого гибрида. Представители других делянок биологической науки, веруя только в свои приемы, с недоверием относились к работам Мичурина. Однако достижения Мичурина составляют прочный гранитный фундамент для последователей его работы по преобразованию органических форм. Более того, Мичурин требовал дальнейшего развития своего учения. Он писал; "Здесь, однако, я должен предостеречь вас, что в деле использования моих методов нужно постоянно смотреть вперед, ибо голое применение может превратить их в догму, а вас, мичуринцев, в простых копиистов и компилянтов. А это ничего не имеет общего с мичуринской работой, ибо основной мой метод состоит в постоянном устремлении вперед, в строгой проверке и перестройке опытов, в обзоре всего происходящего, в движении и изменениях".

Т.Д.Лысенко продолжил в своих работах лишь одно направление великого мичуринского дела. Он, в основном, уделял внимание методам направленного воспитания растений. Но это лишь часть громадного мичуринского наследства. И нельзя противопоставлять одно направление работ Мичурина остальным направлениям.

Т.Д.Лысенко недостаточно заимствовал у своего учителя чувство критического отношения к себе, к своим результатам, недостаточно усвоил предупреждение Мичурина, что "будущность дела выводки новых сортов плодовых растений должна заключаться не в том, чтобы удивлять людей сенсациями, а в том, чтобы дать им действительно улучшенное полезное и выгодное для культуры в сельском хозяйстве и поэтому все бесконечные шумихи, различные преувеличения результатов дела вредны и совершенно нежелательны". К таким сенсациям, несомненно, относится обещание Т.Д.Лысенко буквально "выискать" новые сорта растений за 2–3 года. Таково данное до войны обещание вывести за 2–3 года морозостойкую озимую пшеницу для Сибири, которая ничем не отличалась бы по стойкости от местных растительных форм. Такое опрометчивое обещание, по словам Мичурина, "крайне вредно для дела уже по одному тому, что вводит людей в обманчивые излишние надежды, и затем в разочарование".

Мне бы хотелось, чтобы наши ученые помнили слова великого русского химика Александра Михайловича Бутлерова: "Тот, кто проникается напрасным убеждением в непогрешимости своей научной теории, возвращается в сущности от науки к слепому верованию, т.е. к тому именно, против чего он думал бороться.

Слепое верование в непогрешимость научных теорий ведет к ненаучному, не оправдываемому ничем скептицизму, и зачастую мешает видеть новые реальные истины, лежащие вне области излюбленных теорий".

Надо сказать, что подобная метаморфоза произошла у Трофима Денисовича Лысенко. Он выступил в вашей стране как новатор. Никто не может отрицать того, что он дал очень много нового нашей биологической науке, нашей стране. Это безусловно, это несомненно, но Лысенко – представитель лишь одной ветви в биологической науке, лишь одного направления в школе великого Мичурина. Попытка подавить другие направления, опорочить ученых, работающих другими методами, ничего общего с новаторством не имеет. Деятельность Лысенко нанесла прямой ущерб.

Мы начали cо спорных положений современной биологии и приходим к бесспорному заключению: основной задачей нашей биологической науки является в настоящее время выяснение и использование всех возможных путей воздействия на животный и растительный мир на благо нашего народа.

Для этого необходимы творческие, деловые дискуссии, развитие критики и самокритики в науке, богатство и разнообразие эксперимента и методов исследования. Необходимо ликвидировать попытки установления монополии на том или ином участке науки, ибо всякая монополия ведет к загниванию.

Задача состоит в том, чтобы двигать вперед теорию дарвинизма; отбрасывая устаревшие догмы, пронизывая всю науку марксистским диалектическим методом.

Задача состоит в том, чтобы бороться как против биологов, отрицающих и недооценивающих возможностей воздействия внешней среды на организм, преувеличивающей роль внутренних факторов, так и против теории, которая закрывает глаза на внутренние специфические закономерности развития организмов и тем самым обедняет, ограничивает наше знание биологических законов. Борясь против этих крайностей, можно и должно объединить всех биологов в общем труде на благо нашей страны.

Трофим Денисович сделал многое и мы ему скажем: Трофим Денисович, вы много еще и не сделали, больше того, вы закрыли глаза на целый ряд форм и методов преобразования природы. Мы скажем нашим биологам, которые воюют сейчас с Трофимом Денисовичем – смелее в практику, смелее в жизнь. На едином поле борьбы за лучшие урожаи, за лучшую плодовитость скота, за лучшие виды растительных и животных форм объединятся все наши биологи, и тогда в своих спорах они станут руководствоваться не групповыми дрязгами, а коренными интересами практики, интересами народа, и тогда необычайно расцветет наша советская биологическая наука".

Так завершилась эта многотрудная лекция. Надо сказать, о ее подготовке и характер знал мой прямой руководитель Д.Т.Шепилов.

 

 

1   2   3

Похожие:

Ю. А. Жданов во мгле противоречий iconКак журналист «Комсомолки» за семь недель навсегда распрощался с очками
Мне повезло! Моим консультантом стал профессор Владимир Жданов, лучший в России, да, пожалуй, в мире специалист по избавлению от...
Ю. А. Жданов во мгле противоречий iconЛейтенант госбезопасности
В оперативное Отделение оитк унквд по Рязанской области поступили сведения о том, что в итк №5 гор. Ряжска заключенные сидоров, жданов...
Ю. А. Жданов во мгле противоречий iconКонтрольная работа №1 по истории Беларуси План Беларусь накануне...
Беларусь накануне I российской революции. Обострение противоречий и национального вопроса
Ю. А. Жданов во мгле противоречий iconГерберт Уэллс россия во мгле гибнущий Петроград
Я говорю об этом потому, что на каждом шагу, и дома и в России, мне твердили, что нам придется столкнуться с Самой тщательной маскировкой...
Ю. А. Жданов во мгле противоречий iconМетодические указания к контрольным работам по дисциплине «Административное право»
Методические указания к контрольным работам по "Административному праву" (для студентов, обучающихся по направлению "Правоведение")...
Ю. А. Жданов во мгле противоречий iconКемеровский технологический институт пищевой промышленности
Ж42 Информационные технологии. Проектирование чертежей с помощью программы Autocad : учебное пособие. В 2 ч. Ч. I / В. А. Жданов,...
Ю. А. Жданов во мгле противоречий iconЮ. А. Жданов Без теории нам смерть! Смерть!! Смерть!!!
А ведь для полета нужна не только теорема крыла, но и теория горения, гидродинамика, теория упругости, материаловедение, метеорология,...
Ю. А. Жданов во мгле противоречий iconI I ельцин борис Николаевич (родился 1931, с. Бутка Свердловской...
России в кромешной мгле с остановкой промышленности, голодом, сепаратизмом регионов. Властолюбивого Бориса Николаевича это не испугало....
Ю. А. Жданов во мгле противоречий iconОглавление
Усиление социально-экономических противоречий и кризис власти 30-40-х годов XVI века
Ю. А. Жданов во мгле противоречий iconМир вам, дорогие слушатели и читатели наших проповедей! Продолжаем...
Бога заключалось не в том, чтобы для Него было много храмов построено. Бог не имел интереса в этом храме из камней, но в общении...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2014
контакты
skachate.ru
Главная страница